Поезд остановился на тверском вокзале строго по расписанию, немногим после полуночи. Спускаться по ступенькам оказалось легче, чем подниматься. Закономерно, если подумать. Следующий подъём должен был состояться почти через сутки, и это время предстояло провести в Твери. Баба Зина сердечно поблагодарила проводницу, распрощалась с ней и отправилась в здание вокзала. В былые времена там случались залы ожидания, в которых можно отдохнуть, может даже, подремать, перекусить и относительно комфортно дождаться своего поезда.

Стеклянные двери с надписью «Зал для транзитных пассажиров» оказались заперты. Охранник, дежуривший по ту сторону, не торопился открывать их для какой-то неизвестной бабки. Места в зале были, и в немалом количестве. А, кроме того, удобные кресла, небольшое кафе, бытовые услуги. Но этот рай, очевидно, предназначался не для всех. Зинаида Михайловна ещё раз взглянула туда, за стекло. Встретилась взглядом с холодными, равнодушными глазами охранника. Тот отвернулся. Отвернулась и баба Зина. Она слишком устала, чтобы скандалить.

В прочей части вокзала народу было куда как больше, а свободных мест меньше. Да и кресла стояли жесткие, пластиковые. Баба Зина отыскала свободное местечко с краю, уселась поудобнее, насколько позволял пластик сиденья и вытянула ноги. Вроде, и совсем немного ходила, а устала.

Рюкзачок Зинаида Михайловна сперва думала пристроить под сиденье. Но что-то подозрительное усмотрела в паре типов, слоняющихся вдоль стены. Хоть и ничего такого в рюкзаке не было, лишаться его не хотелось. Без этих вещей поездка становилась значительно менее комфортной. Но главное — в нём лежал Элик!

В тесноте вагона, среди вокзальной сутолоки шару оказалось трудно маскироваться. Непременно кто-нибудь либо заметит, либо, ещё хуже, наткнётся. Вот и решили упрятать его в рюкзак. А на месте, в лесу, баба Зина выпустит своего Помощника и пойдёт, руководствуясь его указаниям. Путешественница пристроила рюкзак на колени, обхватила его руками и мало-помалу задремала, склонив голову всё на тот же рюкзачок.

Сон был тревожным. Она куда-то бежала, кого-то искала, от кого-то пряталась, блуждала по лабиринтам, пыталась удержать какого-то незнакомца и вдруг проснулась. Голова её, лишившись опоры, резко кивнула. Зинаида Михайловна спросонья не сразу поняла, что случилось, а когда поняла, то враз обмерла. Холодный пот потёк по спине, в голове, едва проснувшейся, стало звонко и пусто. Непонятно, каким образом, но рюкзак у неё украли. Нагло вытащили из рук.

Едва эта истина достигла сознания, баба Зина приподнялась, заозиралась, но никто никуда не бежал, удирая с её багажом. Да и самого рюкзачка не было видно. Может, из-за неприметности, а скорее всего потому, что вор уже скрылся из виду. Но и чёрт бы с ним, с рюкзаком, со всеми вещами. Элик! Она осталась без Помощника!

Отчаяние было настолько сильным, что на глазах Зинаиды Михайловны выступили слёзы. Как же так! Среди людей, у всех на виду просто взяли и нагло украли вещи. Наверняка многие видели, но никто воришку не остановил, никто её саму в бок не толкнул — мол, не спи, барахло проспишь.

Всё, дальше можно не ехать. Можно покупать обратный билет и возвращаться в Елизаветинск. Да, она проживёт лет на десять дольше, сытнее и насыщеннее. Но — одна. Все подруги по площадке одна за другой сойдут в могилу. И первой — самая близкая из них, Элечка Торопова. И всё из-за одного гада, привыкшего жить за чужой счёт. Кто-то сейчас потрошит её рюкзак, копается в вещах. Много ли он накопает? Одному человеческому отбросу три рубля дохода, а три человека за это помрут до срока.

Мысли текли одна за другой, уносили слабость и растерянность. Их место занимала злость к воришке и готовность действовать. У неё полсуток до следующего поезда. По крайней мере, она может потратить это время на поиски. И если уж ничего не выйдет, то ей не в чем будет себя упрекнуть.

Полицейский наряд обнаружился неподалёку. Неизвестно, видели они кражу или нет, но шагающую к ним на максимально возможной скорости старуху различили сразу.

— Сержант Печорин, — представился старший наряда.

Сержант поглядел на бабку и с профессиональным сочувствием спросил:

— Что случилось, гражданочка?

— Обокрали меня, — сообщила баба Зина.

Полицейские переглянулись: бабка не истерила, не рыдала, не фонтанировала эмоциями, а чётко и деловито сообщила факт.

— Документики у вас при себе?

Баба Зина молча достала из внутреннего кармана куртки паспорт и подала сержанту. Тот принял книжицу, полистал и, очевидно, нашел в ней то, что искал. Он с видимым удовлетворением вернул документ владелице и принялся задавать вопросы:

— Расскажите, Зинаида Михайловна, как это произошло.

— Я ночь не спала, прикорнула на стульчике в общем зале. Рюкзак на коленях держала, ещё и руками обхватила. И ведь вытащили!

— Видимо, крепко уснули, — посочувствовал полицейский.

— Видимо, — согласилась потерпевшая.

— Что ценного было в рюкзаке? Деньги, документы?

— Нет, слава богу. Это всё я по внутренним карманам держу. Пропали вещи, которые я в дорогу собрала. От смены белья и пижамы до перекусов и зубной пасты. Не слишком велики потери, но здесь и сейчас заменить их нечем: лишних денег я с собой не брала.

— А были какие-то приметные вещицы, которые просто так в магазине не купить?

Зинаида Михайловна долго не думала:

— Несессер был, подарок. Буйволовая кожа с оригинальным тиснением на крышке. Ручная работа, подруга из Африки привезла. Таких в стране, может, пара сотен, не больше.

Сержант долго думать не стал:

— Идёмте. У нас выходы контролируются, и шпану непременно прихватят при проверке. Так что рюкзак ваш, скорее всего, выпотрошили прямо на вокзале. Ценное забрали, а остальное бросили да сбежали.

Информация бабу Зину немало обнадёжила. Пусть даже барахло пострадало, это всё поправимо. Рюкзак порезали? Она купит новый. Главное, если его открыли, то Элик на свободе и сейчас где-то на вокзале. А, значит, можно не беспокоиться. Миссия всё ещё выполнима.

Вслед за нарядом Зинаида Михайловна обошла несколько туалетов. Рюкзак и вещи обнаружились в третьем по счёту, мужском.

— Сидоров, освободи помещение от посетителей, — приказал сержант.

Сидоров ответил: «Есть»! и кинулся исполнять приказ.

— А вы, гражданка Пищухина, опишите пока что свои вещи. Хотя бы несколько предметов: цвет, фасон, особые приметы.

— Что тут описывать? Я всё точно помню! — ответила баба Зина. — Значит, так: пижама флисовая светло-сиреневая с изображением котёнка на груди. Домашние шлёпанцы, бежевые в крапинку, поношенные. Стелька уже несколько протёрлась. Две смены белья, запасные носки лимонного цвета с красными маками, пачка быстрорастворимой лапши, четыре пакетика чая, туалетная бумага, чайная ложка…

— Достаточно, — остановил её полицейский. — Пойдёмте, поглядим на вещи.

В одной из кабинок прямо на затоптанном, загаженном полу валялись и сам рюкзак, и все вещички. Старший поглядел:

— Ага, сиреневая пижама, желтые носки с маками, пачка лапши… Что ж, собирайте вещи. Заодно посмотрите, всё ли на месте.

— Я сразу сказать могу, — заявила баба Зина. — Вещи все. Только несессера нет. Из него всё вытряхнули до последней салфетки, а сам забрали.

— Скажу вам честно, гражданка Пищухина, — доверительно поведал сержант, — найти вашу вещицу практически невозможно. Разве что случайно попадётся. Ну а всё остальное… идёмте.

Зинаида Михайловна быстрёхонько запихала оставшийся скарб в рюкзак и поспешила за полицейскими. Через несколько минут она вновь стояла перед стеклянными дверями с надписью «Зал для транзитных пассажиров». Сержант Печорин требовательно постучал. Охранник, глянув на бабу Зину, зло скривился, но деваться некуда — открыл.

— Костюков, почему гражданку в зал не пустил? — сурово спросил сержант.

Костюков понёс какую-то пургу, это даже Зинаида Михайловна поняла. А Печорин — тем более.