— Хватит! — резко прервал излияния охранника полицейский. — Ты тут важную птицу из себя корчишь, а гражданку Пищухину из-за тебя обокрали. Нам работы добавилось, бабуле — переживаний. Сегодня же рапорт напишу, надоели мне твои выкрутасы…

Охранник принялся что-то бубнить в ответ, но дослушивать препирательства баба Зина не стала. Поблагодарила полицейских, вошла в зал, не обращая внимания на идущую перепалку, определила для себя кресло, уселась и позвала мысленно:

— Элик, ты рядом?

— Ответ положительный, — раздалось где-то в её голове.

— Вот и всё, что я хотела знать.

Баба Зина позволила себе, наконец-то, расслабиться. Тут подошел сержант Печорин:

— Зинаида Михайловна, здесь имеется возможность за небольшие деньги постирать и просушить вещи. У вас когда поезд?

— В одиннадцать вечера.

— Вполне успеете. И отдохнёте, и перекусите, и вещички свои чистыми получите. А днем, если хотите, можете на экскурсию записаться, по городу прокатиться. У нас есть, на что посмотреть.

Федот Макарьев жил неправедно. Гастролировал по вокзалам и поездам, обкрадывал пьяных, беспробудно спящих. Тащил, что плохо лежало. Не брезговал грабежом. А если позволяли условия работы, мог и пёрышко под ребро сунуть без малейших угрызений совести.

Добывал он, может, не особо много, зато регулярно. Жил пусть не на широкую ногу, но и не отказывал себе в простых радостях жизни. Отстёгивал долю воровскому общаку, и потому конкуренции не боялся.

Бабку в Твери он трогать бы не стал, но уж больно вцепилась она в свой рюкзак. Так хватаются, когда внутри имеется что-то ценное. А что ценное может быть у бабки? Деньги, да документы.

Сноровки хватало: вытащил рюкзачок мимоходом, сунул под мышку, да пошел неспешно, ощущая под рукой что-то твёрдое, да круглое. В ближайшем сортире добычу распотрошил, и ничего круглого не нашел. Там, в рюкзаке, вообще не было ничего достойного внимания. Нищенские бабские тряпки, дешевая еда и единственная вещь, которая хоть чего-то стоила: футлярчик из толстой кожи с тиснением.

Федот вытряс из футлярчика всю дребедень, сунул в карман и так же, неспешно, пошел на перрон. Его поезд уже стоял, готовый к отправлению. На нём он прокатится в сторону дома, там электричкой до Медвежьегорска, а потом автобусом в посёлок. Надо после выхода отоспаться, отдохнуть, да свезти смотрящему общаковскую долю.

Нынче гастроль вышла удачная, доходная. И деньгами взял, и паспорта у нескольких ротозеев подрезал. И настроение по этому случаю было приподнятым. Только терзала сердце обида на бабку: как же так! Перспективный с виду рюкзачок, а на деле — пшик. Вот же клюшка старая!

Баба Зина в полном объёме воспользовалась советами сержанта Печорина. Вещи, включая рюкзак, отдала стирать. Нестираемое под опись положила в камеру хранения. Подремала в удобном кресле до полудня. Вот обедать не стала: вокзальный общепит не подкачал, порадовав традиционно завышенными сверх всякой меры ценами.

Зинаида Михайловна и впрямь записалась на экскурсию. Прокатилась на комфортабельном автобусе по Твери, поглядела храмы и памятники. Заодно разговорилась с экскурсоводом и вызнала стратегической ценности информацию: где рядом с вокзалом находится приличное и недорогое кафе.

На время пути обошлась сомнительной слойкой с сыром. Но вокзальные беляши выглядели намного сомнительней, а потому бабушка решилась. В общем, не прогадала. Пищеварительных проблем пирожок не доставил. Но оказался настолько маленьким и пустым, что даже намёка на сытость не создал.

Экскурсия закончилась ближе к вечеру. Зинаида Михайловна отыскала присоветованное кафе, вкусно и за умеренные деньги поужинала, и к двадцати двум часам была готова, как штык: рюкзак заново уложен, утраченные запасы восполнены, изгаженная зубная щётка заменена новой. Элик занял своё место в рюкзаке.

На этот раз баба Зина заранее принялась дежурить у табло. И едва на сложной панели против её поезда появился номер пути, отправилась в переход. Без спешки добралась до нужной платформы и даже успела передохнуть на скамеечке.

Ей повезло: нужный вагон остановился совсем рядом, в каком-то десятке метров от скамейки. Проводником на этот раз был молодой парень. Он быстро проверил билеты и отправил Зинаиду Михайловну в вагон. Наученная опытом, она закинула вещички в тамбур и, крепко ухватившись за поручни обеими руками, буквально взлетела по ступенькам. Конечно, со стороны это выглядело иначе, но для бабы Зины стало ещё одной победой. И вот такая воодушевлённая она ворвалась на всех парах в свою секцию.

Поездка для бабы Зины вышла чередой счастливых и несчастливых событий, закономерно сменяющих друг друга. Сейчас, очевидно, началась очередная чёрная полоса: её место занял какой-то мужик. Не сказать, что сильно толстый, пузо с полки не свешивалось. Но категорию «с животиком» и даже «излишне полноватый» он прошел давно. Сейчас толстяк безмятежно храпел, наполняя крошечную секцию могучим духом чеснока и перегара. Полка напротив тоже была занята. По крайней мере, на ней находилась застланная постель. Хозяин постели отсутствовал.

— Мужчина! — потребовала Зинаида Михайловна, — проснитесь!

Тот что-то невнятно пробурчал, закончив бессознательную тираду отчётливым посылом во всем известном направлении.

— Ах, так?

Сдаваться баба Зина не собиралась. Примерилась и с безопасного расстояния ощутимо ткнула захватчика тростью в уязвимое место — в печень. Мужик наугад брыкнул ногой, матерно выругался, но так и не проснулся. Зинаида Михайловна вновь замахнулась палкой, но тут у неё за спиной мужской голос произнёс:

— Погодите с крайними мерами. Сейчас я попробую.

Мимо бабушки протиснулся другой мужичок. Тоже нетрезвый, но более стройный, и более вменяемый. В руках — бутылка пива. Видимо, взятая на опохмел. Бутылку попутчик засунул себе под подушку — наверняка, прятал от собутыльника. А толстяку, сложив столик, принялся энергично растирать уши. Через какое-то время тот приоткрыл глаза и, обведя присутствующих мутным взглядом, сел.

Тут попутчик подсуетился и сунул пьяному под нос небольшой флакон. Зинаида Михайловна даже со своего места ощутила резкий запах нашатыря. Толстяк же и вовсе дёрнулся назад, долбанувшись затылком в перегородку. К счастью, не пробил. Взвыл, сматерился, но взгляд его обрёл некую осмысленность.

— Колян, ты чего? — покачиваясь на полке сумел выговорить мужик.

— Ничего. Хозяйка пришла на своё место. Лезь наверх, досыпай.

— Обойдётся! — полез в бутылку толстяк. — надо — пусть сама лезет.

— А ну полезай! — внезапно для самой себя рявкнула баба Зина.

Ей этот затянувшийся цирк смертельно надоел. Хотелось перекусить и лечь, но этот отвратительный пьянющий мужик препятствовал исполнению желаний.

— Нажрался, как свинья, и ещё хамит! Сейчас придёт проводник, высадит на ближайшей станции. Лезь наверх немедленно!

Баба Зина выдала эту тираду и с силой пристукнула своей комбинированной клюкой. Специально она не целилась, но попала пьяному точно по мизинчику.

— Твою мать! Ты чего дерёшься?

Взгляд мужика, наконец, навёлся на Зинаиду Михайловну.

— Я ещё не начинала, — нагло заявила бабушка. — а то бы ты уже собирал выбитые зубы сломанными пальцами.

В этот момент она и впрямь верила, что способна в драке с толстяком выйти победителем. И мужик дрогнул.

— Чего уж так прямо! — пробормотал он недовольно. — Нормально сказать-то нельзя!

С помощью Коляна толстяк переложил наверх свой матрас, с кряхтением и матюками забрался наверх и через полминуты уже храпел,

— Перебрал кореш, — развёл руками Колян. — Извиняй, мать. Чем смог, помог.

«Наглеть, так наглеть», — решила баба Зина.

— Тогда помоги уж до конца, — потребовала она — Сними сверху матрас.

— А-а, ну это запросто.

Колян поднялся, в две секунды добыл просимое. Разлёгся на своей полке прямо поверх одеяла, не раздеваясь, и вскоре присоединился к собутыльнику. Так было даже лучше. Баба Зина переоделась, дождалась проводника, налила себе кипятка из титана, почаёвничала, попыталась почитать купленную на вокзале дешевую книжонку, но тут и её настиг сон.