— А я? Я тоже вспыльчивый? Как это? — сын смотрит с любопытством.

— Ты не вспыльчивый. Ты эмоциональный.

— Это одно и то же? — не унимается он.

— Нет, — улыбаюсь, хотя на душе кошки скребут. — Вспыльчивый — это когда делаешь что-то не подумав, поддавшись плохой эмоции. А ты испытываешь много разных эмоций и не знаешь еще, как их проживать.

— Потом я буду тоже вспыльчивый? Я не хочу так кричать…

— Ты не будешь таким…

Я надеюсь, что нет.

Потому что в мире Арслана либо становятся хищниками, либо погибают. А я не хочу для Дани ни того ни другого.

К вечеру второго дня, когда температура окончательно спадает и врачи говорят, что завтра нас могут отпустить домой, я начинаю верить, что, возможно, Арслан одумался. Что он увидел ребенка, решил, что это не его сын, и отстал.

Наивная.

Именно когда я его не жду, раздается стук в дверь.

Света с Кириллом вышли, прогуляться по коридору, и мы с Даней находимся одни в палате. Я иду открывать, надеясь увидеть медсестру с результатами анализов.

На пороге стоит один из амбалов Гатоева, в накинутом на плечи медицинском халате.

Пару мгновений я молча смотрю на этого мужчину, не понимая, что ему нужно. Но затем вижу у него в руках огромный пакет.

— Арслан Мурадович просил передать, — говорит он тихо, чтобы не напугать ребенка.

— Это… зачем? — я встаю, загораживая сына.

Бугай ставит пакет на тумбочку и протягивает сложенный лист бумаги.

— И вот это. Он сказал, вы поймете.

Я беру лист дрожащими руками. Он кивает и выходит, прикрывая дверь.

Разворачиваю лист и смотрю на размашистый почерк Арслана:

“Я хочу поговорить с тобой. Как Даниил уснет, выходи в коридор. Ты мне задолжала как минимум разговор. Арслан”.

Руки дрожат. Я комкаю лист, потом расправляю и перечитываю снова. Он знает. Всё знает.

— Аня? — Света заходит в палату и смотрит на меня испуганно. — Что случилось? Ты белая как стена.

— Ничего, — стараюсь улыбнуться.

Время до отбоя пролетает слишком быстро. Я даже не успеваю ничего придумать, что могу сказать в свое оправдание и как должна умолять бывшего не отбирать у меня ребенка.

Когда наконец дети засыпают, я отправляю сообщению Арслану.

“Жду”, — приходит от него.

Арслан стоит у окна, там же, где мы разговаривали в прошлый раз. Сегодня он один. Без охраны.

И почему-то сейчас он кажется еще более огромным, мрачным и опасным. При моем появлении он оборачивается, и я вижу в его глазах то, чего не ожидала, — усталость.

— Ты пришла, — говорит тихо.

— У меня не было выбора, — голос предательски дрожит. — Ты все равно бы не отстал.

— Не отстал бы, — соглашается он.

Мы молчим. Смотрим друг на друга. Где-то плачет ребенок, и воздух наполнен запахом лекарств. И я знаю, что это самое неудачное место для разговора. Вот только выбора у меня нет.

— Когда вас выписывают? — наконец спрашивает Арслан глухо.

Я замираю, пытаясь побороть порыв солгать, но затем голос разума, что твердит не усугублять ситуацию, берет верх.

— Возможно, завтра, — шепчу я.

— Мой человек заберет вас.

— Это лишнее…

— Нет, — обрывает он. — Хватит. Теперь я буду думать, что лучше для моего сына.

— Ты уверен, что он твой?

— Я умею считать, Анна, — усмехается как-то зло. — Ты сбежала беременной.

— Дети, бывает, рождаются недоношенными.

— Хочешь, чтобы я сделал ДНК-тест? Хочешь унизить нас обоих этим?

— Дело твое, — пожимаю плечами.

Он шумно вздыхает.

— У меня было время остыть. Поэтому сейчас я не стану выяснять, какого черта ты отняла у меня четыре года из жизни сына. Это все потом. Пока я хочу разъяснить тебе, что с этих пор ты не делаешь ничего, относительно сына, без моего ведома.

— Но… — пытаюсь возразить.

— Ты не будешь делать ничего без моего ведома, если не хочешь, чтобы я сам занимался его воспитанием. Без тебя.

Сердце замирает, и я смотрю на него во все глаза.

— Что ты хочешь сказать?

— Будь хорошей девочкой, не зли меня еще сильнее, и тогда, скорее всего, мы сумеем с тобой урегулировать вопросы по тому, как и где дальше будет жить Даниил. И еще… — впивается взором в меня. — Я признаю его официально. Даниил будет Гатоевым. И нужно будет представить его моей семье.

Глава 12

— Пока, Света, поправляйтесь, — забираю пакеты с нашей провизией и игрушками, которых в последние дни в больнице стало слишком много, и беру сына за руку.

— Анечка, и вы будьте с Даней осторожнее. Не попадайте сюда снова, — прощается с нами соседка по палате.

— Спасибо, — улыбаюсь, не решаясь сделать шаг за дверь, потому что на выходе из отделения нас ждут люди Арслана.

— Мам, пойдем, — Даня дергает меня за руку. — Я хочу домой.

— Идем, малыш.

В коридоре нас уже поджидает знакомый амбал, Рустам. Кажется, так его называл Арслан. Сегодня он в строгом черном пальто и выглядит еще более неуместно в больничном коридоре, чем в прошлый раз.

— Анна, — забирает у меня сумки. — Пойдемте. Машина у входа. Арслан Мурадович поручил забрать вас.

На пару мгновений я теряюсь. Отчего-то казалось, что Гатоев теперь будет лично контролировать каждый мой шаг. Так где же он?

— А он сам?.. — не выдерживаю я.

— Арслан Мурадович занят, — коротко отвечает Рустам. — Просил доставить вас в квартиру.

— Хорошо.

На самом деле так даже лучше. Потому что в присутствии Гатоева я сама не своя, и это пугает сына.

Но мысль о том, что Арслан не приехал, грызет где-то в глубине души.

Он не захотел или действительно не смог? Впрочем, какая разница. Арслан и без того крепко держит нас на крючке.

— Поехали, — Рустам забирает у меня пакеты, и нам ничего не остается, кроме как последовать за ним.

На улице морозно и солнечно. Даня щурится, вдыхая свежий воздух после больничной духоты. Рустам придерживает для нас дверь огромного черного внедорожника, точно такого же, как тот, в который я врезалась.

— Мам, это что, танк? — Даня задирает голову, разглядывая машину.

— Почти, — отвечаю я, чувствуя, как внутри все сжимается.

— Круто! — выдыхает сын, и я в который раз поражаюсь, как легко мальчишки заводятся от вида мощной техники.

Рустам усаживает нас на заднее сиденье, сам садится за руль. Машина плавно трогается, и я смотрю в окно, с нетерпением дожидаясь момента, когда увижу родной двор. Больше всего мне хочется оказаться в своей маленькой квартире и принять наконец-то нормальный душ.

— Мы к дяде Арслану? — Даня вертит головой, разглядывая кожаный салон. — А он нас встретит?

— Нет, сынок, — отвечаю тихо. — Мы домой

Я достаю телефон, проверяя, есть ли звонки от Гатоева. Но от него нет ни звонков, ни сообщений. И это молчание выматывает сильнее любых угроз.

Я настораживаюсь, когда мы въезжаем в район новостроек, который я не знаю. Высокие дома, огороженные территории с пунктами охраны на въезде, дома из стекла и бетона.

Машина останавливается у одной из самых высоких многоэтажек.

— Приехали, — Рустам выходит, открывает нам дверь. — Идемте, я вас провожу. Восьмой этаж, квартира шестьдесят четыре. Лифт с ключом.

— Стой, — не решаюсь сделать ни шага. — Что мы тут делаем?

— Арслан Мурадович распорядился привезти вас сюда.

— Он… — осматриваю здание снизу вверх, облизывая внезапно пересохшие губы. — Он тут живет?

— Нет, — сухо отвечает Рустам. — Я лишь выполняю поручение.

— Отвези нас в нашу квартиру, — это переходит все границы. Одно дело, что Арслан теперь хочет принимать участие в жизни сына, и другое — решать за нас все, и особенно выбирать место жительства.

— Не могу.

— Тогда мы сами уедем.

— Боюсь, Арслан Мурадович будет недоволен, — отвечает спокойно охранник. — Давайте поднимемся наверх, а потом вы сами с ним все обсудите.

— Когда потом?

— Он позвонит вам.