Щеки вспыхивают, как будто меня отхлестали словами.

Ведь у меня не было выбора! Только так я могла освободиться от него и его контроля. Только так могла спасти себя.

— Тогда тем более… отпусти, — цежу сквозь зубы, понимая, что мы почти доехали до моего района.

— О нет, Анечка, теперь ты вряд ли так легко от меня избавишься.

Машина тем временем подъезжает к пятиэтажке на Октябрьской. Старый дом, обшарпанный, с облезлой краской на стенах. Он точно такой же, как тот, в котором живу я. Да и как сотни подобных ему в городе.

— Приехали, — говорит водитель.

— Спасибо, — дергаюсь к двери. — Я пойду.

— Сидеть, — приказывает Арслан. Он выходит первым, обходит машину и открывает мою дверь. Протягивает руку.

— Я сама.

— Дай. Руку.

Я игнорирую его, вылезаю сама. Ноги скользят на льду, и он тут же подхватывает меня за талию, не давая упасть. От его прикосновения по телу пробегает ток. Я дергаюсь, пытаясь отстраниться, но он не отпускает.

— Пусти, — шиплю.

— Провожу до двери.

— Не надо!

— А если упадёшь? — усмехается он. — Твой муженек спасибо не скажет.

Он ведет меня к подъезду, и я понимаю, что сейчас все раскроется. В этой квартире живут чужие люди. Что я скажу? Кто я?

— Стой, — выдыхаю я, когда мы подходим к двери. — Арслан, стой. Я не здесь живу.

Он останавливается, смотрит на меня долгим нечитаемым взглядом. В его глазах нет удивления.

— Я знаю, — говорит он тихо. — Я же сказал, что не лох.

— Тогда зачем… зачем мы приехали?

— Чтобы ты поняла: от меня не спрячешься, — он наклоняется к самому моему лицу. — Где ты живешь на самом деле?

Я молчу, лихорадочно соображая, что если я скажу правду, то он узнает про Даниила. Если не скажу, он будет искать сам. И найдет. Обязательно найдёт.

— Я не могу, — шепчу я.

— Почему?

— Потому что… — голос срывается. — Потому что… ты все разрушишь. Мою жизнь разрушишь!

— Что разрушу? — он вглядывается в мое лицо. — Что разрушать, если ты и без того ходишь в каких-то тряпках, ездишь на ведре и живешь в клоповнике! — кричит он, и у меня выступают слезы на глазах.

— Но это мои тряпки, мое ведро и мой клоповник! — кричу ему в ответ. — Такая моя жизнь! Моя!

Лицо Арслана темнеет. Брови сдвигаются, а в глазах вспыхивают молнии.

— Адрес! Немедленно! — рычит он так, что я вздрагиваю. — Ты же понимаешь, что я все равно отыщу твою конуру.

— Что же ты за человек такой?

— Ржавое ведро твое пришлю. Или так и будем стоять?

В кармане вибрирует телефон, и я понимаю, что больше не могу оттягивать момент. Сыну плохо. И сейчас важно только оказаться рядом с ним.

— А-а-а! — вырывается из меня отчаянное. — Маяковского, сорок восемь! — бросаю бывшему.

И Арслан снова толкает меня к машине, запихивая в салон.

Через две минуты мы останавливаемся напротив моего подъезда.

И я чувствую, что это конец. Я выхожу из авто раньше, чем это делает Арслан. Не знаю, как у него это получается, но он преграждает мне проход.

— Спасибо, что подвез, — тараторю я. — Пришли счет за машину моей страховой.

— Ага, как же, — произносит без эмоций.

— Ну, я пошла…

— Идем! — хватают меня здоровенные ручищи. — Сейчас ты и за машину со мной рассчитаешься, и за долг пятилетней давности ответишь, — запихивает в подъезд.

— Ты с ума сошел, Гатоев! Тряси деньги со страховой!

— Твоя страховка вряд ли покроет ремонт моей машины, — нависает надо мной скалой.

— Ну… я покрою ту разницу, что они не оплатят.

— А кто сказал, что мне нужны от тебя деньги? — приподнимает он бровь.

— Тогда что? — во рту пересыхает.

— У меня сейчас свободна вакансия любовницы, — губы изгибаются в усмешке.

— Чего?

— Что слышала! — рявкает. — А за то, что ты сделала, будешь молча выполнять, что я захочу.

— Не имеешь права!

— Я получил на тебя права еще пять лет назад. Ты только моя — и точка! Молчи, и рот будешь открывать, лишь чтобы сделать мне хорошо.

Глава 4

— Я замужем, — понимаю, насколько это жалко звучит сейчас.

— Для меня это не проблема, — рявкает он. — Заберу тебя у мужа, с манатками. Сегодня же! — толкает вверх по лестнице.

— Что ты такое говоришь? Я же тебе сказала…

— А мне плевать, что ты говоришь, — заставляет идти выше. — Твой рот и тогда многое говорил, а тело транслировало совершенно иное.

— Но тогда я была свободна.

—Что-то подсказывает, что ты и сейчас свободна, — хмыкает он, останавливаясь на моей площадке.

— Нет, Арслан! Нет! Стой! — пытаюсь притормозить бешеного бывшего, преграждая ему путь к моей квартире. — Дай… дай мне время… — облизываю губы, готовая согласиться на что угодно, лишь бы он не вошел в мою квартиру и не увидел Даниила.

— Время на что? — спрашивает он резко.

— Чтобы рассчитаться с тобой.

— Я сказал, что меня не интересуют бабки. Разве не ясно? — вскидывает бровь.

— Ясно… Только я… — мозг лихорадочно соображает, как мне отделаться от него, — я так не могу, понимаешь.

— Что ты не можешь?

— Ну, сделать то, что ты просишь…

— А тебе и не надо мочь. Просто я забираю тебя, и дальше ты выполняешь все, что я скажу.

— Ты женат… — понимаю, насколько это для него слабый аргумент. Но ведь для меня важно. Именно это и стало причиной, по которой я сбежала от него.

Потому что он не планировал жениться на мне. Хотел просто держать меня как свою грязную тайну. Вот только мне такой формат отношений совершенно не подходит. Потому что… я не способна делить любимого мужчину с кем-то.

Арслан смотрит на меня долгим, тяжелым взглядом, играя желваками.

— И что дальше? — спрашивает он глухо.

— А то, что ты пять лет назад уже выбрал. Тогда у тебя была невеста, теперь — жена. А мне ты предлагал место любовницы. Это все уже было! Помнишь? И какой результат? Какой, Арслан?

— Помню, — отвечает он, и в его голосе звучат металлические нотки. — И по-прежнему моя семейная жизнь тебя не касается. Сейчас речь о другом.

— О чём? О том, как ты собираешься использовать меня?

— Умная девочка, — в его глазах вспыхивает опасный огонек. — Всегда была умной. Жаль, что пять лет назад это не помогло тебе поступить правильно.

— Правильно — это остаться и ждать тебя вечерами, когда ты приедешь ко мне от другой? — во мне закипает злость. — Спасибо, не надо.

— Ты говорила, что любишь, — рявкает он, делая шаг ко мне. — А любовь стерпит все! Быстро же испарилась твоя любовь!

— Потому что я достойна быть единственной! — выкрикиваю я, и из глаз брызжут слезы. — Ну зачем сейчас ворошить все это, Арслан? Для чего?

Судя по его нечитаемому выржаению лица, ни мой крик, ни слезы не производят на него впечатления. Ему откровенно плевать, как и тогда.

— Я тебя не отпускал, теперь будешь отвечать, — продолжает гнуть свое.

— За что?!

— За все! — он нависает надо мной, и я чувствую исходящую от него мощную, давящую энергию. — За пять лет, которые ты украла, за то, что сделала из меня лоха, и за машину. Мне много есть что тебе предъявить, Аня. И не думай, что отделаешься жалкими бумажками из страховой.

Я открываю рот, но он не даёт мне сказать:

— Молчи. Ты уже наговорила достаточно. Будешь открывать рот только тогда, когда я скажу. И только для того, что я скажу.

От его слов по коже бегут мурашки. Это не шутка. Это не пустая угроза.

— Ты будешь делать то, что я хочу, — продолжает он ледяным тоном. — Когда я захочу. Где я захочу. Ты должна мне, Аня. И не только за разбитую машину. Ты должна мне за эти годы и за то, что посмела отдаться другому.

— Я…

— Я сказал — молчать! — рычит он, и я вздрагиваю.

Гатоев берет себя в руки, делает глубокий вдох. Смотрит на меня спокойнее, но от этого спокойствия еще страшнее.

— Иди, собирайся.