Это был Сликмер.

– Господи боже! – воскликнул Руфус. – Да что с вами стряслось?

– Биллс пришёл! Я убил его – закопал и всё так тщательно скрыл, что никто не смог бы догадаться! Он сказал, что будет преследовать меня, если я его убью. Но я смеялся. Боже мой, я только смеялся! Он сказал, что явится с ветром и когда засияет луна и по земле потянутся длинные тени.

Руфус смотрел на Сликмера с отвращением и ужасом, но всё же не без тени жалости во взгляде.

– Значит, – произнес он, – это была его кровь на кирке?

– Его! – простонал убийца. – Я во всём признаюсь. Завтра я покажу вам его могилу, и вы сами сможете выкопать Биллса и убедиться, что я не лгу.

– Отведите нас туда сейчас!

– Господи! – вырвалось у Тома.

– Нет, нет! – взвизгнул Сликмер. – Только не сейчас! Завтра, завтра… если, конечно, будет ярко светить солнце.

– Значит, убитый вами человек навестил вас?

Сликмер застонал.

– Он был там несколько часов – не знаю, сколько именно. Я всё ждал, терпел, надеялся, что он уйдёт. Но он не уходил. Всё бормотал, стонал, всхлипывал и скребся.

– Скребся? – переспросил Руфус.

– Да – скребся, пытаясь попасть внутрь. И наконец я понял, что есть только одно средство заставить его уйти – или хотя бы замолчать. Может быть, он сам мне это внушил. Не знаю – нервы у меня совсем никуда не годятся. Но я знал: на свете есть только одна вещь, которая заставит его перестать меня преследовать. Признание! И теперь, когда я это сделал, как вы думаете, – взвыл Сликмер, – Биллс оставит меня в покое?

– Вы его видели?

– Нет, нет! То, что он делал, было куда хуже, чем если бы он просто показался! Но я слышал его. Он говорил, что придет, когда подует ветер, и станет красться за мной по пятам, когда взойдёт луна и по земле поползут длинные тени.

– Когда подует ветер… – повторил Руфус.

Затем, обращаясь к Сликмеру, он спросил:

– Вы слышите Биллса сейчас?

– Нет, нет! Сейчас нет. Ведь я признался. Теперь он наверняка оставит меня в покое.

«И всё же, – подумал Руфус, – ветер по-прежнему дует».

Их голоса разбудили ещё двоих; когда те выбрались из палатки, Сликмер спросил их, думают ли они, что теперь Биллс всё ещё будет его преследовать, после того как он во всём признался.

– Тут что-то не так, – вполголоса сказал Руфус Тому. – Я хочу сходить к той хижине и проверить, что там происходит. Вернее, послушать, что там происходит.

– Сегодня ночью?

– Да, сегодня, прямо сейчас.

– Разве нельзя подождать до утра?

– Зачем? Нет. Пойдёшь со мной, Том?

– Д-да… то есть конечно… раз уж ты так твёрдо решил идти. Не думаю, что тебе стоит идти туда одному. Мало ли что…

Руфус махнул рукой, и к ним присоединился Джим.

– Мы идём к хижине, осмотримся, – сказал ему Руфус. – Присмотри за этим типом, Джим. Не то чтобы я считал его опасным. Наоборот, по-моему, теперь он совершенно безобидный… убийца. Но всё-таки не помешает за ним присмотреть.

Руфус развернулся, еще не закончив последней фразы. Том, помешкав мгновение, пошел за ним следом. Миг – и они скрылись в лесу.

Как только они ступили на поляну у хижины Сликмера, болезненно-бледная луна скрылась за облаком, и дикая местность внезапно погрузилась во тьму. Хижина чернела бесформенным пятном; из дверного проёма лился яркий свет.

– Но… э-э… почему, собственно, – замялся Том, – нам не подождать до утра?

– Нет!

– Чёрт побери, – хрипло прошептал Том, – там же ничего нет. Этот тип совсем с ума сошёл. Ему просто померещилось, что он слышал Биллса.

– Не думаю, что это просто игра воображения. Виноватой совести обвинитель не нужен; но тут дело не только в нечистой совести.

– Да брось, Руфус, сейчас всё равно ничего не разглядишь. Подождём до утра.

– Луна ещё выглянет. К тому же не такая уж здесь кромешная тьма. Даже если ничего не увидим, всё равно можем услышать, правда?

Том застонал.

Руфус двинулся вперед – темная, неясная тень – прямо к хижине. Том последовал за ним.

Футах в двадцати от двери оба охотника остановились. Облака разошлись, открыв луну, и её свет пролился на землю бледным, зловещим сиянием, напоминавшим отблески на надгробных плитах.

– Я ничего не слышу, – прошептал Том дрожащим голосом. – Можно было бы просто вернуться.

– Подожди!

Руфус ждал ветра. Том даже не заметил, что вокруг стояла мертвая тишина.

И вдруг какие-то звуки нарушили тишину. Сначала они были тихими, но постепенно становились все сильнее – это были тихие стоны и всхлипывания, от которых, казалось, кровь застыла в жилах Тома. Звуки нарастали, затихали, затем стали ещё сильнее, а потом внезапно оборвались, будто ветер унёс их прочь.

– Боже, что это было?

– Биллс! – сказал Руфус.

– Неудивительно, – стуча зубами, проговорил Том, – что этот убийца совсем дошел до ручки! Пошли назад!

Но Руфус двинулся вперед. Он поднялся на крыльцо и застыл темным силуэтом в освещенном дверном проеме.

Снова раздались эти леденящие кровь звуки. Лицо Тома, оказавшееся в тени, было похоже на лицо мертвеца.

Он уже собирался развернуться и броситься прочь от этого места, где, казалось, обитал какой-то бестелесный ужас, как вдруг Руфус обернулся и сказал:

– Звуки шли не изнутри. Должно быть, откуда-то сзади.

– Ради всего святого, Руфус, ты куда?

– Искать Биллса.

В следующее мгновение Руфус скрылся за углом хижины.

Последовало долгое ожидание – по крайней мере, Тому оно показалось бесконечным. Он крепко сжал винтовку, готовый в любой момент пустить её в ход. Но какой от неё прок? Пуля не спасёт его от этой нечисти.

Звуки раздались снова – страшнее прежнего. Затем наступила полная тишина.

Спустя некоторое время послышался голос Тома, дрожащий и переходящий в шепот:

– Руфус! Руфус! Вернись!

В ответ раздался смех.

– Иди сюда! – крикнул Руфус. – Иди сюда и взгляни на это!

Том пошёл к нему, то и дело испуганно поглядывая направо и налево.

Он обнаружил Руфуса, стоявшего в тени дома, возле крыльца. Хотя место было погружено в полумрак, всё находившееся там можно было без особого труда разглядеть.

– Вот он, наш призрак! – рассмеялся Руфус.

И он указал на кувшин из-под керосина, принадлежавший Сликмеру!

– Ты о чем вообще? – воскликнул Том.

– Это и есть Биллс! Когда мы укрывались от дождя в дровяном сарае, этого кувшина здесь не было; он стоял вон в том ящике, приспособленном под шкафчик.

– Я как-то и не заметил.

– А вот я заметил, – ответил Руфус. – И объяснение тут одно: он достал этот кувшин, чтобы заправить лампу, а убрать обратно забыл – он даже пробку не вставил!

– Да о чём ты вообще говоришь?

– Господи! – воскликнул Руфус. – Неужели ты не понимаешь? Смотри! Когда поднимается сильный ветер, воздух – из-за завихрений тут или еще почему – врывается в этот кувшин и выходит наружу, издавая тот самый глухой стон и рыдания, от которых…

– Ха-ха! – закричал Том. – Ну не умора ли, а?

«Да, – подумал Руфус, – теперь ха-ха, а ещё минуту назад было: «Жуть-жуть!»«

– А тот скрежет, о котором он говорил?

– Вон та верёвка, что висит возле двери, – ответил Руфус. – На конце у неё кольцо, и, когда дует ветер, оно раскачивается туда-сюда и скребёт по стене.

– Ха-ха! Знаешь, Руфус, – с умным видом проговорил Том, – я так и знал, что мы найдем что-нибудь в этом роде!