© John Martin Leahy. The Voice of Bills, "Weird Tales", October 1926

– Я в безопасности! В безопасности! – повторял он. – Никто не знает, что здесь был Биллс. Всё прошло без сучка без задоринки. Ни малейшего следа, ни единой зацепки не осталось. Ха-ха! И почему только эти горе-преступники не умеют работать так, как я?

День выдался ясным и солнечным, но стоило человеку с киркой и лопатой на плече выйти из тени густого елового леса, как солнце скрылось за тяжелыми тучами, и пейзаж дикой лесной пустоши мгновенно сделался мрачным и зловещим.

Однако Сликмер этого не заметил. Для него солнце по-прежнему сияло высоко в небе. На сердце у него было легко, душа пела и ликовала от восторга. Ведь дело было сделано. Да, наконец, после всех этих лет мечтаний, планов и хитроумных замыслов – сделано. Наконец он убил Биллса – так, как поклялся сделать много лет назад. И не осталось ни единой улики, ни малейшего следа. О, уж об этом-то он позаботился! Было чем гордиться.

Он мог бы убить Биллса давным-давно, но не хотел рисковать. Никаких ошибок, ничего, что могло бы навести на него хоть тень подозрения. Неумехой он не был!

На это ушло много времени, но сегодня все свершилось. Никто не знал, что Биллс пришел в эту одинокую хижину, стоящую далеко в верховьях среднего рукава реки Снокуалми. О, он, Сликмер, продумал всё до мелочей! Ни одна живая душа никогда не узнает, что произошло там, в глубине темного елового леса; никому и в голову не придет, что на том самом пятачке, где растут длинные пряди влажного мха и сплетаются заросли завитых клёнов… никто и не заподозрит, что именно там человека лишили жизни и похоронили под зелеными мхами.

Да и как кто-то сможет узнать? Ведь не осталось ни единой улики. Эх, горе-преступники! Бедные недотёпы, ну почему они не делают всё так же аккуратно и расчетливо, как он?

Он остановился там, на открытом месте, и, пока окружавший его лес становился всё сумрачнее и неприветливее, а тучи над головой сгущались, превращаясь в плотную черную массу, он мысленно прокрутил каждое свое действие, приведшее к преступлению.

Внезапно он громко рассмеялся. Все чисто? Его план сработал без единой осечки. Даже самый зоркий Шерлок Холмс не сумел бы ничего обнаружить.

Затем он мысленно вернулся к самому преступлению. Всё ли чисто? О да! Этим растяпам следовало бы быть такими же хитрыми и осторожными, как он. Ничто не было забыто. Какое хладнокровие он сохранял всё это время! Он не упустил ни единой мелочи. Ничто не пошло наперекосяк. Ни единой улики не осталось. Лишь темные деревья были свидетелями; а деревья, подобно мертвецам, не выдают тайн.

Сликмер довольно хмыкнул, вновь живо, словно наяву, увидев то внезапное недоуменное выражение на лице Биллса, когда они выбрались из кленовых зарослей и на этот маленький мшистый пятачок, и он, Сликмер, произнес:

– Ну что ж, Биллс, вот мы и на месте. Неплохое местечко, чтобы провести здесь вечность, а?

Биллс несколько мгновений пристально, вопрошающе смотрел на него, потом спросил:

– Сликмер, ты это о чем? У тебя такой взгляд…

Биллс не успел договорить.

– А о том, Биллс, что тебе лучше прочесть молитву и приготовиться отправиться в дальний путь. Ты не покинешь это место живым – да и мёртвым тоже, потому что я собираюсь похоронить тебя здесь, Биллс. Здесь прохладно и уютно – будет о чём вспомнить… ведь тебе скоро станет жарко. Да, здесь прохладно, Биллс. Видишь, как временами с мха капает вода?

– Боже мой! – воскликнул тогда Биллс. – Ты же это не всерьез, Сликмер!

– Я не шучу, Биллс. Я ждал этого момента годами, планировал его, грезил о нем и наяву, и во сне.

С этими словами Сликмер вынул из кармана большой воронёный револьвер.

– Я долго ждал, Биллс, потому что не собирался рисковать. Я не собирался попасться, иначе вся моя месть обернулась бы для меня полынью и желчью. Видишь, как я спокоен! Потому что всё тщательно продумал и теперь всё идёт именно так, как я задумал. Я долго ждал, Биллс, но теперь, когда ты здесь, терять время не намерен.

Как же Биллс молил о пощаде! Как пытался все объяснить!

– Господи, Сликмер, я и понятия не имел, что ты веришь этому! Я знал, что ты меня ненавидишь, что между нами были недоразумения. Но мне и в страшном сне не могло присниться, что ты всё исказишь эдаким дьявольским образом. Если бы это сделал я, Сликмер, Бог свидетель, я бы не посмел упрекнуть тебя за то, что ты собираешься сделать. Но клянусь небесами, Сликмер, я невиновен!

– Все так говорят, – ответил Сликмер. – Я дам тебе ровно четыре минуты, Биллс, – добавил он, взглянув на часы.

– Боже мой, Сликмер! Я же говорю тебе: я невиновен! Говорю тебе…

Но он оборвал Биллса на полуслове. Во всей этой страшной сцене только одна вещь угрожала поколебать невозмутимость Сликмера – страстные уверения Биллса в его невиновности.

После этого Биллс несколько мгновений стоял неподвижно и молча.

Затем он сказал:

– Ты можешь убить плоть, Сликмер, можешь забрызгать этот зеленый мох моими мозгами; но душу тебе не убить.

Единственным ответом Сликмера была ухмылка.

– Ты веришь, Сликмер, что мёртвые продолжают жить?

– Разумеется. Но мёртвые никогда не могут коснуться живых. Иначе на земле вообще не было бы преступлений. Но то, что я собираюсь сделать, – не преступление. Ты это знаешь, Биллс. Это месть.

– «Мне отмщение, и Аз воздам», – говорил Господь.

– И мне тоже, – ответил Сликмер.

– Что ж, пусть будет так, – тихо сказал Биллс. – Ты можешь убить меня и закопать здесь, но мой дух останется с тобой.

Он, Сликмер, рассмеялся в ответ. Глупый Биллс – пытается спасти себя нелепыми угрозами!

– Я буду с тобой, Сликмер, – продолжал Биллс. – Я дам о себе знать, причем тогда, когда ты будешь меньше всего ждать этого. Ты услышишь мой голос в ночи – возможно, среди шёпотов и стонов ветра. Я буду следовать за тобой по пятам, когда луна взойдёт и по земле потянутся длинные тени. И прежде чем я покончу с тобой, Сликмер, ты на коленях будешь молить Бога, чтобы твои кости похоронили здесь, рядом со моими!

– У тебя осталось ровно две минуты, Биллс, – невозмутимо ответил Сликмер.

Лицо Биллса покрылось бледностью, но иных признаков страха он не выказал. Да, Биллс был храбрым человеком. Это Сликмер готов был признать.

И вдруг приговорённый бросился вперёд. Ах, хитрый Биллс! Он решил, что, раз в это мгновение взгляд Сликмера был прикован к часам, тот ничего не заметит.

В следующий миг Биллс рухнул на землю – пуля пробила ему лёгкое. Сликмер выстрелил ещё раз, потом ещё, а затем прижал револьвер к голове Биллса и в четвёртый раз нажал на спуск. Зелёный мох забрызгало кровью и мозгами Биллса.

– Ха-ха! – почти выкрикнул Сликмер. – Ну что ж, Биллс, теперь можешь являться ко мне, сколько душе угодно! Давай, говори теперь – когда ветер будет шептать и стонать, а луна взойдёт и по земле потянутся длинные тени!

Затем Сликмер сходил за киркой и лопатой – накануне он заранее принёс их сюда и спрятал в кустах, – вырыл могилу и столкнул в неё тело Биллса. Засыпав яму, он тщательно принялся уничтожать все следы погребения. Он долго трудился над этим, используя мох, листья и ветки, и когда работа была закончена, он поймал себя на мысли, что почти жаждет, чтобы кто-нибудь вышел из зарослей клена и ступил прямо на могилу, дабы он, Сликмер, мог насладиться делом рук своих – тем мастерством, с каким он спрятал все следы мрачной, кровавой тайны, сокрытой здесь.

Да, вот если бы все эти горе-преступники действовали с такой же осторожностью, как он. Почему они не прячут каждый…

Что это?

Сликмер вздрогнул и так стремительно повернулся в сторону хижины, что лопата и кирка соскользнули с его плеча.