Ему почудилось, что из хижины донёсся какой-то звук. Но теперь он слышал только ветер, шумящий в кронах деревьев.

С неба начали падать тяжёлые капли дождя; небо стало чернильно-чёрным.

Сликмер снова закинул инструменты на плечо и направился к хижине.

– Да, – пробормотал он. – Должно быть, мне просто почудилось, будто я что-то услышал.

А что до тех горе-преступников, ну почему они не скрывают каждый след, не заметают каждый шаг, не уничтожают каждую улику – как сделал он? Да, почему они не…

Сликмер резко остановился и уставился на хижину, словно ожидая, что из тени вот-вот выйдет дух Биллса.

Звук повторился.

Но в следующее мгновение Сликмер рассмеялся и пошел дальше.

– Спокойно, старина! – сказал он себе. – У тебя уже нервишки шалят. Еще немного, и ты начнешь слышать голос Биллса. Ха-ха! В ветре. Да-да, он будет являться мне, когда ветер шепчет и стонет, а луна взойдёт и по земле потянутся длинные тени!

Это показалось Сликмеру ужасно забавным. Он хихикнул, одобрительно покачивая головой.

Однако в следующее мгновение он замер, как вкопанный. Хлынул проливной дождь, ветер зарычал в кронах деревьев, точно взбесившийся лев; но человек стоял не шевелясь, словно и не замечая ни дождя, ни буйства стихии, – его взгляд был прикован к хижине.

Эта грубо сложенная из брёвен постройка частично скрывала дровяной сарай, в полумраке которого Сликмер разглядел чью-то фигуру. Она присела, рядом с ней появилась еще одна. Затем дождь полил сплошной стеной, и Сликмер больше ничего не смог разглядеть.

Тем не менее он быстро двинулся вперёд, бормоча проклятия в адрес собственной минутной слабости. Ведь это он позволил глупым мыслям о Биллсе забраться в его голову.

– Хм, – произнес Сликмер. – Интересно, кто бы это мог быть?

Он быстрым шагом обогнул хижину. В дровяном сарае сидели трое молодых парней.

«Охотнички!» – мысленно окрестил их Сликмер.

Парни кивнули в знак приветствия, а Сликмер, заступая под навес, проворчал:

– Здорово.

На него накатила бешеная злоба, а к горлу подступил ком. Откуда, черт возьми, взялись эти парни? Сколько они уже тут шатаются по холмам? Будь они прокляты, неужели они что-то видели?

– Надеюсь, – заметил один из молодых людей, с некоторым любопытством поглядывая на Сликмера, – мы вам не помешаем? Гроза разразилась, когда мы проходили мимо, вот мы и зашли сюда, чтобы переждать её.

– Да ни капельки, – ответил Сликмер. – Нисколько не помешаете. Будьте как дома. Разошлась-то она на славу, да только это обычная гроза, скоро пройдёт. Вон как сверкает! Через полчаса, помяните мое слово, на небе и полдюжины облачков не останется.

Повисла пауза, а потом молодой человек, которого, как слышал Сликмер, звали Руфусом, спросил:

– Олени в этих краях водятся?

– Да так… есть немного, – буркнул Сликмер.

Он знал, что оленей здесь очень много, но не собирался рассказывать об этом каким-то городским пижонам.

– Давно вы здесь? – внезапно спросил Сликмер.

– Часа в два пришли. Ну… туда, где разбили лагерь… там, ниже… у поворота. Если бы дождь не лил так сильно, вы бы увидели сквозь деревья огонь нашего костра.

У Сликмера будто камень свалился с души. В два часа! Слава Богу, они ничего не могут знать! И какой же он дурак – позволил страху овладеть собой!

– Полагаю, – заметил Руфус, – гости к вам сюда заглядывают нечасто.

Сликмер окинул его на удивление пристальным взглядом.

– Ага! Гости в этой хижине – птицы редкие. Вы – первые люди, которых я вижу за последний месяц, с тех пор как в последний раз спускался в Норт-Бенд.

– Вот как? Надо же, как странно! – воскликнул молодой человек.

Сликмер так и сверкнул глазами.

– Странно? Что ж тут странного, сынок?

– Да ничего, совсем ничего. Просто мне показалось – ну, несколько странным, – что человек может не видеть других людей целый месяц, даже больше месяца.

– Ты, я смотрю, – проговорил Сликмер, – весьма интересуешься моими гостями. Это если предположить, что они у меня вообще бывают.

– Ничуть, ничуть, – ответил охотник, явно испытывая неловкость. – Просто я подумал: человек, который уходит, даже не закрыв за собой дверь, должно быть, нечасто видит здесь гостей. Только и всего.

– Не закрыв? Вот это действительно странно! – воскликнул Сликмер.

Он мысленно обругал себя, потому что снова позволил дурацким мыслям о Биллсе просочиться в голову.

– Дверь была открыта?

– Да.

– Странно! Я точно помню, что закрывал её.

– Ну, – возразил Руфус, – когда мы пришли, она была открыта – минут пять назад. Я сам закрыл дверь, а то ветер хлопал ею и мотал туда-сюда.

– Так вот что я слышал!

– Наверное, да, она довольно громко хлопала.

«И надо же, – с величайшим отвращением к самому себе подумал Сликмер, – что из-за этой ерунды я навоображал всякой мистической жути!»

И тут ему в голову пришла мысль, в которой не было абсолютно ничего мистического, – мысль, от которой сердце подскочило к самому горлу, а по спине пробежал холодок.

Больше года ни одна живая душа не заглядывала в его хижину. Подобная случайность не входила в его планы. А ведь там, за этими бревнами, всё еще оставались неопровержимые доказательства того, что Биллс побывал здесь.

– А вы… – резко начал он, хотя изо всех сил старался, чтобы вопрос прозвучал небрежно, – вы в хижину заходили?

– Конечно, нет, – ответил Руфус.

– Конечно, нет, – повторил один из его товарищей.

– Да я так, просто спросил, – сказал Сликмер. – Ничего страшного, если б и зашли. Мне в этой хижине, ребята, прятать нечего – никаких тайн тут нет.

После этих слов все трое, как показалось Сликмеру, взглянули на него как-то странно, но никто ничего не сказал.

«А вдруг всё-таки заходили? Может, врут мне? С чего бы им так подчёркнуто это отрицать, если они и правда не заходили?»

Да что с ним такое? Когда он вершил свою месть над Биллсом, он был на удивление спокоен. Почему же теперь так нервничает? Почему, куда бы он ни повернулся, ему кажется, что кто-то вот-вот с подозрением укажет на него пальцем?

«Полегче, старина! – мысленно осадил себя Сликмер. – Даже если они и заходили в хижину и видели кое-какие вещи, которые там остались, это ведь ещё ничего не значит, правда? Конечно, не значит. Откуда им знать, что эти вещи принадлежали какому-то Биллсу?»

«Не глупи, старина, – продолжал убеждать себя Сликмер. – Не дергайся, болван несчастный, а то ты сам себя с головой выдашь. Теперь, когда всё сделано и опасность миновала, нужно быть таким же спокойным, как тогда, когда ты отвёл туда Биллса и убил его. Ты же знаешь, что бояться нечего, хоть тебя и одолевают дурацкие страхи. Так что не дергайся. Не осталось ни единой улики, по которой кто-нибудь мог бы…»

– Боже правый! – прервал его размышления Руфус. –да вы, похоже, серьёзно порезались!

Даже если бы Сликмер вдруг обнаружил у своих ног дымящую фитилём бомбу, потрясение вряд ли было бы сильнее. Впрочем, ему весьма неплохо (по крайней мере, он так полагал) удалось это скрыть. Порезался… кровь! Боже правый, неужели на нём осталась кровь Биллса– кровь, которая могла послужить уликой?

– Порезался? – переспросил Сликмер. – С чего ты это взял, сынок?

– Да вы посмотрите на рукоятку кирки!

Сликмер посмотрел и увидел на ней большой кровавый мазок – там, где рукоятка входила в железную часть кирки. Он злобно выругался про себя. Подумать только, он упустил это из виду! Не упустил ли он что-то еще? Что-то там, на том поросшем мхом пятачке, где он похоронил Биллса? Он вернется и проверит всё при первой же возможности, утром. Нет! Он вернётся сегодня же – как только избавится от этих проклятых назойливых типов.

– Ах, да-да, – сказал Сликмер Руфусу. – Теперь я вспомнил. Я-то думал, дождь всё смыл.

Молодой человек на мгновение замолчал.

«Чёрт бы его побрал! – подумал Сликмер. – Чего это он так на меня уставился? Что вообще творится в его чертовой голове?»