Следом в заказ отправилась лопата с топориком, банка краски и ещё всякая мелочь, которой в хозяйстве вечно не хватает. Всё добро я сгружал в телегу, пока консультант выписывал документы на технику и заполнял гарантию. Ну и саму Надежду заводил, проверяя, как она работает.

Двадцати минут на всё про всё мне хватило и набрал я товаров на сумму немногим меньшую, чем сам мотоблок. Удивительно, как дорого всякую мелочь покупать, оказывается… И как мне всё это?.. О, доставка всё равно привезёт технику, вот и это пусть притащит. От этого набора заправского дачника дед уж точно не откажется.

Рассчитавшись, я, довольный собой, вышел и побрёл по улочкам. Носом учуял вкусняшку и сразу же за углом пристроился к очереди за шаурмой. Ещё двадцать минут ожидания потратил на проверку отчётов ИИ и поиск интересной информации. Девяносто девять процентов всего пойманного, как и ожидалось, бессмысленный мусор. А то, что более-менее проходило мой личный фильтр, я отмечал и оставлял на вечер.

Взял, наконец, горячую вкусняшку и отыскал тихий дворик со сломанной песочницей и чудом уцелевшей лавочкой. Из местных на ней тусовались только голуби. Вот и отлично.

Поедая сочную шаурму, я наблюдал, чем занимаются мои столичные гости. Седан охотников стоял на улице аккурат на полпути между моим домом и галереей. И что же вы там потеряли? Вряд ли это совпадение: они в этом районе тусуются и по тем же улочкам катаются, что и я в своё время.

Ближайшая камера нашлась на перекрёстке. Я подключился к трансляции и чуть не подавился курочкой: столичные оперативники стояли у ларька с шаурмой, жевали и о чём-то трындели. Мужик вещал, размахивая свободной рукой, девушка кивала.

Жаль, звука у камеры уличной нет… И читать по губам я не умею. А даже если бы и умел, всё равно камера далековато висит. Будь я дома за своей техникой, в спокойной обстановке что-то бы да придумал, чтобы выцепить их разговор. Но, увы, сейчас я на улице, а из инструментов у меня только смартфон.

Повисел на камере ещё пару минут, ничего так и не выудил и отключился. Ну, хоть в чём-то у нас вкусы совпадают — уже приятно.

Время между тем неслось без остановки и уже поджимало. Голуби окружили меня со всех сторон и подчищали падающие крошки.

Я доел, вытер руки и поехал через полгорода к дому своей цели.

* * *

— Господи, ты ешь её как животное… — осуждающе смотрела Ким, как набросился на еду Гареев.

— А фсо потому… — он проглотил большой кусок, практически не пережёвывая, и вытер тыльной стороной ладони уголок губ, — что человек и есть животное. А я — ещё и голодное животное!

Высказав, как сам он считал, весьма философскую мысль, напарник Ким с неменьшим остервенением набросился на свою добычу.

— Хоть бумагу отверни, вместе с ней ведь ешь шаверму, — покачала головой Ким и присела рядом, аккуратно убирая упаковку, и слегка надкусила ещё горячий лаваш. — Ох, как же я проголодалась… Целый день ездим, ищем… Проще иголку в стоге сена найти.

— Ага. Сено сжечь можно, а иголку — магнитом притянуть из пепла. Легче простого. То ли дело наша цель! Ух, как найду его, всю дурь из него выбью! Задолбал он уже ныкаться, как крыса помойная… — заявил майор, продолжая планомерное уничтожение своего текущего противника. Пакет порвался и соус начал капать ему на брюки и ботинки. — Вот, холера… Даже шаурма даёт сдачи…

Ким усмехнулась:

— Даже твоя шаверма, протестует, что она у тебя шаурма.

Пока он разрывался между злым зырканьем на напарницу и тем, чтобы в пару укусов прикончить шаурму, Ким с улыбкой покачала головой.

«Шаурма… Как быстро он принял свою новую личность…»

Двадцать лет назад Гареев был заключённым. Пару лет спустя его завербовали. Выпустили по УДО, когда подписал договор. Три года подготовки в спецлагерях под надзором Кречетова и перевод в новоформируемый отдел. Под ответственность полковника. Даже пластическую операцию ему сделали, чтобы кривой нос подправить и бандитскую морду сделать более-менее человеческой на вид.

— Кстати, нет… — вдруг замер на пару секунд Гареев.

— Что «нет»?

— Это не шаверма, а шаурма. Вон, на вывеске название глянь.

— Да иди ты… Сиди, давись своей шаурмой, как животное. А я, как нормальный человек, буду шаверму кушать, пусть и приготовленную в шаурмичной, — отмахнулась от Гареева напарница.

— Нет, я серьёзно. я в интернете читал.

— Ну надо же!.. Ты читать умеешь? — рассмеялась Ким.

— Серьёзно, вот, смотри…

Гареев достал телефон и что-то вбил в поиск, после чего открыл страничку с комментариями к какой-то фантастической книге и показал ей, где люди дискутировали, как правильно называть то блюдо, что они ели.

— Ну так вот. Много людей пишут, что «шаверма» — правильное название, — ткнула его в комментарий Ким.

— А другая половина, что «шаурма»!. — не соглашался с ней Гареев.

— Ой, нашёл, где смотреть. Я думала, ты научную статью покажешь…

— Да ладно тебе. Главное, что вкусно! Эй, шеф! — повернулся Гареев к киоску и прокричал: — Ещё одну гигантскую заверни!

Молодой парень показал ему жестом, что его заказ принят, и у столика ненадолго воцарилась тишина. Каждый погрузился в собственные мысли…

* * *

Сковородкин Максим, помощник следователя из районного отделения, поставщик списков вещдоков для нехороших людей. Досье на него было собрано, адрес и фотография приложены. Осталось познакомиться с ним поближе.

Раньше семи он с работы не возвращается, так что время на подготовку есть. Посижу во дворе, послушаю соседей. Им для дачи показаний даже рот открывать не надо.

По дороге я снова сверился с маячком. Седан никуда не делся, гости продолжали дежурить в паре кварталов от галереи, и меня это устраивало полностью. Пока они топчутся там, я могу спокойно работать здесь, на другом конце города.

Правило выживания номер один: не пересекайся с теми, кто может устроить тебе проблемы.

Двор Сковородкина оказался классикой жанра. Панелька на девять этажей пряталась за тополями, у подъезда стояли лавочки, а на лавочках заседал комитет из бабушек. Я устроился на краю детской площадки, убрал наушники в карман и открыл дверь, пропуская чужие мысли себе в голову.

Мысленный фон двора затягивает не хуже любого сериала… Можно увлечься и ошибиться. Я это знал, потому не расслаблялся. Работал осторожно, в чужие воспоминания не углублялся, слушал по верхам — лишь то, что старушек тревожит. А тревожили их всех сейчас пакеты из «Жёлтого яблока», с которыми всё чаще стали замечать Петровну — женщину из третьего подъезда лет пятидесяти. Откуда вдруг появились деньги, им было неведомо, но интуиция наблюдательниц подсказывала: любовника завела.

Хех, люди недооценивают дворовую разведку. По моему скромному мнению, пара таких лавочек заменит целый отдел наружного наблюдения.

Моё появление разведка, к слову, тоже зафиксировала. В перечне дежурных вопросов и обсуждений добавились новые: что за мальчик? к кому это он? не внук ли Клавдии? или это опять к Светке из тридцать седьмой хахали начали захаживать? Если начали — всё, прощай нормальное давление и сон. Опять будет весь подъезд стоны этой прошмандовки слушать.

Я взял телефон и прошёл мимо них, делая вид, что с кем-то разговариваю:

— Да, Игорь Николаевич, уже приехал. Обрыв интернет-кабеля в сорок второй квартире, хозяина дома нет. Дождусь, пока вернётся, и сразу починю…

Квартира, естественно, принадлежала Сковородкину. Приманку для разговоров бабушкам я закинул, снова присел, закинул ногу на ногу и прикрыл глаза, подслушивая всё, что думают местные авторитетные органы дворовой власти о жителе сорок второй квартиры.