Главное, дедовского травяного сбора не пить ни в каком виде. Даже под пытками. Одна кружка, и вместо сна я всю ночь буду бодрым, деятельным и ужасно счастливым идиотом. А мне выспаться нужно обязательно.

Ой, блин, ещё ж теплица! Совсем про неё забыл… А она сама себя не разберёт. Ладно, после ужина займусь. Перед сном самое то, чтобы добить себя и отправиться в страну сновидений в полном изнеможении. Глядишь, и сны дурные сегодня не будут лезть в голову.

Старик организовал ужин простой, вкусный и по-деревенски сытный. Только вот насладиться им он до конца не дал… Поставил вопрос ребром:

— Ну, рассказывай, какого хрена творится.

Отнекиваться в очередной раз для деда будет оскорблением. Он всё-таки переживает, я знаю, так что немного объяснений не помешает.

— Опасения подтвердились… — подцепил я вилкой картошку. — Комитетчики не просто так приехали. Ищут псионика, чтоб поставить на учёт и забрать на госслужбу без права на собственное мнение и пожелания. Да ты и сам всё знаешь, партизан старый.

— Ну и?

— Ну и вычислили, что где-то в этом городе живёт такой красивый, хороший, талантливый, гениальный и ну прямо-таки непревзойдённый я! Правда, кто именно этот «я», они не в курсе, но копают усердно. Так копают, что столичный отряд ловцов псиоников пригнали. Сегодня я убедился, что это не просто моя фантазия. Еле ушёл.

Дед прожевал, отложил вилку и покачал головой:

— Нет, я решительно не понимаю…

— Чего? — покосился я на старика.

— В каком месте ты красивый, хороший, гениальный и чё ты там ещё натрындел… Засранец, каких поискать, это да. А в остальном… Тот, кто тебе это сказал, очень жестоко над тобой пошутил. Смотри, так на людях не скажи, а то в психушку сдадут.

Да лучше уж в психушку, чем на поводок. Хотя что одно, что другое — жесть полная…

— Другого я от тебя и не ожидал, — хмыкнул я. — А по ловцам что скажешь? — поинтересовался я и вернулся к картошке и шкваркам.

— А чё по ним сказать? Эти и хромой кобыле будут рады, если у неё дар проснётся. — Дед отхлебнул чаю, к которому я за весь ужин предусмотрительно не притронулся. — Выдай одного из тех уродов, что постоянно появляются в городе, за себя, всего делов. С твоими навыками не проблема же! И пусть катятся довольные, готовятся принять благодарность от начальства, — сказал он и поднялся из-за стола.

— Боюсь, в этот раз не прока-а-атит… — задумчиво ответил я, почёсывая вилкой висок.

— А что, уже делал так? — обернулся он на полушаге, удивлённо глядя на меня.

— Ну, не первый день в бассейне с акулами плаваю. Естественно… Только тогда были случайные встречи, а сейчас… Не, точно не прокатит.

— Ну, тогда сиди и не выпёрживай наружу, — поделился старик мудрым советом и застыл у буфета. — Теплицей когда займёшься?

— Да вот сейчас думал. Как поужинаю.

— Тогда по пятьдесят грамм давай и пойдём, — открыл он дверцу и стал выбирать настойку.

— Эт чего в лесу сдохло, что ты мне помочь решил?

— Ты уж не борзей, сам пахать будешь. Я так, на лавочке посижу, чтобы никто нос не совал.

Старик достал из недр буфета абрикосовую, судя по цвету, настойку. И две рюмки…

Вот же… дед. Отказаться, конечно, можно, да только рюмка тогда сменится гирей, и последствия могут быть самые разные. Ладно… Пятьдесят грамм — не целая кружка.

Настойка обожгла горло и ухнула в желудок тёплым комом, после чего дорога до моего участка показалась короче обычного. Дед сел на лавку у навеса и превратился в обычного пенсионера, дышащего вечерним воздухом. Со стороны картина безобиднее не придумаешь, а на деле улица до самого поворота теперь под присмотром.

Теплица дождалась своего часа и сопротивляться не собиралась. Начал я с плёнки. Задубевшие обрывки снимались легко, рвались от любого движения, и вскоре под ногами выросла куча шуршащего мусора. С каркасом пришлось повозиться подольше. Рейки ссохлись, гвозди в них засели намертво. Гвоздодёр шёл в дело через раз: где не получалось выдернуть сразу, я ломал соединение, а уже потом вытаскивал железо из деревяшек.

Работа простая, шума почти никакого, так что в голове сами собой начали появляться бродячие мысли. Мир меняется, и меняется быстрее, чем власти успевают затыкать дыры. Двадцать лет назад тайну ещё можно было удержать, а сейчас… По моим подсчётам, в городских сводках пси-след раньше всплывал пару раз в год, а последние года три мелькает почти каждый месяц. В прошлом году так вообще рекорды все ставили — в среднем по пять-шесть уродов в месяц находилось. И это только мной. А ещё ж полиция некоторых сама ловила.

Одарённых становится всё больше, слухи лишь множатся… Власти объясняют всё разными нелепицами, предпочитая полуправду, чтобы успокоить толпу и не описывать масштаб, пожалуй, бедствия.

Власть и деньги всегда пьянили умы и открывали в людях худшие черты. Псионика же с отрывом перещеголяла эти два инструмента деградации общества. Но что с этим всем делать, мне, к счастью, думать не нужно. Пусть у правительства голова болит. Хоть нашего, хоть мирового. Мне, по большому счёту, всё равно. Я просто хочу выходить по утрам на улицу и знать, что ни один ребёнок, ни одна семья, ни один старик не стал жертвой ублюдков. Особенно тех, что обладают пси-силой, которая так-то накладывает на них в разы больше ответственности. Только вот понимают это лишь немногие…

Точно, мне ж надо ещё со своей легендой определиться!.. Программист на удалёнке, торговец саженцами и семенами растений — эти легенды уже отработали своё. Нужен новый вид бизнеса с доходами, отчётностью, вывеской для соседей и налоговой. Я хочу, чтобы мой город процветал, но я не становлюсь моложе… Вечно играть с банками и налоговой в игры — значит вечно дёргаться и тратить время.

Но прямо сейчас этим не займёшься… Даже если в мою голову придёт гениальная идея, «выпёрживать наружу» не стоит. Походы по конторам, сборы справок и разрешений в госорганах — ещё та морока, и я волей-неволей где-нибудь да засвечусь. А мне сейчас, наоборот, надо стать невидимым, ни в одной официальной сводке не отсвечивать.

С теплицей я управился без приключений, но уже было поздновато. Часы показали, что полночь наступила полчаса назад, и если бы не фонарь у забора, чей свет доставал до меня, пришлось бы как-то выкручиваться.

Я разложил останки теплицы кучками: рейки к рейкам, плёнка отдельно, гнутые гвозди и скобы в ведро. Хотел оставить всё до утра, но старик поднялся с лавки и мою идею зарубил:

— Утром полдеревни увидит, что у тебя тут разгром. Тащим сейчас, пока темно и никому не интересно. Я помогу, вдвоём быстрее управимся.

Так людей в деревне сейчас раз-два и обчёлся… Впрочем, возражать не буду: дед помощь предлагает примерно раз в бесконечность. Да и так мы действительно быстрее управимся.

Обернулись мы за две ходки, и на обратном пути я поймал себя на том, что переставляю ноги на одном упрямстве. Ещё и зудящая боль в икрах подсказывала: мои покатушки на велосипеде привели тело в такой тонус, что непонятно, смогу ли я завтра вообще с дивана подняться.

В доме я стянул пропахшую краской футболку, и упал на прожжённый химозой диван… Что ещё нужно для счастья?

Подтянул подушку и моментально отрубился.

* * *

Утро началось, как обычно, с зарядки. Только перед этим я попытался сесть, и тело впервые за долгое время взбрыкнуло. Плечи ныли, поясница жаловалась, ладони горели свежими мозолями, икры гудели, бёдра, что удивительно, тоже. Зато выспался я так, как не спал уже недели три.

Пси-энергия за ночь восполнилась почти полностью, готовая к новым приключениям. Но такой радости я ей не дам. Сегодня нам надобно сидеть дома и разгребать тонны информации, что наловил мой облачный друг. Надо понять, что к чему. Физический труд сделал своё дело, так что пора теперь и головой поработать.