Я запустил процедуру, и тут же отключился умный дом. Жилище лишилось памяти и разума. Теперь любой, кто сюда заберётся, найдёт простенькую берлогу программиста с маленькими фальшивыми секретами.

Следом настала очередь легенды. Ближайшие два часа программа прилежно меняла данные, стирала старые запросы и закидывала новые. Цифровой мусор огромной волной захлестнул мой компьютер. Теперь я фанат популярных в интернете молоденьких актрис, сотни мегабайт фотографий которых распиханы по соответствующим папкам.

Не забыл и про работу. Появились проекты разной степени законченности, переписки с несуществующими заказчиками, форумы цветоводов и десяток закладок на онлайн-игры. Любой, кто заглянет в мой комп, теперь увидит в нём отражение души ботаника-задрота, любящего онлайн-игры и голливудских актрис. Скучный до зевоты и совершенно безобидный. Кто станет искать грозного Призрака в ботанике, разводящем фиалки на даче? Дачей, кстати, тоже надо заняться. Но уже завтра.

Если бы тут всё было стерильно, это бы вызвало подозрения. А так пусть развлекаются, гадают, что из гигов информационного мусора правда, а что ложь.

Пока программа трудилась, я собирался сам. Чужие документы, пачка наличных, банковские карты, оформленные на разных людей, запасные телефоны и ноутбук отправились в сумку. Туда же лёг пакет с большей частью продуктов, которые я сегодня героически добыл. Бросать их я не собирался из принципа. Слишком дорого они мне обошлись по количеству потраченных нервов и времени.

Такси я вызвал не к подъезду, а за квартал, и до машины прогулялся пешком, избегая привычных маршрутов. Машина подкатила, я загрузил сумку с рюкзаком, пакет с батоном и сосисками. Блин! Картошку забыл! Катастрофа… Ладно, не буду возвращаться, новый пакет куплю. Да и так картина даже лучше будет выглядеть: грязная кружка из-под кофе, позеленевшая картошка под раковиной на кухне…

Водитель попался молчаливый, и это было даже хорошо. Он сидел и злился, что пришёл очередной штраф, хотя он сам себе клялся, что не нарушал. Видимо, где-то придавил слегка на газ и теперь костерит себя за невнимательность. А ещё он думал про барахлящий карбюратор, и на этом я постарался в его мысли больше не заглядывать. И так против воли считал достаточно много.

Сидя на заднем сиденье, я поправил наушники. Вечерний город плыл за окном, и я поймал себя на том, что разглядываю его, как перед долгой разлукой. Вернусь я к прежней жизни через неделю, через месяц или прежней жизни уже не будет вовсе, не знает никто, включая меня. Но это мой осознанный выбор. И я его сделал не сегодня, а десять лет назад, когда получил силу и решил, как буду её использовать.

На город было приятно смотреть. Центр за эти годы отмылся в прямом смысле слова. Фасады, простоявшие серыми всю мою юность, теперь вычищены и подсвечены, окрашены и утеплены. Причём держатся в таком виде круглый год, без праздничных авралов, когда всё готовится к приезду начальства.

Сквер у театра, где раньше по вечерам собирались личности, к культуре отношения не имевшие, засадили клёнами. Множество мамочек с колясками обожают ходить по этим парковым тропинкам.

Асфальт на проспекте лежит третий год и до сих пор не вспучился. Для приезжего мелочь, а для меня — повод для гордости: подрядчик, что десять лет закатывал в дороги воздух по цене гранита, сейчас шьёт рукавицы в местах не столь отдалённых. И к его переезду приложил руку я. Деньги, перестав разбегаться по карманам, внезапно начали доходить до бордюров.

Кто бы мог подумать, что так просто сделать город чистым, удобным и красивым. Просто нужно захотеть и не воровать, и всё. Правда, для большинства чиновников моей страны эта задача неподъёмная…

Со стен пропали каракули граффитистов. Вот здесь моей заслуги нет, и от этого почему-то теплее всего. Никто не гонял малолетних художников рейдами, люди сами скинулись на краску и закрасили всё. Когда с улиц уходит дрянь, в горожанах просыпается забытое чувство хозяина. Город будто заново влюбил в себя собственных жителей, и теперь они сами хотят видеть его опрятным.

Даже фон чужих мыслей стал другим, я это слышу. Меньше обречённого «всё равно украдут», больше планов на завтра. Люди перестали ждать подвоха от собственных улиц и бояться темноты, а это дорогого стоит. И восемь лет назад я бы в возможность таких изменений не поверил…

В центре я расплатился наличными и вышел за пару кварталов до нужной остановки. Двойная пересадка удлиняла дорогу, зато рвала след возможному преследователю.

Остановка под мостом радовала тем, что камер на ней так и не поставили, а транспорта ходит много и разного. В каждом проезжающем автобусе камера расфокусировывалась, но ненадолго: безопасность пассажиров всё ещё важна. Просто запутаю следы и хватит.

Что меня шокировало, так это то, что автобусы приходили по расписанию, не опаздывали больше чем на минуту. Поразительно… Давно я на них не катался. Раньше это была откровенная лотерея, а теперь я могу спокойно доехать, куда мне надо, без нервотрёпки. Ну красота же!

Автобус неспешно потащил меня через спальные районы. Камера отключилась на время, пока я не зашёл и не уселся за солидным дядькой с шириной плеч, как у медведя, и с кучей сумок, явно намекающих на его любовь к садоводству. Видимо, возвращается с ближайшего рынка. Будет хорошо, если едет до конечной, как и я.

Автобус катился по выделенной полосе. Я смотрел по сторонам, поражаясь тому, как быстро город преобразился. Во дворах, что раньше были мрачными, полупустыми и которые по ночам когда-то делила гопота, теперь горели фонари и темнели турники. На новой площадке даже в поздний час возились дети, и никто из родителей не дежурил рядом.

Панельки стояли всё те же, одинаковые до головокружения. Но дворы стали ухоженные. Нет больше куч мусора, что ночевал обычно под ветками кустарников.

Напротив меня сидела бабушка с ящиком рассады. Мужик через проход вёз свёрнутый в моток поливочный шланг и мысленно собачил соседа, что стащил прошлый. А заодно думал, как отомстить. Дачников, как это ни странно, становится всё больше и больше.

Последние фонари остались позади, и за окнами встала темнота, какой в городе не бывает. Не успел оглянуться, как автобус добрался до конечной остановки. Народ с баулами в руках, кряхтя и сопя, принялся штурмовать двери.

Водитель заглушил мотор, а вместе с ним и камеру. Даже вмешиваться не пришлось.

Двери открылись. Я вышел последним, вдохнул прохладный вечерний воздух, немного постоял и зашагал по тёмной улице с редко горящими фонарями.

Мимо своего участка я прошёл не задерживаясь. Двор моего домика, где по легенде стоит теплица с драгоценными саженцами, зарос бурьяном. Трава поднялась выше колена, дорожку не разглядеть. Зато в глубине виднелся тёмный силуэт старой теплицы. Не развалилась ещё…

Полгода я сюда носа не совал. Всё было недосуг, вот хозяйство и одичало. А сосед, с которым я договорился о покосе, либо забил, либо запил. Эх, придётся самому приводить всё в порядок.

Я покачал головой. Это всё ничего. Одна легенда с редкими растениями умерла, на её месте родится другая, как только я придумаю, что делать. Если что, запасов денег на счетах мне хватит на пару лет безбедной жизни.

Нужный мне дом стоял на другом конце деревни. Этот участок дичать не собирался ни при каких обстоятельствах. Забор ровный, столбы вкопаны на совесть, ни одной покосившейся штакетины. За оградой темнели грядки. Поленница под навесом сложена так плотно, что комар не пролезет. Дровяник, летняя кухня, крепкий колодец с воротом — всё в идеальном порядке. Хозяйство держалось на человеке, что привык пристраивать к делу каждую доску и ничего не пускать на самотёк. С таким хозяином дому не страшны ни зима, ни гости, ни проверки.

Порядок этот, к слову, говорил о хозяине больше и лучше любой характеристики. Старик и меня когда-то натаскивал по такому же принципу: ни одного лишнего движения, ни одной посторонней мысли в бою. Я с ним порядком намучился, зато выжил там, где многие бы померли. И за науку я ему благодарен, хоть методы у него всегда были на редкость своеобразные. Надеюсь, он дома и в хорошем расположении духа.