Я фыркнул и ускорился, оставляя парочку наедине с их бурной личной жизнью.

В «Сытном уголке» сегодня стояла непривычная тишина. Лёша стоял за стойкой, но фирменной улыбки на его лице не было.

— Доброе утро, Лёша. Что-то ты сегодня не в духе.

— До-оброе… — отозвался он тише обычного и оглянулся на дверь кухни. — «За-автрак чемпио-она» сейча-ас бу-удет…

Из задней части кухни доносился грохот: там гремели вещами и двигали сумки.

— У вас там переезд намечается?

— Али-ина ве-ещи собира-ает… — опустил глаза Лёша. — Она увольня-яется. Совсе-ем.

— Нашла место получше?

— Ага-а… Говори-ит, там и зарпла-ата бо-ольше, и нача-альник адекватный. Я за неё ра-ад. Про-осто…

— Просто вдвоём работать веселее, чем одному.

— Ага-а… — кивнул он и ушёл на кухню за завтраком.

Вот и последствия моего вмешательства во всей красе… Перевод дошёл, выводы девушка сделала правильные, заявление написала. Всё по плану. Только…

Смотрю я на Лёшу, и радоваться собственной задумке тяжеловато. Парень привык тянуть кафе в одиночку и ни на кого не рассчитывать, но Алина хотя бы не видела в нём недочеловека, была добра и отзывчива. Таких людей в его жизни наперечёт, и одна из них прямо сейчас складывает сумки за стенкой.

— А замену ей искать будут? — поинтересовался я, когда Лёша вернулся с подносом.

— Не зна-аю… Генна-адий Па-алыч не звони-ит и не приезжа-ает…

Ну ещё бы. Геннадию Павловичу нынче не до кафе: дома у него идут переговоры на высшем уровне, и позиции в этих переговорах у него весьма шаткие.

Завтрак Лёша принёс безупречный, а вот настроение к нему прилагалось так себе. Пока ел, я и сам загрустил. Но уже о своём…

Легенда с саженцами трещит по швам. Банк уже не впервой начинает базовые проверки. Где одним интересно становится, там и другие нос могут сунуть. А любая новая проверка может оказаться последней.

Идея с собственным кафе выглядит так себе. Не тот это бизнес, где крутятся нужные мне суммы. Прибыль в целом скромная, так ещё и проверяющие ходят табунами. Нет, точно не кафе.

Что-то из айти?.. Формально я и так программист. Правда, код вижу реже, чем дно собственного холодильника. У меня несколько иное видение архитектуры сетей и программного обеспечения.

А что тогда?.. Оказывать какие-нибудь услуги? Открыть сеть автомоек?..

Каждый вариант я покрутил и отложил: то обороты не те, то внимания слишком много.

Завтрак закончился, а идей как не было, так и нет… Ладно, с этим можно не торопиться. Пока просто перестану гонять деньги на свои счета. Изъятое у всякой мрази найдёт адресатов в любом случае. Детским домам спонсорская помощь от щедрых анонимов лишней не бывает. Заодно посмотрю по сторонам. Может, у кого горе случилось, пожар какой съел труды десятилетнего труда. Если человек хороший, почему бы и не помочь?

— Лёша, завтрак сегодня на высоте, — подошёл я к стойке, чтобы рассчитаться. — А сам ты не думал место сменить?

— Не-ет. Я зде-есь ну-ужен. Кто гото-овить бу-удет, если я уйду-у?

— Логично. Против такого аргумента не попрёшь. Держись тут, чемпион.

— Спаси-ибо! До за-автра!

Обратная дорога началась бодро, а закончилась через сотню метров. Часы на запястье завибрировали и вывели напоминание: «Сегодня в 20:00. Ограбление банка», — и я застыл столбом посреди тротуара.

Как я вообще умудрился про это забыть⁈ Сутки кручусь белкой в колесе, вот и результат.

Пришлось изображать спринтера и мчаться домой. Дома я с порога подключился к компьютеру и разослал десяток уведомлений о готовящемся ограблении. Отправители один анонимнее другого, каналы разные, но суть одна: сегодня в восемь вечера будет жарко, готовьте встречу заранее, вот адрес. Отдельной строкой шло предупреждение, что среди грабителей псионик, так что группу захвата пусть собирают с соответствующим допуском.

Эту компанию я вёл давно, и компания попалась на редкость аккуратная. Ни переписок, ни бумаг, все договорённости на словах. Дарить полиции было попросту нечего, вот и пришлось ждать, когда ребята сами придут в качестве подарка.

Изначально я собирался поприсутствовать на их празднике лично, но не уверен, что смогу быть в нужном районе, когда всё начнётся. Предчувствие говорит, что и без этого будет чем заняться. Хотя бы той же коробочкой с секретом. К тому же после моих предупреждений у банка соберётся столько встречающих, что мне там места уже не найдётся.

Я открыл календарь и вычеркнул дело, висевшее там не одну неделю.

— Вы, может, и хитрые засранцы… — вслух подводил я итог, — ни следов, ни улик, ни планов не оставили, всё устно решали, но посмотрим, как вы отвертитесь, когда вас поймают с поличным.

На радостях я распахнул холодильник и уставился на пустые полки. Из съедобного там был только свет лампочки и просроченный творог. Вчера по графику значилась закупка продуктов, но вместо магазина я весь день носился с залётным жульём. Спасибо, гости дорогие, удружили…

Я с сожалением глянул на шкатулку на столе.

— Скоро вернусь, — пообещал ей и переоделся в повседневную одежду, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания.

Ближайший магазин вёл себя странно. Ещё на подходе я уловил какую-то суету внутри и снаружи. Подошёл ближе и прочитал объявление: санитарный день.

Тяжёлый вздох вырвался сам собой. И сегодня день идёт наперекосяк… Ладно, раз такое дело, отправлюсь в торговый центр и закуплюсь сразу на неделю вперёд, а не на пару дней, как обычно.

До торгового центра я шёл не спеша и радовался солнышку. Чужие мысли без продыху лезли в голову, но я уже размялся, да и собственные занимали меня куда сильнее. Заодно я сканировал городскую инфраструктуру и привычно отключал камеры по пути. Рутинное занятие, доведённое до автоматизма.

Уже был в квартале от торгового центра, когда невольно стал свидетелем подозрительной ситуации. Задняя дверь служебного входа картинной галереи распахнулась, и оттуда чуть ли не пинком выставили мужчину лет сорока. Вслед ему рявкнули, что в следующий раз вызовут полицию, и дверь захлопнулась.

— Жульё! Ворьё! — вскочил мужчина и забарабанил кулаками по железу. — Откройте! Я всё равно всем расскажу!

Дверь на стук не отвечала. Я против воли заглянул в мысли скандалиста и скривился. В голове у бедолаги царил хаос: обрывки картин, чьи-то подписи, залы и рамы, и всё это вперемешку с обидой и злостью. Художник, судя по всему. И художника этого крепко обидели…

Он колотил в дверь ещё с минуту, потом обмяк. Сполз по железу и затих на ступеньке, рыдая и закрывая лицо ладонями.

Впереди уже маячила вывеска торгового центра с огромным супермаркетом на подземном этаже. Осталось немного… Сейчас возьму картошечку, салко, лучок, фарш на котлетку и как…

Чуть от слюны не захлебнулся. С трудом вернул себе самообладание, почесал затылок и оглянулся. Художник поднялся и обречённо побрёл прочь. А из-за закрытой двери тем временем сочился чужой поток мыслей: «Наконец-то этот идиот свалил… Знал бы, что он будет таким буйным, накачали бы успокоительным и отправили куда-нибудь в отпуск. А теперь, если начнёт болтать, всё пойдёт прахом. Надо позвонить Илье, пусть решит проблему… Раз и навсегда. Пока мы все здесь в тюрьму не сели из-за этого идиота, помешанного на искусстве».

Вот это уже интересно… В приличных заведениях «решить проблему» означает извиниться и заплатить. Только есть у меня подозрения, что тут о другом способе идёт речь. Да и мысли о тюрьме у культурных работников встречаются нечасто.

Я посмотрел художнику вслед и мысленно попрощался с продуктовой корзиной. Магазин подождёт. Тут творится что-то любопытное, а для кое-кого даже опасное.

* * *

Двенадцатью часами ранее служебная машина остановилась во дворе старой девятиэтажки на другом конце города.

— Я думала, у тебя на примете кто-то из больших шишек… — разглядывала Ким тёмные окна, — а ты привёз меня в спальный район к какому-то психу.