Но наступал воскресный вечер, и я возвращалась в свою реальную действительность, где меня уже ждали одиночество, неуверенность в будущем, а также недовольный моим отсутствием Старичок, который все больше от простой ругани переходил к активным действиям. Например, как-то вечером дома меня ждал отключенный Интернет.

— Это потому что ты постоянно сидишь в своем Интернете. А я тут так, для мебели, что ли?

А еще он потребовал, чтобы я ночевала непременно дома, чтобы уже с утра было кого донимать разговорами.

Но меня было не так-то просто сломить. Я брала ноутбук и уходила, а когда возвращалась, он еще и извинялся, прося больше не бросать его. А уходила я в «Starbucks» и вместе с окружающими меня людьми с ноутбуками и чашками кофе чувствовала себя там в безопасности. Так в первые месяцы в Париже мой ноут и картонный стакан с зеленым логотипом стали теми атрибутами, которые скрашивали мое одиночество в большом городе.

Мне было ужасно любопытно узнать, почему же жена бросила Рафаэля. И вообще, какая она, эта коварная разрушительница. Бродя по лабиринтам социальных сетей, я однажды наткнулась на альбом фотографий одного из друзей Бразильца с рождественского ужина многолетней давности.

Я сразу узнала квартиру Рафаэля, однако тогда в ней было гораздо больше декора и жизни. Теперь я поняла, что он имел в виду, когда сказал, что его дом умер. На фотографиях Бразилец, его жена и друзья фоткались в разных позах, строили смешные рожи и выглядели абсолютно счастливыми. На фотографии даже попала красивая живая елка с полароидными фотографиями на ней вместо игрушек и кучей подарков под ней. Я сразу же узнала его жену. Она была действительно красавица, эдакая Джей Ло, в ней чувствовались шик и какая-то удивительная сила и энергия. Она уж точно была полной противоположностью мне, потерянной и слабой.

И меня тут же захлестнула боль, оттого что у меня никогда не было такого дома, где живут любовь и счастье, что у меня нет вот таких фотографий с любимым мужем и друзьями; я ощутила какую-то безумную пустоту своей жизни, и в то же самое время мне стало безумно жалко Бразильца, ведь он всего этого лишился, да еще, видимо, по своей собственной вине. В соцсетях его жены я нашла фотографии с различных вечеринок, на которых она смеялась и веселилась. Похоже, она уже смогла начать новую жизнь. В отличие от бывшего мужа. Или это просто маска?

Когда-то давно, в студенческие годы, когда я подрабатывала стендисткой на различных выставках, я познакомилась с пожилой семейной парой из Канады. Они представляли в России свою фирму по производству, кажется, кухонной плитки, и их стенд находился по соседству с тем, на котором работала я. В какой-то момент я помогла им в качестве переводчика с английского, а по окончании выставки в знак благодарности я была приглашена ими в ресторан «Обломов», казавшийся в те времена чем-то совершенно недоступным.

Каково же было мое удивление, когда спустя столько лет я получила от них имейл об участии в новом мероприятии и с просьбой помочь им с организацией и переводом.

Я была несказанно рада подобной возможности заработать, а также побывать в Москве и повидать маму после четырех месяцев разлуки, покушать ее вкусной домашней еды, погреться под ее крылом и скрыться от всех проблем, а заодно сбежать из этого города, где все заняты празднованием своего дурацкого «ноэля».

У меня было всего три дня дома и очень ранний вылет из Москвы, поэтому я решила попросить Андрея проводить меня в аэропорт.

В Москве вовсю шел снег, было ужасно холодно и неуютно. Мне все вокруг казалось до боли знакомым, но в то же время я здесь больше не чувствовала себя своей. Мы встретились с Андреем вечером накануне вылета. Он показал мне свою новую квартиру, большую и красивую, с видом на «Мосфильм». Я стояла у окна и с тоской смотрела на падающие снежинки и на город, который был как на ладони. Как бы мне хотелось здесь остаться вместе с ним и проспать всю зиму.

— Красивый вид у тебя. И вообще, шикарными ты обзавелся хоромами!

— Да уж… Только эти хоромы для меня одного слишком большие и пустые, мне грустно тут засыпать одному.

В ту ночь он засыпал не один, да и я засыпала наконец-то с так давно забытым ощущением покоя. Завтра утром на меня не налетит с утра пораньше сумасшедший старик. Не навалятся разом все проблемы. Ну почему все не может остаться так, как сейчас?

Рано утром, расставаясь в аэропорту, я еле сдерживала слезы. Но все же другая половина меня рвалась обратно в город, который уже успел стать моим домом. Какая-то неуловимая сила, несмотря ни на что, тянула меня обратно.

Не успела я вернуться, как в Париже тоже пошел снег. Это был первый снег за эту зиму. А возможно, и за несколько лет. Он неспешно укрывал улицы и дома, и я, как и предыдущим вечером, стояла у окна и наблюдала за этим танцем снежинок за окном, для которых не существует ни разных стран, ни границ.

Надо отметить, что для парижан снег — это какое-то невероятное явление, главный герой лент социальных сетей и столичных хроник. Сначала все воспевают красоту первого снегопада, выкладывают романтичные фото на фоне белого ковра, а потом с утра начинают сходить с ума, оттого что не могут добраться до работы из-за парализованного движения, ну а кто-то из-за этого просто остается дома. Для французов пропуск рабочего дня из-за снегопада — совершенно нормальный повод. Как и опоздание на работу из-за пробки в метро: даже если вы опаздываете на четверть часа из-за того, что слишком долго собирались, можно смело сослаться на проблемы в подземке, и все отнесутся к этому с пониманием, ведь в метро изо дня в день поезда стоят то из-за слишком интенсивного движения поездов, то из-за каких-то технических проблем, то из-за «присутствия пассажира на рельсах», то из-за пресловутой забастовки.

Для меня в снеге не было ничего особенного, поэтому я не поддалась всеобщей истерии, а направилась топтать первые снежинки на пути к ближайшему к дому супермаркету. Все-таки, несмотря на некоторую напряженность в отношениях с моим соседом, мои маленькие «семейные» обязанности немного занимали и успокаивали меня. Плюс хоть кто-то был рад моей стряпне и хоть с кем-то можно было посмотреть и пообсуждать вечерние новости.

Я поставила вариться картошку. Снег кружился за кухонным окном. Еще вчера я стояла вот так и наблюдала за снежинками в Москве, и вот теперь — я здесь. Еще вчера я была в комфорте и под защитой, а сегодня — я вся разбита и совсем одна. И во всем этом нужно было найти какой-то скрытый смысл.

И я написала Андрею:

— Я уже в Париже, все в порядке. У нас тоже идет снег.

Я все думала, почему я не могу просто остаться у тебя.

В итоге тебе одиноко в твоей огромной квартире, а мне — в моей малюсенькой комнате… Надеюсь, твой и мой выбор в этой жизни был правильным.

И тут же получила ответ:

— Я тоже об этом думал… Ничего не придумал. Посмотрим, жизнь покажет.

Жизнь покажет…

Этот ответ меня одновременно и обрадовал, и разочаровал. Совсем не в моей привычке было сидеть и ждать у моря погоды. Я верила, что только активные действия позволяют добиться своего, и поэтому решила, что мне необходимо срочно забыть Андрея. А забыть, как я давно поняла, можно только благодаря проверенному жизнью принципу — «клин клином».

На следующий же день я отправилась к Бразильцу с привезенными из России гостинцами. Он был очень тронут и принялся изливать душу. Он рассказал мне о своей тяжелой ситуации, что эпопея с разводом и продажей квартиры длится уже несколько лет и что вкупе с проблемами с его собственным бизнесом все это его настолько измотало, что он не может ни о чем думать и тем более — об отношениях.

— Мне было так плохо, когда ушла жена, и я так сильно старался избавиться от негативных эмоций, что в итоге избавился и от хороших. Мне кажется, после того, как я побывал на самом дне, мое сердце зачерствело и больше не способно что-либо чувствовать. Я встречался со многими женщинами, я очень ждал, что вот оно, сейчас что-то ёкнет, но ничего не происходило. Но с тобой у меня снова появилась надежда, что я смогу вновь что-то почувствовать. Мне просто нужно время, чтобы во всем разобраться.