Приходько закончил и умолк. Стоял посреди комнаты, ссутулившись, теребил пальцами полу пиджака. Ждал, что скажет губернатор.

А губернатор молчал.

Со стороны столовой, через двор, долетали обрывки песни, бабий смех и стук посуды. Здесь же, в конторе, слышно было только, как потрескивают дрова в печке да тикают ходики.

В течение десяти минут очкарик выложил все семь фамилий, о которых вчера рассказывал мне. Без запинки, с деталями и подробностями, как отчёт за квартал. Всех, кому он от имени майора Хондзё возил определённые суммы денег и у кого забирал письма с информацией. Шаосяо Ван Шучэн, интендантская часть. Чжунсяо Хэ Юаньсян, начальник штаба гарнизона. Шанвэй Цуй Бинвэнь, шифровальная. Дальше комендантская рота, караулы на товарной станции, канцелярия и артиллерийский склад. Все эти люди сотрудничали с Токуму Кикан за спиной у губернатора и самого полковника.

Любопытно, что Бао Гуйцин ни разу не переспросил и не уточнил ни одной фамилии. Стоял, заложив руки за спину, смотрел куда-то поверх головы Приходько, слушал. Только его губы беззвучно шевелились, когда очкарик называл продавшихся гарнизонных, — сановник повторял имена про себя.

То есть всех офицеров он знает по памяти. Мне даже стало слегка не по себе.

— Матвей Семёнович, а про самого Цзин Юаня есть что сказать? — спросил я Приходько. Ответ был мне известен, но Бао должен услышать всё сам. — Полковнику вы что возили?

— Ничего, ваше сиятельство, — очкарик поднял голову. — Полковнику — ни разу. Ни конверта, ни свёртка. Господин майор его… — он замялся, подбирая слова поприличнее. — Не сочли правильным его покупать. Говорил при мне человеку своему, будто полковник в достаточной мере глуп, его можно использовать втёмную. Достаточно, мол, рассказать про склад с оружием, полковник сам всё сделает.

Вот теперь Бао отреагировал, как нужно. Он подался вперёд, впился глазами в физиономию Приходько.

— Повторите, — велел он коротко.

— Достаточно рассказать про склад и подождать, — послушно повторил очкарик.

Губернатор перевёл взгляд на меня. Он пока ещё не понимал до конца, что это значит.

— Ваше превосходительство, — я поднялся со стула. — Позвольте, разложу по полочкам, как вся ситуация выглядит с моей стороны. Со стороны коммерсанта, а не военного.

Сановник молча кивнул.

— На самом деле ничего не изменилось. Хондзё нужен мёртвый Цзин Юань. Об этом мы с вами говорили в «Модерне». Полковник не продался. Он действует не ради вознаграждения, а искренне верит в свою правоту. Его интересует только оружие, которое, по сведениям Хондзё, находится на лесопилке. Но при этом Токуму Кикан купили половину штаба полковника.

Бао не шевелился, слушал меня внимательно.

— Юаня они покупать не стали по нескольким причинам, — продолжил я. — Для начала — это дорого и ненадёжно. Потому что двенадцать лет совместной с вами службы не вычеркнешь. К тому же полковник всё равно им мешает — они его уберут. На освободившееся место встанет кто-то другой. Придёт новый человек, приведёт кого-то с собой, это понятно. Но большая часть штаба уже работает на майора Хондзё. Кого-то уволят, а кто-то останется. И самое главное, вы уж простите, но господин Юань и правда глуп. Он услышал рассказ об оружейном арсенале, сразу в него поверил. Потому как всем известно, не так давно кто-то ограбил эшелон японцев. Полковник санкционировал эту «комиссию» и подписался на всё, что вытекает из неё. Включая провокацию конфликта, который закончится резнёй. Если мы сейчас отправим наших людей проверить окрестности, они невзначай наткнутся на отряд есаула Красильникова, ждущий сигнала. Правда, благодаря вам так и не дождётся.

Замолчал, позволяя губернатору проникнуться сказанным и додумать остальное. Чай не дурак, сообразит, как всё должно было выглядеть.

Бао подошёл к столу, взял свою кружку. Ту самую, с недопитым взваром, которую притащил сюда из столовой. Посмотрел в неё, поставил обратно.

— То есть полковник Юань просто глуп и недальновиден, — усмехнулся Гуйцин. — Как говорите вы, русские, хрен редьки не слаще. Ещё один вопрос, — сановник снова повернулся к Приходько. — Матвей Семёнович, верно? А скажите мне, любезный, какие у вас есть доказательства?

Очкарик застыл. Потом начал бледнеть. Не резко, а снизу вверх, от шеи к лысине, как поднимается вода в стакане.

Я мысленно поаплодировал губернатору. Он задал очень правильный вопрос. Не уточнил, есть ли доказательства, а конкретно поинтересовался, какие. Потому что за полчаса разговора понял, что за человек Матвей Семёнович. Такая гнида просто не могла не воспользоваться доверием Хондзё. Он по любому обеспечил себя компроматом, который можно использовать. Это же Приходько. Он иначе просто не умеет.

— Книжка есть! — выпалил очкарик.

И зажмурился. Как будто ждал, что за эти слова его немедленно ударят.

Губернатор шагнул ближе.

— Какая книжка?

— Разносная, ваше высокое превосходительство. — Приходько заговорил торопливо, взахлёб, глотая окончания. — У нас в конторе так было заведено, всегда так делалось! Ежели посылаешь человека с деньгами или с ценной бумагой, он несёт разносную книгу. Получатель расписывается, чтоб потом спору не было. Иначе как? Иначе пропадёт деньга, и виноват рассыльный!

— И они расписывались? — с сомнением уточнил Бао.

— Не расписывались, ваше высокое превосходительство. Печати ставили.

Приходько поправил пенсне и заговорил увереннее.

— Я их заверил, что это требование господина майора. Мол, ему надобно для отчетности. Да и потом, в книжечке ничего такого не было написано, просто сумма, а напротив значится печать. Мол, такой-то такой-то денежки принял.

Меня, признаться, разобрал смех. Только господин Приходько мог додуматься до подобного фокуса, и только китайские офицеры могли на это повестись.

— И никто не отказал? — Губернатор никак не мог поверить в глупость военных.

— Отчего же, ваше высокое превосходительство. Двое отказали. — Очкарик развёл руками. — Один в шифровальной, он кистью расчеркнулся, но криво, не разберёшь. А господин из канцелярии вовсе ничего не отметил. Посмотрел на меня, будто я таракан, и говорит: ступай, любезный. Этих я по памяти записал, карандашиком сбоку. Я им и пасту свою давал. Коробочку носил при себе. Оно ведь как: если у человека печать в кармане, а мазать нечем, он начнёт искать, а пока ищет — подумает. А так подал коробочку, он и приложил.

— И что, никто ни разу не заподозрил подвоха? — Бао смотрел на Матвея Семеновича уже с каким-то нехорошим научным интересом.

— А чего заподозрить-то, ваше высокое превосходительство? — искренне удивился Приходько. — Они ж каждый месяц под жалованье оттиск ставят, в ведомость. Рука сама делает. Печать-то не казённая, не с должностью, а своя, именная, которую в кармане носят. Такую хоть за письмо на почте прикладывай, хоть за что. Дело житейское.

— Дело житейское, — медленно повторил Бао Гуйцин.

Он развёл руками и покачал головой. Сановник был откровенно потрясён тем, насколько легко военных обвести вокруг пальца.

Личная печать в этих краях весит больше подписи. Ею скрепляют долг, купчую и брачный договор. Ею человек подтверждает себя. Сказать потом «украли» или «подделали» можно, конечно, и в суде такая книжка развалится за полчаса. Только в суд её никто и не понесёт.

Достаточно будет позвать офицера в кабинет, положить перед ним раскрытую страницу и молча подождать, пока он узнает собственный оттиск напротив японской суммы.

— Где книга? — спросил губернатор.

— В сохранности, ваше высокое превосходительство. — Приходько облизнул губы. — Я её надёжно спрятал. Но вам, конечно же, отдам.

Я посмотрел на этого человека почти с уважением.

Гнида. Трус. Мразь, которая трижды сдавала русских. Но хитрожопый до безобразия. Три недели носил чужие деньги и всё это время методично, аккуратно, по-конторски собирал компромат на китайских офицеров.