— Хватит! — закричала я, и оба замерли. Я перевела дыхание, заставляя себя успокоиться, прежде чем заговорить снова. Мой взгляд впился в Хьюго: — Ты мой временный владелец, — произнесла я, слегка поморщившись от этих слов. — Верно?

Ухмылка Хьюго мгновенно вернулась — самодовольная, несмотря на то что Октавиус всё ещё держал его прижатым к стене. — Именно так.

— Отлично, — сказала я, вскинув подбородок. — Тогда позволь предложить тебе сделку.

— Нет, — тут же оборвал Октавиус. — Никаких больше сделок с такими, как он.

— Позволь мне самой разобраться, — твёрдо сказала я, не отводя взгляда от Хьюго.

Напряжённая пауза повисла между нами. Затем, неохотно, Октавиус больше не стал пытаться остановить меня, и мне оставалось лишь надеяться, что это означало: он доверяет мне настолько, чтобы позволить действовать.

— Я предлагаю сделку, — произнесла я, и в его глазах вспыхнул интерес, в точности как я и ожидала. — Партия в покер. Двадцать раздач. Быстрая игра. Если выиграю я, контракт разрывается прямо здесь и теряет всякую силу.

— С какого перепугу мне вообще заключать с тобой сделку? — усмехнулся он.

— Что, боишься проиграть, Хьюго? — парировала я, позволив лёгкой усмешке тронуть губы. — Даже Завьер принял мой вызов.

— Ну да, — рассмеялся он. — И посмотри, куда тебя это завело.

— Боишься, что ты не так хорош, как Завьер? — бросила я вызов. — Разве не ты вечно хвастался тем, что это ты должен заправлять притоном? Что ты лучший из лучших? И вот ты стоишь здесь и дрожишь перед ставкой, которую принял даже Завьер. — Я склонила голову набок, давая словам осесть: — Если ты так хорош, как о себе возомнил, у тебя не составит труда обыграть меня. Точно так же, как обыграл он.

Я сохраняла невозмутимое выражение лица, даже когда сердце бешено колотилось, аккуратно играя на его самолюбии и надеясь, что он проглотит наживку.

После долгого молчания Хьюго слегка наклонил голову, обдумывая предложение.

— А если выиграю я?

Я с трудом сглотнула.

— Тогда я без лишнего шума вернусь с тобой.

Позади меня Октавиус совершенно замер, и я почувствовала это, даже не глядя на него. Ярость, тревога — всё это кипело прямо под поверхностью. На долю секунды я едва не дрогнула, гадая: померещилось ли мне это или я действительно узнала его настолько близко, что начала чувствовать его эмоции так же, как он чувствовал мои. Так или иначе, я продолжила гнуть свою линию.

— Тебе не придётся тащить меня силой, и я прослежу, чтобы никто не пытался тебе помешать. — Я оглянулась на Октавиуса, встречаясь с ним взглядом и безмолвно умоляя поверить мне и позволить самой с этим разобраться.

Взгляд Хьюго заметался между нами, словно он взвешивал каждое слово:

— Откуда мне знать, что ты говоришь правду?

— Мы скрепим это кровью. Ты можешь вписать это дополнительным пунктом в контракт, раз уж ты временно наделён правами.

Медленная, довольная улыбка расплылась по его лицу:

— Ты уверена, что хочешь пойти на это?

— Нет, — честно призналась я, уже направляясь к столу; сердце бешено колотилось, хотя шаги оставались выверенными. — Но что мне ещё терять? — Я потянулась к колоде, заставляя руки не дрожать. — Ну что, начнём игру?

Позади себя я всё ещё чувствовала тревогу Октавиуса, но он не стал меня останавливать, и это доверие было именно тем, в чём я нуждалась. Потому что на этот раз я не убегала. Я боролась за свою жизнь, имея лишь собственный разум и колоду карт, и мне оставалось только надеяться, что этого окажется достаточно.

16

.

Октавиус

Мне всё это не нравилось. Ни единая деталь.

С той самой секунды, как карты коснулись стола, и до того, как Хьюго ухмыльнулся, словно исход уже был предрешён в его пользу, я чувствовал, что балансирую на грани, ожидая того самого момента, когда всё пойдёт наперекосяк.

Я стоял прямо за спиной Кары — достаточно близко, чтобы дотянуться до неё в случае необходимости, но достаточно далеко, чтобы не отвлекать и не нависать над ней. Мой взгляд оставался прикован к столу, пока разворачивалась партия, отслеживая каждое движение, каждое перемещение её рук и каждую тень эмоций, мелькавшую на лице Хьюго.

Раздача следовала за раздачей, а фишки, которые достал Хьюго, аккуратными стопками высились между ними; их негромкое позвякивание было единственным звуком, нарушавшим удушающую тишину, повисшую в коттедже.

Хьюго был оборотнем-акулой, и я знал, что он владеет магией. Я позволил своему восприятию расшириться, инстинктивно выискивая её, выискивая любой признак того, что он может жульничать. Но я ничего не почувствовал. Ни колебания, ни искажения — ничего, что указывало бы на вмешательство.

Мне хотелось верить, что это означало честную игру, но это ничуть не ослабляло напряжение, нараставшее внутри меня. Потому что, если он не использовал магию, а его стопка фишек была настолько внушительной, значит, он действительно хорошо играл. А это означало, что мне оставалось лишь надеяться, что Кара играет лучше.

Мой взгляд метнулся к ней: во всём её облике сквозило спокойствие. Пальцы легко скользили по картам, и, несмотря на то что на кону стояло абсолютно всё, в её позе не было ни капли скованности. Напротив, она выглядела расслабленной.

Что ж, спокойным из нас двоих был только один, потому что я не мог удержаться и мерил шагами пол за её спиной, ловя мимолётные взгляды на её лицо каждый раз, когда проходил мимо, — и даже оно было настолько невозмутимым, будто происходящее её вовсе не тревожило.

Я понял, что видел её настолько спокойной лишь после прикосновения моих щупалец, и почему она не сходила с ума от переживаний так, как я, было выше моего понимания. Ведь это было опасно. Это была магия крови — связывающая и окончательная, — и если она проиграет, я ничего не смогу сделать, чтобы помешать Хьюго забрать её обратно к Завьеру, хотя это и не значило, что я не попытаюсь.

Я заставил себя поверить ей. В конце концов, она сама предложила эту сделку, а значит, верила в свою победу, и я не мог позволить своему страху, гневу или вечному инстинкту защищать её помешать этому.

Прошла ещё одна раздача, и Хьюго слегка откинулся назад; довольное выражение мелькнуло на его лице, когда он придвинул свои фишки вперёд. Кара не отреагировала. Она даже бровью не повела, не дав ему ни единой зацепки, и от этого во мне тихо всколыхнулась гордость. Она больше не была той девушкой, что переступила порог игорного притона все те годы назад. Теперь она стала сильнее, умнее, и с ней всё будет в порядке. Я обязан был в это верить.

Раздача шла за раздачей, и фишки продолжали сдвигаться в сторону Хьюго, пока стопка перед Карой неуклонно таяла.

Хьюго снова откинулся на спинку стула, перекатывая фишку между пальцами:

— Сдаёшь позиции, — небрежно произнёс он. — Я ожидал большего сопротивления.

Кара не поддалась на провокацию. Она едва удостоила его взглядом, снова сбрасывая карты в пас:

— Я сопротивляюсь, — ровно ответила она. — Ты просто этого не видишь.

Хьюго пренебрежительно усмехнулся:

— Это потому, что смотреть не на что.

Раздали новые карты, и на этот раз я слегка сместился за её спиной, бросив взгляд на карты в её руках прямо перед тем, как она сдвинула их вперёд и снова ушла в пас. Замешательство кольнуло меня: хоть я и не был экспертом в этой игре, даже с моего места было видно, что у неё сильная комбинация — та, что вполне могла бы побить его карты. И всё же она спасовала.

Если только…

Я замер, наблюдая внимательнее, пока шла следующая раздача. Вышел флоп, затем тёрн, затем ривер, и мне пришлось подавить улыбку. В этом раунде у неё была сильная комбинация, без всяких сомнений. И всё же она снова сбросила карты. Эта рука была даже лучше предыдущей — судя по тому, что я помнил, она легко входила в число старших комбинаций.