Воспоминание о том, какой путь я преодолела, помогло унять страх. Не стереть его насовсем, но загнать обратно в тот дальний угол, где я всегда его держала. Я поднялась на ноги с решительным выдохом, отряхнув ладони о юбку платья, словно одним этим жестом могла смахнуть весь хаос последнего часа.

Что я смахнуть не могла, так это нараставшую резь в желудке, стоило мне осознать, что я ничего не ела весь день — организм был слишком занят ремонтом. Я питалась полуфабрикатами для микроволновки, и, заглянув в морозилку, обнаружила, что она абсолютно пуста, а это означало, что мне придётся снова спускаться с утёса и идти в город.

А город означал людей. Люди означали необходимость носить маску — моё тщательно отрепетированное бесстрастное лицо, пока я шла по главной улице, делая вид, будто я здешняя, будто я просто очередная местная жительница, занятая обычными делами, и не давая никому повода приглядываться слишком пристально.

— Ты справишься с людьми, Кара, — сказала я себе, расправляя плечи. — Ты уже имела дело с людьми раньше. Ты отлично ладишь с людьми.

И это было правдой. Чисто технически. Я очень хорошо умела обходиться с людьми. Читать их, угождать им, становиться любой нужной им версией себя, чтобы в моей жизни всё шло гладко и, самое главное, безопасно. Ну, настолько безопасно, насколько это вообще было возможно в моих прежних обстоятельствах.

Но теперь, когда я наконец перестала носиться как заведённая ради этой стройки, у меня не только заурчало в животе, но и взвыла каждая мышца в теле.

Раз уж я всё равно направлялась в город, поскольку еда, к несчастью, являлась базовой человеческой потребностью, я вспомнила, что слышала об одном массажном салоне. Кажется, он назывался спа-салон «Присоски и безмятежность». Судя по слухам, владельцем было какое-то создание-осьминог, который не просто разминал зажимы и ноющие мышцы, а буквально забирал твой стресс себе при каждом прикосновении. Словно высасывал его из тебя присосками, оставляя после себя лишь чистый покой, из-за чего название, честно говоря, казалось даже слишком подходящим.

Мне было любопытно, как это работает, и со всем тем грузом, что я тащила на себе — физически, эмоционально и морально, — перезагрузка казалась именно тем, что мне нужно. Да и вообще, какой способ сойти за местную лучше, чем поддержать местный бизнес?

Моя рука сомкнулась на дверной ручке, и я помедлила лишь мгновение, глубоко вздохнув, прежде чем потянуть её на себя. Ветер тут же подхватил дверь, распахнув её ещё шире, а затем с такой силой захлопнул за моей спиной, что я аж вздрогнула.

— Ладно, — пробормотала я себе под нос. — Похоже, даже коттедж согласен, что мне нужно прогуляться в город.

Когда я вернусь, нам с этим коттеджем предстоит серьёзный разговор о том, кто здесь главный и кто кем владеет, но прямо сейчас, похоже, я всё-таки решилась на эту авантюру со спуском с утёса.

Снаружи меня мгновенно обдало холодным воздухом, который затрепал волосы, разметав золотисто-каштановые пряди во все стороны, пока я поспешно не убрала их назад. Я и так чувствовала себя ходячей катастрофой, и выглядеть соответственно мне совершенно не хотелось. Даже если владелец был осьминогом, у меня было предчувствие, что он в любом случае почувствует, в каком я раздрае. Незачем выставлять это напоказ.

Я плотнее запахнула пальто и начала спускаться по тропинке, осторожно ступая, потому что, разумеется, я решила надеть каблуки. Это была не лучшая моя пара, так что испачкать их было не жалко, но на будущее мне определённо стоило обзавестись обувью получше, если подъёмы и спуски по этой тропе на утёсе станут моей повседневностью. Конечно, это испортит мою винтажную эстетику, но покатиться кубарем по этой тропе испортит её ничуть не меньше.

— Еда, — тихо напомнила я себе на ходу, и мой голос почти утонул в шуме ветра. А затем, помедлив: — И массаж, потому что ты его заслужила.

Я прибавила шагу, не совсем понимая, ведёт ли меня вперёд пустой желудок или ноющая тянущая боль во всех мышцах, но, так или иначе, продолжала идти.

Выше голову. Плечи назад. Шаг за шагом.

2

.

Октавиус

К тому времени, как ушёл мой последний клиент по записи, я чувствовал себя опустошённым изнутри, но в то же время каким-то образом жутко перегруженным; тело разрывалось между истощением и острой необходимостью выплеснуть всё, что я впитал за сегодняшний рабочий день. Точнее, от непрерывного потока клиентов, прошедших за последние несколько часов чередой один за другим без передышки. Так накрывало всегда, когда я не рассчитывал силы, когда позволял приливу чужих тягот Бухты полумесяца накатывать бесконтрольно, надеясь, что смогу вынести всё это без последствий.

Спа-салон «Присоски и безмятежность» принимал больше всего посетителей ближе к вечеру, когда жители Бухты полумесяца словно дружно вспоминали, что жизнь у моря вовсе не даёт иммунитета от стресса. День начинался неторопливо, даже обманчиво спокойно — тишина почти убаюкала меня ложным ощущением расслабленности, прежде чем без всякого предупреждения разверзлись шлюзы. Клиенты шли один за другим, неся груз своих жизней так, будто деть его было больше некуда — кроме как сюда, в моё заведение.

Моей первой клиенткой была морская ведьма, которая принялась тереть виски в ту же секунду, как переступила порог, — вероятно, из-за того, что наварила слишком много зелий погоды за слишком короткий срок. К полудню приковылял русал: плечи свело узлами от таскания сетей сквозь утренние бурные течения, мышцы были туго натянуты от борьбы с приливами. А затем появились селки — не один, не два, а целых три, молчаливо проскользнувшие в мою дверь один за другим. Двое несли привычную ломоту и боль — те, что приходят после долгих заплывов и ещё более долгих дней, но третий… третий оказался чем-то совершенно иным.

Его скорбь цеплялась за него, едва прикрытая вежливыми словами о затёкшей спине и ноющей шее, но я почувствовал её в то же мгновение, как мои щупальца коснулись его кожи. Печаль залегала глубоко под поверхностью, без сопротивления перетекая в меня и оседая болью, не имевшей ничего общего с физической — она вся была о потере. Его партнёр недавно ушёл из жизни, и этому горю некуда было деться: оно застряло в каждой частичке бедного селки, внутри и снаружи, не имея иного выхода, кроме как… во мне.

Я знал, что был единственным во всей Бухте полумесяца, кто мог по-настоящему забрать у них такую боль. Пусть я и не был единственным оборотнем-осьминогом в городе, лишь я мог предложить подобную услугу, такое облегчение, даже если ради этого приходилось нести этот груз самому. Что бы ни приводило их ко мне в салон, в конечном счёте все они хотели одного и того же.

Облегчения.

Временной передышки от того, во что жизнь вонзила свои крючья и отказывалась отпускать.

Мои щупальца выполняли видимую работу, разминая мышцы и снимая напряжение, как в любом обычном массажном салоне, но они приходили ко мне вовсе не за этим. У сущности оборотня-осьминога были свои плюсы, и да, восемь дополнительных конечностей помогали, но именно то, на что эти конечности были способны под поверхностью, заставляло моё дело процветать.

Мои щупальца творили такое волшебство, от которого даже в магическом городке люди приходили в благоговейный трепет. На каждом сеансе, стоило мне приняться за работу, мои щупальца могли в буквальном смысле забирать эмоции. Я чувствовал грусть, страх, гнев и порой даже чувства, отголосками напоминавшие любовь. Я мог полностью вытянуть эти эмоции, если клиент того желал, и мои присоски вытягивали чернильные пятна из их жизней прямо в моё собственное тело.

Я мог впитать всё это и пережить за них — разумеется, за соответствующую цену, — но даже тогда всегда существовал предел. Поглощать слишком много и слишком быстро было опасно: этот урок я усвоил на собственной шкуре задолго до того, как «Присоски и безмятежность» вообще распахнул свои двери. Но теперь я держал всё под контролем, за эти годы научившись правильно сбрасывать груз, когда внутренний резервуар переполнялся.