— Может быть…

— Ну, тогда убедись, что возьмёшь вибратор-кролик. В конце концов, сегодня полнолуние, — пошутил я, хотя по выражению её лица понял, что она не поняла шутку. — Не бери в голову. Это японская тема.

— Я обожаю японские штучки, — сказала она, опуская взгляд туда, где у меня уже всё стояло, потому что, видимо, рядом с этой женщиной я был возбуждён вообще всегда. — Но, полагаю, вибратора на полной мощности будет достаточно, раз уж ты сам виноват в том, что я вся теку и сгораю от желания, — добавила она с наигранным вздохом. — В конце концов, это ты дразнил меня своими намёками на то, что «позже станешь грубее».

— Кара, — начал я, но она перебила меня.

— Что я могу поделать? Меня слегка заводит эта мысль.

Я подошёл ближе, пока её грудь плотно не прижалась к моей, опуская взгляд на неё, пока мои щупальца извивались и свободно оплетали нас обоих, и, блять, я не мог не уступить — только не тогда, когда она смотрела на меня вот так.

— Значит, хочешь погрубее, да? — произнёс я низким голосом, уже представляя все возможные варианты.

— Да, — выдохнула она.

Это было всё разрешение, которое мне требовалось. Прежде чем она успела сделать ещё один вдох, два моих щупальца метнулись вперёд, надёжно обхватив её за талию и с лёгкостью приподняв, пока её ноги обхватывали мои бёдра. Мой рот накрыл её губы, и я уже чувствовал, как она ёрзает на мне, ища трения и прижимаясь к твёрдости под моими штанами.

Я понёс её к задней веранде, не размыкая наших губ, пока наконец не опустил её на пол лишь затем, чтобы развернуть лицом к крепким деревянным перилам с видом на залитый лунным светом пляж внизу.

Ещё одно щупальце скользнуло по её телу, прежде чем юркнуть под подол платья. Одним плавным движением оно подцепило её трусики и стянуло их вниз, оставив лежать у щиколоток, пока другое щупальце задрало юбку платья, обнажая её восхитительную наготу передо мной и прохладным ночным воздухом.

Я почувствовал, как мурашки бегут по её коже, пока мои щупальца двигались повсюду одновременно. Одно обвило её бедро, разводя ноги в стороны передо мной, пока другое начало медленное, дразнящее исследование. Плоский кончик с присосками чертил восхитительно медленный путь вверх по внутренней стороне бедра, выбивая из неё дрожь, и я чувствовал, как её наслаждение отдаётся эхом в моём собственном теле, словно замкнутый круг чистых ощущений.

Оно поднималось выше, дразня самые чувствительные места, но так и не давая ей того, в чём она нуждалась, пока она не начала всхлипывать и прижиматься бёдрами назад ко мне в безмолвной, отчаянной мольбе.

Наконец я позволил ему скользнуть между её ног, пока не нашёл клитор, и принялся медленно водить вокруг него кругами, слегка усиливая давление присосками и вырывая из её уст стон, прозвучавший музыкой для моих ушей.

Блять, я мог кончить от одних только её тихих звуков.

Я продолжал извлекать из неё всё новые прекрасные звуки, пока её руки отчаянно не вцепились в перила, и я видел, как побелели её костяшки. Её бёдра дёрнулись навстречу, и я понял, чего она хочет: моё щупальце изогнулось внутрь, легко соскальзывая в её уже насквозь мокрую киску, пока я всаживал его в неё, не давая времени привыкнуть. Мой маленький человек сказала, что хочет погрубее, — значит, именно это она и получит.

Я добавил второе, затем третье, и, блять, — она была настолько невероятно узкой, будто всё происходило в самый первый раз. Всё моё тело отозвалось; остальные щупальца дёргались и беспокойно извивались, словно все восемь жаждали оказаться внутри неё. Мой собственный член, зажатый в штанах, мучительно напрягся, ноя от желания. Я знал с абсолютной уверенностью: если я войду в неё прямо сейчас, я не доберусь до утренних клиентов. Я буду держать её прямо здесь, на этой веранде, вбиваясь в неё до самого восхода солнца, пока мы оба не лишимся сил стоять на ногах.

— Блять, детка, ты такая потрясающая, — прорычал я, склоняясь над ней и прижимаясь грудью к её спине. — Такая охуительно узкая и мокрая для меня. Ты этого хотела? Чтобы тебя раком трахали на виду у всех?

— Да, блять, ещё, пожалуйста, Октавиус, ещё!

Мои щупальца принялись двигаться в ней, словно поршни, задавая жестокий, беспощадный ритм. Ещё одно щупальце обвило её горло — недостаточно сильно, чтобы перекрыть воздух, но достаточно ощутимо, чтобы угроза оставалась реальной, если она не будет вести себя как следует, пока я продолжал её обрабатывать. Каждый толчок выбивал крик из её губ, а её тело качалось вперёд от силы ударов, пока перила веранды жалобно поскрипывали.

Щупальца двигались внутри неё, и я чувствовал, как её внутренние стенки сжимаются вокруг меня, пытаясь затянуть ещё глубже, что лишь подстёгивало меня толкаться сильнее. Этого она и хотела — грубо, грязно и властно, — и я был более чем готов дать ей это.

Но ноющая боль в штанах становилась невыносимой, и я понимал, что нужно что-то делать. Пока три щупальца продолжали входить в неё и выходить обратно, ещё одно скользнуло к моему телу, обвившись вокруг пояса штанов и сдёрнув их ровно настолько, чтобы освободить рвущийся наружу член. Он выскочил на свободу — твёрдый, уже истекающий смазкой на кончике, отчаянно жаждущий погрузиться в неё.

Щупальце тут же обхватило толстый ствол, и сторона с присосками создала скользкое, плотное трение, когда я принялся наяривать себе, двигаясь в плавном, привычном ритме, вырвавшем низкий стон из моей груди. Кара издала тихий смешок, и я понял: она уже всё сообразила и точно знала, что я делаю.

— Пожалуйста, Октавиус, — взмолилась она хриплым от желания голосом — желания, вибрацию которого я ощущал во всём её теле. — Мне нужен твой член внутри, милый. Пожалуйста… прямо сейчас.

Я знал, что мне рано вставать и что мне следовало бы закончить всё до того, как я напрочь забуду о клиентах, но это была Кара. Кто я такой, чтобы отказывать ей? Кто я такой, чтобы отказывать себе?

Я пристроился у её входа; головка моего члена упёрлась в неё — уже растянутую и чувствительную от моих щупалец. Однако вынимать их я не стал. Вместо этого я подался вперёд, плавно входя в неё прямо рядом с ними.

Всё её тело одеревенело, когда гортанный стон сорвался из её горла: это ощущение растягивало её до предела, делая невероятно переполненной мной.

— О боже мой! — вскрикнула она, и я практически услышал, как деревянные перила трещат под её ладонями.

Когда я начал двигаться, трахая её одновременно своим членом и тремя щупальцами в сокрушительно идеальном ритме, я позволил ещё одному щупальцу поднять её ногу, пока её колено не упёрлось в перила, раскрывая её передо мной ещё сильнее, в то время как щупальце блуждало по её телу, пока не устроилось между её ягодицами, дразня тугой вход её попки. Прежде мы такого не пробовали, но теперь, когда оно оказалось там, щупальце словно обрело собственный разум, медленно пристраиваясь на месте.

— Нет, только не туда, — ахнула она с ноткой паники в голосе.

Я наклонился ниже, касаясь губами её уха:

— Я думал, ты хотела погрубее, — прошептал я, продолжая дразнить её дырочку. Одно из моих щупалец на мгновение выскользнуло из неё, разнося её влагу по тугой мышце, понимая, что, если мы собираемся это попробовать, мне нужно её подготовить.

Моё щупальце пока не проталкивалось силой. Оно просто массировало чувствительную плоть, кружа и надавливая, пока её сопротивление не начало таять. Не успел я опомниться, как она сама подалась назад навстречу ему — словно в безмолвном приглашении, — и с этим я позволил кончику щупальца медленно скользнуть внутрь.

— Ёб твою мать, — вскрикнула она, и её ругательства перетекли в стоны, когда я принялся медленно входить в неё и выходить обратно.

Ощущение было невероятным. Она была настолько целиком заполнена мной, завоёвана всеми возможными способами. Она была идеальным, извивающимся сосудом для моего наслаждения, и мысль о том, чтобы быть так глубоко внутри неё, владеть ею настолько безраздельно, была самым пьянящим чувством, которое я когда-либо знал.