Его щупальца уже касались меня раньше, во время сеансов, и хотя это было потрясающе, сейчас всё ощущалось иначе. Каждое движение было выверенным, подталкивая меня всё ближе к тому, что, как мне казалось, я уже никогда не смогу испытать.

Одна из его присосок принялась разминать мою грудь, пока рот накрывал вторую; язык двигался синхронно с тем наслаждением, которое разжигало щупальце, заставляя меня извиваться и стонать под ним. Всё это время те, что обвивали мои ноги, слегка сжимались, словно он удерживал меня на месте и не собирался отпускать, пока я ощущала его всем телом.

— О боже… — выдохнула я, почувствовав острый укол его зубов, отчего заёрзала под ним ещё сильнее.

— Тебе от меня не сбежать, Кара, — сказал он, одарив меня лукавой усмешкой. — Я же говорил: куда бы ты ни пошла, я пойду за тобой.

И тут я почувствовала, как одно из щупалец мазнуло по моей промежности, заставив меня снова вздрогнуть.

— Такая мокрая и готовая для меня, — прошептал он, повторяя движение, пока его губы снова опускались к моим.

Щупальце нащупало мой клитор, и присоска принялась играть с чувствительным узлом нервных окончаний, рассыпая искры по всему телу. Его бархатистая гладкость скользила вверх и вниз, сначала медленно натирая клитор, а затем ускоряя темп. Движение сменилось с продольного на поперечное, пока не перешло в круговое, подталкивая меня вплотную к грани.

Именно тогда я без тени сомнений поняла: да, у меня определённо кинк на щупальца.

— Октавиус, — простонала я ему в губы. — Ещё…

Он тихо усмехнулся:

— Мой ненасытный, милый человечек, — пробормотал он, и на последнем слове я почувствовала, как щупальце протискивается внутрь меня, вырывая судорожный вдох из горла. — Разве я могу тебе отказать?

Очередной стон сорвался с губ, переходя в дрожащий выдох, когда оно продвинулось глубже, медленно скользя внутри меня вперёд и назад. Присоски пульсировали с каждым толчком, посылая по телу настолько интенсивные волны наслаждения, что я была готова поклясться, будто кончу прямо сейчас.

Но я ещё не была готова. Нет… мне нужно было больше. Мне был нужен он весь.

— Знаешь, — произнёс он, пока я чувствовала, как второе щупальце подбирается к моему лону, — щупальца осьминога могут менять форму. Они могут подстраиваться под самые тесные пространства, — сказал он, проталкивая щупальце глубже внутрь меня и заставляя издать придушенный вскрик. — И более того, мы можем принимать форму, идеально подходящую тебе. — Он закончил фразу, когда второе щупальце скользнуло глубоко внутрь, и я застонала от внезапной наполненности.

Его рот снова накрыл мой, поглощая каждый рваный звук, срывавшийся с губ, пока щупальца продолжали свою изысканную пытку внутри меня. Присоски задавали медленный пульсирующий ритм на моих внутренних стенках, и когда мне показалось, что большего я уже не выдержу, между нами проскользнуло третье щупальце, снова находя клитор и кружа по нему с той беспощадностью, о необходимости которой в этот момент я даже не догадывалась, в то время как четвёртое присоединилось к остальным, доводя наполненность до ошеломляющего предела. Ощущая три щупальца внутри и ещё одно, ласкающее мой клитор, я не была уверена, что продержусь ещё хоть немного.

— Это слишком, — вскрикнула я чужим голосом, захлёбываясь ощущениями.

— Ты справишься, — со стоном отозвался он, ускоряя движения. — Блять… вот так, Кара. Кончи для меня, детка. Дай мне почувствовать, как ты заливаешь мои щупальца.

Он двигался внутри меня с такой силой, находя то самое глубокое, идеальное место, от которого всё моё тело сводило судорогой. Я прикусила губу, пытаясь удержаться в реальности сквозь накатившее наслаждение, но, блять, это было почти невыносимо. И всё же я хотела этого — всего, без остатка.

— Прямо там, — задыхаясь, выдавила я, и он не сбавил оборотов, удерживая этот неумолимый ритм. — Ох, блять, Октавиус, я… я…

Слова так и не были досказаны, когда оргазм обрушился на меня лавиной, и поскольку он был не только вокруг, но и внутри меня, я знала: он чувствовал каждую её дрожащую волну.

Моё тело сотрясало послевкусие разрядки, дыхание было хриплым, а на языке чувствовался привкус крови там, где я слишком сильно прикусила губу. Слезинка сорвалась от переизбытка чувств, покатившись по щеке, и одно из его свободных щупалец поймало её.

Я заворожённо смотрела, как он медленно поднёс его к губам, проводя языком по поверхности щупальца, удерживавшего мою слезу.

— А вот это, — произнёс он знойным голосом, пробуя на вкус, — новая эмоция. — Медленная улыбка коснулась его губ, когда он не спеша извлёк свои щупальца из меня — и потеря его отозвалась почти ноющей тоской, — а затем поднёс их к своему рту.

— И это, — продолжил он, слизывая следы с кончиков, пока не очистил их начисто, словно изголодавшийся человек, вылизывающий миску до последней крошки. И когда он вобрал в себя всё до последней капли с щупалец, его голос стал ниже и темнее: — Блять, детка, это незабываемо.

Вид того, как он вбирает меня в себя и смакует мой вкус, послал очередную волну жара в низ живота, и я поняла, что ещё не насытилась. Я повернула голову на подушке, встретившись с ним взглядом в полумраке, прежде чем опустить губы на одно из щупалец, только что бывших во мне, обводя языком кончик и спускаясь по всей длине, принимая в рот столько, сколько могла.

— Ёбаный в рот, — застонал он, опускаясь на локти на кровати и открываясь для того, чтобы я перехватила инициативу.

Я позволила рукам и губам двигаться слаженно, находя ритм и изучая его тело точно так же, как он только что изучал моё. Ещё одно его щупальце мягко обвило мой затылок, направляя вниз, чтобы я приняла его глубже. Я не сопротивлялась — напротив, подалась следом, отдавая всё то, что он только что вытянул из меня, не уступая ему в выносливости и желая его ничуть не меньше.

Я застонала с щупальцем во рту, вбирая его глубже и вспоминая его слова о том, что щупальца способны менять форму и идеально заполнять даже самые узкие пространства. Оно сделало именно это, заполнив мой рот полностью, когда кончик коснулся задней стенки горла. Я принимала его так глубоко, как могла, скользя ртом вверх и вниз по щупальцу, позволяя ему уходить всё дальше с каждым движением. Щупальце на моём затылке удерживало меня, пока я вбирала его как можно глубже. И как раз тогда, когда мне показалось, что воздух заканчивается, он отпустил мою голову и извлёк щупальце, словно зная, что мне нужна короткая передышка; я тяжело задышала, откашливаясь и хватая ртом воздух, пока его ладонь бережно держала моё лицо, а большой палец оглаживал щёку.

— Ещё? — спросила я, когда дыхание выровнялось, ожидая, предложит ли он мне принять второе щупальце.

— Нет, — быстро ответил он. — Потому что, если ты продолжишь в том же духе, я кончу прямо в штаны, а ведь, блять, мне ещё столько всего хочется в тебе изучить.

Я посмотрела вниз, только сейчас понимая, что он всё ещё в штанах, хотя сквозь ткань отчётливо проступала его твёрдость, умоляя об освобождении.

— Ну так сними эти штаны, — выдохнула я, и мой голос зазвучал более знойно, — и кончи на меня вместо этого.

Только в этот момент я до конца осознала, насколько всё ощущалось иначе и насколько необузданной я могла позволить себе быть, когда всё происходило из страсти, а не по принуждению. Одно лишь это осознание заставило что-то расцвести во мне — уверенность, которой я не чувствовала так давно, — заставляя ощутить себя красивой и желанной так, как я почти забыла.

— Ах ты порочный маленький человечек, — усмехнулся он, поднимаясь на ноги и медленно стягивая штаны, пока не предстал передо мной совершенно нагим. И чёрт возьми, он был ошеломляюще красив.

Мой взгляд опустился вниз, и твою же мать! Его щупальца были толстыми, но мягкими, способными изгибаться и двигаться так, словно были текучими… но это? Блять. Он был огромен и твёрд как камень, словно готовый войти в меня сию же секунду. Я ничего не смогла поделать с тем, как отвисла моя челюсть при виде его члена, что осознала лишь тогда, когда одно из его щупалец скользнуло мне под подбородок и мягко закрыло мой рот.