— Но… почему? — спросила она. — Зачем тебе это? Это твой дом, а я всего лишь… — она запнулась, слегка опустив взгляд, — какой-то глупый человек, сделавший неверный выбор.

От этих слов во мне что-то словно оборвалось.

— Ты не глупая! — тут же отрезал я, и мои слова перечеркнули всё то, в чём она готова была себя убедить. — Тобой воспользовались. Тебя обманули, тобой манипулировали, и всё это произошло лишь потому, что ты пыталась помочь кому-то другому. — Я качнул головой, всё ещё не выпуская её из объятий. — Это не делает тебя слабой и уж тем более, блять, не делает глупой. Это делает тебя хорошим человеком. А ты хорошая, Кара. Я чувствую это. Не только когда касаюсь тебя, не только когда забираю эмоции, которые ты несёшь… — Мой большой палец легко коснулся её щеки. — А во всём, что ты делаешь.

Я дал словам осесть между нами, прежде чем продолжить:

— Несмотря на всё, через что ты прошла, ты всё ещё смеёшься. Ты всё ещё пытаешься и находишь поводы улыбаться, даже когда для этого нет ни единой причины. Это не слабость, Кара. Это сила.

Я медленно выдохнул, удерживая её взгляд:

— И я нахожу это благородным. Так что да, я пойду за тобой, куда бы ты ни направилась.

Затем я замолчал, осознавая, насколько пылко это могло прозвучать и как легко это можно было принять за собственничество — то, что она уже пережила в прошлом. Меньше всего я хотел, чтобы она подумала, будто я пытаюсь заявить на неё права. Хотя в глубине души я знал, что хочу этого, но вовсе не так, как Завьер, — никогда угрозами или насилием, а лишь нежностью и заботой.

— То есть если ты сама попросишь, — уточнил я. — Если ты этого захочешь.

Её губы снова нашли мои, и это стало исчерпывающим ответом, когда её тихое дыхание перехватило на моих губах. Поцелуй мягко углубился; её губы двигались вместе с моими так, будто она отдавала мне всю свою веру и доверие — и не напрасно. Одна моя рука скользнула к её затылку, удерживая её, пока я подавался навстречу, позволяя себе прочувствовать каждую секунду.

Пока она не отстранилась.

Моё дыхание всё ещё было сбитым, когда я взглянул на неё, а мысли едва поспевали за внезапным отсутствием её губ на моих и за расстоянием, которое она создала между нами и которое мне уже не терпелось вновь сократить.

— Ты обещаешь, — тихо произнесла она, глядя мне прямо в глаза, — что пойдёшь куда угодно, если я попрошу?

— Да.

— Что ж, прямо сейчас я хочу, чтобы ты пошёл со мной обратно в мой коттедж-ловушку. — Она прикусила губу, скользя по мне взглядом, словно изучая каждый дюйм. — И я хочу видеть тебя в своей постели.

От её просьбы во мне всё замерло, ведь каждая частица меня хотела согласиться и без раздумий пойти за ней. И всё же мои челюсти слегка сжались, пока я вглядывался в её лицо, желая быть абсолютно уверенным, что это не исходит из чувства долга, привычки или из того, о чём она мне только что рассказала.

— Ты уверена? Я не он, Кара. Я не стану… — Я покачал головой, пытаясь подобрать нужные слова. — Я не стану ничего брать от тебя только потому, что ты чувствуешь себя должной.

— Нет, — ответила она, накрывая своей ладонью мою руку. — Хоть раз в жизни я сама это выбираю. — Её пальцы чуть крепче сжали мои. — Потому что я этого хочу. Потому что я хочу тебя.

От этих слов что-то в моей груди успокоилось, напряжение спало, сменившись чем-то надёжным и настоящим.

— И к тому же, — добавила она, и несмотря ни на что, в её голосе проскользнула едва уловимая дразнящая нотка, — ты сам сказал, что пойдёшь куда угодно, если я попрошу. Так что… я прошу тебя пойти со мной… подняться обратно на утёс… в мой коттедж. — Она снова прикусила губу, и одного этого вида едва не хватило, чтобы окончательно лишить меня самообладания, прежде чем она закончила почти шёпотом: — В мою постель.

Я задержал на ней взгляд лишь на секунду дольше, прежде чем кивнуть: решение было принято задолго до этого момента.

— Тогда идём.

13

.

Кар

а

Я никогда не видела, чтобы кто-то двигался так быстро. В одно мгновение мы были на пляже, а в следующее меня подхватили, убаюкивая в кольце рук и щупалец, пока мир размывался в полосы лунного света и свистящего ветра. Прежде чем я успела перевести дыхание, мои ступни коснулись знакомых скрипучих половиц в спальне моего коттеджа. Всё произошло настолько стремительно, что мой разум едва успевал осознавать происходящее, как он уже навис надо мной.

Его руки и щупальца нашли мою талию, и с силой, которая в равной степени будоражила и самую малость пугала, он поднял меня. Тихий вдох сорвался с моих губ, когда он бросил меня на кровать, и моё тело спружинило на мягких лоскутных одеялах. Затаённый смешок вырвался у меня, когда они смягчили моё падение, а затем он навалился сверху, накрывая меня своим телом, и его губы врезались в мои так, словно ему нужно было заявить на меня права заново.

Этот поцелуй не был похож на прежние. Он не был вопросом или осторожным исследованием. Он был декларацией, осязаемым обещанием, доказывающим всё то, о чём он только что говорил. Мне не нужно было больше ни единого слова, чтобы поверить ему, поверить, что он всегда будет рядом, потому что одних его губ было более чем достаточно.

Его рот был тёплым и требовательным, двигаясь по моим губам с уверенностью, заставлявшей отзываться всё моё тело. Предвкушение тугой пружиной скручивалось под кожей, пока я таяла в его объятиях, а моё дыхание перехватывало от каждого движения его губ. Щупальца скользили по моему телу, вторя той же энергии, что бурлила во мне, и на миг я не смогла понять: чувствовала ли я его эмоции или он просто отражал мне мои собственные.

Я целовала его столь же глубоко; пальцы нащупали его волосы, стягивая резинку и позволяя прядям рассыпаться между пальцами, пока я притягивала его ближе. Мне нужно было больше. Мне был нужен он весь.

Щупальце обвило мою лодыжку, следом другое, разводя мои ноги в стороны, пока его тело устраивалось между ними. Я разорвала поцелуй; голова кружилась, дыхание сбивалось, пока я смотрела вниз, туда, где они обвивали меня. Это ощущение отозвалось пробежавшей по телу дрожью желания, и новое тепло накатило волнами, совладать с которыми я не могла.

Октавиус не переставал целовать меня, пока его рот смещался от моих губ к челюсти, затем вниз по чувствительной шее, покусывая и посасывая кожу, пока щупальца начинали свою собственную восхитительную атаку, подключаясь одно за другим. Они были везде, создавая симфонию ощущений по всему телу, когда ещё два подцепили резинку моих трусиков и принялись стягивать по бёдрам ставшую влажной ткань, насквозь пропитавшуюся моим возбуждением.

Блять, это было настолько горячо, что я была готова поклясться, будто кончу лишь от этого — от чувства, как его щупальца извиваются змеями вокруг меня, пока язык продолжает ласкать мою кожу. Никогда не думала, что щупальца могут возбуждать меня до такой степени. То есть я знала, что хентай с щупальцами кому-то нравится, но сама никогда толком не исследовала этот кинк. Но теперь… блять, я понимала, в чём тут кайф.

Ещё одно щупальце скользнуло за спину, расстёгивая лифчик, пока другое осторожно сняло его с моего тела.

— Чёрт, Кара, — произнёс Октавиус, глядя на меня сверху вниз; всё его тело гудело от электрического напряжения. — Ты так охуительно красива сейчас, когда полностью запуталась во мне, — промурлыкал он, пока щупальце, только что избавившееся от моего лифчика, скользило по затвердевшим соскам, заставив меня ахнуть. Блять, они были настолько чувствительными от… ну, от всего.

Они действовали сообща с его руками, блуждавшими по моему телу, и я снова судорожно вдохнула, когда его большие пальцы принялись поглаживать нижнюю часть моей груди. Щупальца были неутомимы в своём исследовании, ведь они не просто дразнили меня — они изучали меня. Одно скользнуло вдоль позвоночника, и его присоски создавали ритмичное давление, бывшее одновременно успокаивающим и сводящим с ума.