Поначалу Паломник принял очертания, выступающие из арки, за появление какого-то зверя с множеством щупалец, еще одного чудовища из зверинца Безумного Бога. Но потом увидел, что каждый отросток - это рука, а длиннопалые пальцы многократно сжимаются, как когти ястреба. Время от времени они отдергивались назад в углубление арки при малейшем проблеске солнечного света, но с течением времени это происходило все реже, и они все чаще вырывались на волю, чтобы вцепиться когтями в воздух. Паломник поднял голову, чтобы проследить за продвижением Жреца, и увидел, что тот добрался до узкого проема и начал влезать внутрь.

Всплеск бормотания снова привлек его внимание к арке. Когда солнечный свет померк до слабого свечения, среди массы цепляющихся рук появилась голова. Пилигрим подумал, что, возможно, когда-то это была женщина, но было трудно сказать наверняка. Лицо было иссушено, кожа местами содрана и отвалилась, обнажая кости. Пряди черных волос свисали с обнаженного скальпа, обрамляя лицо, искаженное безграничным голодом, челюсти открывались и закрывались, чтобы скрепить те немногие зубы, что остались. Глаза были единственной чертой, которую можно было назвать живой: зрачки сузились до точек в серых сферах, которые, тем не менее, светились живой ненавистью.

Упыри, произнес голос. Похоже, Безумный Бог проклял не только своих питомцев.

Существо высвободилось из стены молотящих рук, и Паломник увидел, что оно одето в поношенные лохмотья, которые никак не прикрывали дряблые выпуклости грудей и вздувшиеся половые органы. Паломник подумал, не отразилось ли на его лице отвращение, потому что существо вдруг пришло в ярость, голодный стон внезапно перешел в визг. Оно бросилось на него со скоростью, на которую, как он думал, не способны похожие на палки конечности, когтистые лапы потянулись к его горлу.

Раздался резкий щелчок арбалетного замка, и в лоб существа вонзился болт. Оно замерло на мгновение, ненависть исчезла из глаз, закатившихся в глазницы, прежде чем превратилось в кучу тряпья и иссохшей плоти. Изо лба и рта у него потек черный ихор, его зловоние заставило их всех отступить на несколько шагов.

"Вы можете поблагодарить меня позже, сэр", - сказал Игрок Паломнику, поднимая арбалет, когда тот склонил голову.

Паломник ничего не ответил, выхватив меч, когда из арки выскочило еще одно существо, а за ним быстро последовали еще двое. В отличие от женщины, они, очевидно, не чувствовали нужды в паузе, прежде чем броситься на живых незваных гостей, и с воплями кинулись на них, вытянув когтистые руки. Стрела Ищейки сразила одного, пробив ему голову, а Паломник разрубил другого на две части боковым ударом меча. Кусиф схватил третьего, метнулся вперед и с профессиональной точностью вонзил острие скимитара тому в грудь. Однако тварь не умерла, а в ответ набросилась на него с когтями, от которых Кусифу удалось с трудом увернуться. Существо снова бросилось на него, затем завизжало еще громче, когда Паломник опустил меч на его вытянутые руки, отрубив обе по локоть.

"Сердце не подойдет", - сообщил он Кусифу, поворачиваясь, чтобы срубить голову существа с плеч. Ихор вырвался из культи черным гейзером, когда оно соскользнуло на землю, дернулось и затихло. Верхняя половина разрубленного Паломником на две половинки существа продолжала ползти к ним, впиваясь ногтями в камень, пока Игрок не шагнул вперед и не надавил сапогом на его голову, раздробив череп.

Сильнее, чем кажется, - заметил голос. В этом человеке есть что-то большее, чем просто маска и изрядная доля претенциозности.

"Назад!" скомандовал Паломник, когда из арки появилось еще больше тварей. Они ринулись к ним плотной массой в дюжину человек, быстро сокращая дистанцию только для того, чтобы быть уничтоженными. Меч рассек троих одним ударом, в то время как стрелы Ищейки и скимитар Кусифа проделали столь же смертоносную работу. Размахивая мечом, Паломник то и дело поглядывал в сторону проема: предупреждение голоса о возможном предательстве Жреца звучало все громче с каждой секундой, пока тот не появлялся вновь.

А я-то думал, что рептилии на вкус мерзкие, проворчал голос, когда Паломник зарубил последнего упыря, тощего негодяя ростом не более четырех футов, который, возможно, когда-то мог быть подростком, но мальчиком или девочкой, он не мог сказать.

"Это все?" поинтересовался Книжник. Он стоял, прислонившись спиной к стене шпиля, с расширенными от ужаса глазами и зажатым в руках посохом. Паломник не заметил на посохе никаких пятен.

"Похоже на то", - сказал Кусиф, осторожно подавшись вперед, чтобы заглянуть в арку. "Выглядит пустой".

"Это всего лишь один шпиль, не забывай", - сказала Ищейка. Она стояла и смотрела в ту сторону, откуда они пришли, Чена стояла рядом с ней, морда почернела, и ее рвало, когда она прочищала горло от ихора. За ними Паломник увидел массу маленьких темных фигурок, выходящих из основания каждого шпиля. Хотя расстояние делало их похожими на муравьев, он мог различить их общее направление. Он давно научился быстро оценивать силу приближающейся армии и определил количество существ, которые сейчас ковыляли к ним, в более чем десять тысяч и оно росло. Многие погибли при падении, многие остались.

"Жрец!" - воззвал он к отверстию в стене, вложив в призыв всю властность, какую только смог собрать.

Несколько долгих секунд не было ответа, затем в проеме появилось юношеское лицо священника. "Прошу прощения!" - воскликнул он. "Какой-то дурак решил спрятать ее!"

Через мгновение веревочная лестница с грохотом скатилась по стене, и Книжник, не теряя времени, вскарабкался наверх. Майша полезла следом, двигаясь со всей возможной ловкостью, хотя, судя по тому, как обвисли ее плечи, когда она добралась до вершины, усилия явно стоили ей последних сил.

"После вас, господин", - сказал Игрок мужу с учтивым поклоном. "Мне и в голову не придет разлучать Майшу и Кусифа. Это моя любимая трагедия".

Кусиф кивнул в знак благодарности и быстро последовал за женой вверх по лестнице. Игрок повернулся к Паломнику, его маска склонилась под вопросительным углом. "Считайте это моей благодарностью", - произнес Паломник, жестом приглашая его идти вперед.

Пока атерианец взбирался на стену, Паломник наблюдал за приближающейся ордой. Их число перевалило за тридцать тысяч, первые были всего в нескольких шагах от пандуса. Их неуклюжая походка изменилась, по мере того,как они приближались к своей добыче, приобретая скорость хищника.

"Иди, - предложил Паломник Ищейке, указывая на лестницу.

"Ты первый", - сказала она. "Чена не сможет забраться по ней, и мне понадобится твоя рука, чтобы затащить нас обоих".

Времени на споры не было, поэтому он бросился к лестнице и быстро вскарабкался наверх. Ищейка подбежала, чтобы ухватиться за одну из деревянных стоек, в то время как Чена вцепилась челюстями в другую. Прожорливые бывшие обитатели города взобрались на вершину пандуса, когда Паломник, Кусиф и Игрок потащили лестницу по стене. Вес как Ищейки, так и гиены был немалым, и Жрецу и Книжнику тоже пришлось приложить все свои силы. Когтистые лапы разминулись с болтающимися лапами зверя на несколько дюймов, и пара оказалась на свободе.

"Клянусь Воскресшими, - выдохнул Книжник, застонав от облегчения, когда хозяйка и зверь наконец достигли проема. Объединенные крики орды достигли лихорадочной высоты, когда они оба забрались внутрь. Паломник посмотрел вниз и увидел, что они толпятся у основания сооружения во все большем количестве, все лица обращены вверх, челюсти скрежещут, а глаза полны одинаковой ненависти.

"Жалкие дьяволы", - сказал Кусиф, окинув взглядом массу людей со смешанным выражением печали и презрения. "Как ты думаешь, они помнят? Знают, кем они были?"

Конечно, помнят, с веселым фырканьем ответил голос. Ихор действует на человеческое тело по-другому. Упыри помнят, но остаются рабами своего голода и ненависти. Я все больше и больше восхищаюсь изобретательностью наказаний Безумного Бога.