— Какой дом? Побойтесь бога, Мария Тимофеевна, вы за три дня потратили больше, чем иной за год тратит!

— И это я ещё не знаю, как тут землю покупать.

— Вас за подделку векселей отправят на каторгу, — предупредил Ставрогин буднично и ровно.

А я так же ответила:

— Вместе поедем, дорогой любимый муж.

Я вдруг поняла, что мы находимся в кабинете совершенно одни. Тут по стенам стояли стеллажи с книгами, посередине стол, два кресла и диван, создавая уютную обстановку. Весь стол у Ставрогина был завален альбомами с распятыми бабочками. Он собирает насекомых?

— Вы совсем ничего не боитесь? — Ставрогин сложил руки перед собой, будто воспитанный ученик. — Он же убьёт вас.

— Не посмеет. Я нужна ему.

— Зачем?

— Манипулировать вами, конечно же. Вы сами не видите, что ли, что пригрели на груди паразита?

— Это вы о себе?

— Это я о вас.

— Я понял, вы не собираетесь останавливаться?

— Я собираюсь отправить вас в полицию с чистосердечным признанием.

— Опять назовёте меня чудовищем? — Лицо Ставрогине светилось таким аристократическим благородством и непоколебимостью, что я невольно засомневалась в собственных словах. А вдруг он реально не злодей, а жертва. И в душе очень хороший и добрый человек?

Но присмотревшись и обнаружив в глубине глаз надменную холодность, я отмахнулась от дурного влияния обаяния главного героя. Не удивительно, что он всех имеет в этой истории, у меня самой от него голова кругом.

30.

Искупление познаётся в беде.

#МариБеда

Зря я сомневалась.

Конечно, моего замаха бы не хватило, но Ставрогин и не сопротивлялся. Он будто знал, что я собираюсь сделать, и даже подставил грудь, спокойно следил, как лезвие приближается к его камзолу.

Но я смогла только порезать его, наверное, сильно, потому что края камзола, жилета и рубашки разошлись в стороны, являя голую красивую кожу. И слабый алый порез. От таких не умирают, конечно же.

Даже если бы я на сто процентов была уверена, что, прикончив его, выберусь из этого мира, я бы не стала убийцей. Меня бы потом бессонница замучила. Я «Преступление и Наказание» читала. С некоторыми поступками и жить потом не захочется.

Поэтому я решила только помучить Ставрогина, уж больно спеси в нём много. В последний момент изменила траекторию и лишь порезала главного героя.

Ставрогин, поняв, что смерть на сегодня откладывается, выхватил мой клинок прямо за лезвие и отшвырнул в стену. И нахмурился, удивлённый моей внезапной агрессией. Или своей покорностью.

— Вы играете в святую, а сами живете на деньги, которые вам не принадлежат. — со злостью сказал он, безрезультатно поправляя на себе одежду. Крови не было, зато вид открывался в разрезе интересный. Ни единого волоска на груди у Ставрогина не было. Фехтовальщик из меня отвратительный, надо будет потренироваться. — Кичитесь правдой, а сами режете людей. Вы хуже меня, Мария Тимофеевна.

— Я в тысячу раз вас хуже, потому что мне плевать на вас и всё, что тут происходит. — Голос подвёл и дрогнул, но я не остановилась. — Но раз уж я здесь, на правах всеведущего читателя, я требую от вас полного подчинения.

— С какой стати?

— Вы и сами хотите этого. Хотите, чтобы вас наказывали за ваши проступки, и беситесь, что никто не решается этого сделать. А сами себя боитесь.

Я замолчала, гадая, отзовётся ли характеристика героя, или я опять ошиблась.

Слышалось только тиканье настенных часов, да скрип моих размышлений. И зачем он только меня мучает? Денег жалко? Жмот. Настоящий жмотяра!

Усмешка Ставрогина исчезла, плечи его поникли. Он так долго смотрел на меня, что у меня в горле пересохло. Такой холеный и красивый, высокий и статный. Мечта всех женщин, особенно предпочитающих классику. Но его идеальное лицо было слишком правильным, а красота слишком кукольной. Не мужик, а кинозвезда с постера нового блокбастера.

Ставрогин так же молча опустился у дивана на колени. В тишине отчётливо скрипнуло дерево под ним, а подо мной — диван. Я от нервов ёрзала как уж на сковородке.

— Простите, — Ставрогин посмотрел на меня снизу вверх. Глаза его блестели, источая такое божественно-невинное сияние, будто я в глаза ребёнка смотрела, дыхание его участилось. — Я сделал много плохого. Я не могу это исправить. Да и зачем, если вокруг все настолько глупы, что могут только восхищаться мной. Но вы знаете, конечно, вы одна все знаете… — Он схватил меня за руки обеими ладонями и прижался к ним. — Я устал тащить это внутри. Простите меня.

Я застыла.

Во-первых, передо мной ещё никто никогда не стоял на коленях. А Ставрогин был слишком красивым, чтобы вообще перед кем-либо на коленях ползать. И не по канону ему!

Во-вторых, вот так, глядя на него с высоты дивана, захотелось жуткого распутства в формате жарких сцен восемнадцать плюс-плюс. И ещё плюс… Много плюсов!

В-третьих, тут явно был подвох. Ведь я знала, что Ставрогин в романе не поимел разве что Верховенского. И то под вопросом, поэтому я вырвалась и вытащила из рукава нагайку.

Сказать, кто сильнее удивился, я на коленопреклонность Ставрогина, или он — на плётку в моём рукаве, я не могу. Но главный герой не успел среагировать, а я сумела ударить и даже попала.

Опять по плечу. Ставрогин дёрнулся, но не отошёл. Смотрел на меня ошалевшими глазами, приоткрыв рот и не понимая, что вообще происходит. И как его посмели бить.

Привыкай, красавчик.

Я встала и, на этот раз прицелившись, хлестнула главного героя по спине. Размашисто так хлестнула, старательно. Звук получился громким. Ставрогин согнулся и упёрся руками в пушистый ковёр. Одет он был в камзол из толстой ткани, так что мне его было не жалко.

И я на радостях ударила ещё раз.

Я услышала не то стон, не то крик. А потом глубокий, ровный выдох.

Голова Ставрогина опустилась ниже. Плечи задрожали, его губы раскрылись, выпустив рваный выдох, а лицо побледнело. Он закрыл глаза.

Я расценила это как попытку попросить пощады, наклонилась к нему, схватила за идеальные шелковистые волосы, потянула вверх и пообещала, с какой-то дурной радостью:

— Я не позволю вам умереть, вы будете мучиться в тюрьме много-много лет. Это ваше наказание. Примите его достойно.

В голубых глазах сверкнула паника.

Я была в восторге, наконец-то я могу всем им тут отомстить! Наконец-то избивают не меня, а того, кто реально заслужил. И если для того пришлось взять правосудие в свои руки, я не против. А очень даже не против.

31.

Если смешать «Войну и Мир» с

«Преступлением и наказанием»,

получиться «Гарри Поттер»

со злодеем в главной роли.

#МариСценарийСломался

Что за жесть?!

Сценарий сломался.

Но мне нравилось. Целоваться Ставрогин умел и практиковал.

Нежно завладел моими губами, коснулся ладонью основания шеи, заставляя запрокинуть голову. Между нами явно проскочила искра, меня во всяком случае бросило в жар.

И мне бы потерять голову от такого красивого поцелуя, но я даже глаза не закрыла.

Потому что всё было не по-настоящему. В книге Ставрогин никогда не просил прощения, не целовался, стоял памятником самому себе, интеллигенции и жуткой гордыни.

А тут ползает возле меня. Он заболел? Его молния ударила, пока он променадом гонял по округе?

Или решил пойти по одной известной ему дорожке: соблазнить и обезвредить?

Ставрогин почувствовал мою сухость и отстранился, растерянно осмотрел меня. Бедняга, так старался, а ему попалась селёдка сушёная, не способная намокнуть от его лобызаний.

— Зачем вы это сделали? От потери крови мозги потеряли? — спросила я, отклоняясь подальше и убирая его руки со своей талии.

Ставрогин молчал. Лицо его выглядело усталым. Постепенно его глаза вновь стали холодными и пустыми. Очнулся?

— Мило, но со мной не сработает, — сказала я. — Подумайте над моим предложением.