— Как я и думала. Она такая же тварь, — шипит Мила, глядя на Ольгу. Та стоит и подпирает сломанную балконную дверь.

Я долго и упорно смотрю ей в глаза. Но в них нет раскаяния. Ни капли, ни грамма. Ольга просто сверлит меня недовольным взглядом.

— А чего ты хотел? — голос резко меняет тональность, выдавая ее истинную сущность. Я жду. Зубы начинают скрипеть от силы сжатия челюсти. Молчание — лучший стимул к раскаянию.

— Ну, чего ты молчишь?! — наконец, срывается она. — Ты сам виноват! Я для тебя все! А ты все смотришь на эту бедную овечку Яну!

В принципе, хватит…

— Ты! — испепеляю ее взглядом, оглушая рыком. — Пойдешь у меня по этапу уже завтра! Ты и ногтя обрезанного Яны не стоишь. Как же низко ты пала, женщина! Если таким образом решила заполучить меня!

Ольга резко теряется, на лице застывает болезненная гримаса. Она не хочет слышать о себе плохое. Она со страхом отходит назад и спотыкается о порог балконной рамы. Мгновение, и она падает на спину с громким криком.

— Мерзко, низко, — смотрю на нее свысока, — достойно лишь ползучих тварей.

Разворачиваюсь и отхожу в прихожую. Там на скамейке напротив двери сидит Виталик. Он смотрит в одну точку потерянным и пустым взглядом. Себя он уже наказал. Сполна.

Старая ведьма ползает у его ног на коленях. Она тихо плачет и причитает себе под нос:

— Сынок… сыночек…

Но он бесчувственно пялится на дверь.

— Вы! — прерываю их семейное сумасшествие. — Сильно пожалеете за все содеянное. За то, что посмели подумать о краже моего сына! Не говоря уже о том, что вы ее совершили. За то, что растоптали и унизили прекрасную девушку. За все это вы заплатите очень дорого! Я вам это гарантирую, — так гадко, что хочется плюнуть в лицо этой женщине.

Мила садится в машину рядом с креслом Фадея. Малыш быстро успокаивается, словно знает, что он с семьей и можно расслабиться. Она держит его за ручку, поглаживая лобик.

Сразу, не дожидаясь новых суток, звоню Андрею Дмитриевичу, своему адвокату. Точнее, моему личному из всего штата. Он отвечает незамедлительно.

— Прошу прощения за поздний звонок, но мне нужны быстрые действия.

— Я весь ваш, Герман Денисович.

— Имена, фамилии и все, чем владею, скину на почту. Вывернуть наизнанку, но найти то, за что они пойдут по миру.

— Это серьезно?

— Более чем.

— Соберу всех, как только будет информация. Сделаем. Не сомневайтесь.

Завершаю вызов и трогаюсь от этого проклятого дома.

Герман

Глушу мотор и оборачиваюсь назад. Мила и Фадей сладко спят. Время уже за полночь, но в доме никто не спит. В гостиной свет и в детской тоже. Яна… Какой же я идиот. Мама нашла виновного под рукой, а я и повелся. Нельзя было так.

Почему я так слепо подпустил к себе змею? Ольга изначально строила на меня планы. И ведь были звоночки… были. Но я решил поддаться и расслабиться в ее обманчиво сладких руках. Я брезговал ее губами, не тратил на нее слов, помогал только в пределах своей компетенции. Но ей удалось затащить меня в постель. И, как ни странно, тем вечером я думал о Яне.

Салон машины быстро начинает остывать. Пора обрадовать семью.

Открываю дверь, и Мила сразу просыпается.

— Приехали? — хрипит уставшим голосом. День был слишком тяжелый.

— Приехали. Беги домой. Фадея сам донесу. И, Мила, — нежно смотрю на сестричку, — спасибо тебе.

— Пожалуйста, — улыбается и выпрыгивает из машины, чмокнув малыша.

Фадей спит крепко. Даже не шевелится, когда я подхватываю его на руки. На крыльце, в одной кофте стоит мама. Она складывает руки на груди и с волнением высматривает нас.

— Фадеюшка, — шепчет она над ребенком. — Герман, — обнимает меня со слезами счастья на глазах. — Как хорошо, что вы нашли его. Как хорошо, — мама облегченно бубнит и закрывает за нами дверь в дом.

В гостиной ждут папа и Зина. У обоих на глазах слезы радости. От многочисленных прикосновений Фадей просыпается и начинает плакать.

На его голосок в гостиную, словно ветер, вбегает Яна. Она застывает, как вкопанная, глядя на меня с Фадеем на руках. Все вокруг расступаются.

Ее глаза очень красные на фоне бледного лица. Трясущимися руками она закрывает пол-лица и оседает на пол, рыдая. Яну начинает сильно трясти, она плачет навзрыд. Я тут же направляюсь к ней. Фадей замечает ее и тянет ручки, требуя теплых объятий. И она берет его. Яна крепко сжимает ребенка, а он успокаивается. Она плачет и смеется одновременно, разглядывая личико сына.

Сажусь на пол рядом с ними, на глазах слезы счастья, обхватываю их кольцом из рук. И так мне становится хорошо! Боже мой! Именно сейчас мне хорошо! Рядом с Яной и детьми. Они все мои! Все!

Яна поднимает на меня заплаканные глаза, в которых светится любовь. Любовь к мальчикам. А может и ко мне? Я не могу оторвать глаз от нее. Родное уставшее личико. Нежные губы… незаметно для себя мы тянемся друг к другу. Словно два магнита, словно росток к солнцу. Наши губы чуть соприкасаются, а эмоции захлестывают с головой, сшибая все на своем пути. Мы сплетаемся в поцелуе, и время останавливается. Любовь, нежность, забота, возбуждение, необходимость! Все и больше в одном поцелуе.

— Ага! — Фадей, зажатый между нами, отвлекает нас от погружения друг в друга. Он смотрит своими чистыми голубыми глазками то на Яну, то на меня и улыбается. — Ага-га!

Его улыбку подхватываем и мы, поглядывая в счастливые лица друг друга. Это чудо. Настоящее чудо. Мы на миг забыли обо всем. Словно нет больше никого в этом мире. Только Яна, мальчики и я.

Это прекрасный миг, от которого разом уходят все печали, а в груди расцветает прекрасное теплое чувство любви.

Из детской слышны всхлипы. Кто-то проснулся. Зина проходит мимо нас, смахивая слезу, и скрывается за дверью детской.

— Это были они? — Яна передает мне Фадея. Подаю ей руку и помогаю подняться. Рука Яны такая хрупкая, нежная и слабая. Задерживаю ее на мгновение. Внутри все переворачивается. Не хочу отпускать…

— К сожалению, да, — с горечью киваю.

— Яна, милая, прости меня, — мама и папа подходят к нам в обнимку. — Я была сама не своя. Столько горя. Это похищение чуть не добило меня.

— Не стоит, — Яна приближается к маме и кладет руку ей на плечо, поглаживая. — Я все понимаю. В такой ситуации только равнодушный не потеряет голову.

— Да, как Ольга, — она должна знать правду.

— Ольга? — Яна сильно шокирована.

Фадей так и тянется к ней. Яна берет его к себе и явно ждет продолжения.

— Она соучастница похищения. Прости.

— Как же… Как она могла? Это ведь слишком для нее, — Яна недоумевая крутит головой. — Хотя, теперь понятна ее глупая выходка с Ромой на руках. Она отвлекала меня. И все это ценой жизни детей. Сколько предательства…

— Теперь все будет хорошо, — только я успеваю потянуться к ней, как из детской выглядывает Зина.

— Мы голодные!

Яна мгновенно переключается и уносится с Фадеем в комнату.

Я устало падаю на диван прямо в куртке.

— Что будешь делать? — папа садится напротив, а мама пытается меня раздеть, как маленького.

— Я уже дал распоряжение адвокатам.

— А как же полиция? За это реальный срок светит.

— Я пока жду. Если юристы нароют чего-нибудь интереснее, то это будет лучшим наказанием.

— Сынок, — мама садится рядом и кладет руку на мое колено, — присмотрись к тем, кто рядом.

***

Я понимаю, о чем она. И мне приятно, что наши мнения едины.

— Уже мама, уже, — отвечаю улыбкой.

— Молодец. А теперь иди отдыхать. Ты устал. Мы все устали.

— Вы идите, а я пойду Яне помогать. Она, по-моему, вообще спать перестала.

— Предлагаю завтра дать ей выходной, — папа гордо выпячивает грудь. — Мы с твоей мамой справимся. Милку подключим. Она памперсы научилась менять на раз-два!

— Отлично, — я крепко задумываюсь. — Это отлично! — обнимаю родителей, а они смотрят как на идиота.

— Денис, наш сын что-то удумал.