Сцена 3. Тост за Хаос

Они сидели вокруг импровизированного стола. Мазут ел прямо из банки, зачерпывая мясо обломком гитарного грифа «Херувимчиков». Ги Енна с интересом пробовала тушенку, запивая её черным, как нефть, кофе из термоса Шлака.

— Знаете что, Апёздолы? — Рашпиль поднял вверх банку с остатками жира. — Прокурор думал, что сотрет нас. Барон Ржавчина думал, что мы — шум. Но мы — это ритм, под который эта ржавая посудина под названием «Мир» наконец-то начала двигаться! За Протокол!

— За Протокол! — хором ответили Сквозняк и Ги Енна.

Мазут просто утвердительно рыкнул и доел последнюю банку за один присест.

Глава 13. Шестой Круг: «Сектор Вечного Ремонта»

Сытые и веселые, они загрузились в грузовик. Путь лежал через Железные Степи, где дождь идет из серной кислоты, а ветер поет голосами несмазанных петель.

Впереди показались огни Шестого Круга. Это было странное место: тысячи башен, которые строились и тут же разрушались огромными кранами. Стук молотков, визг пил и матерщина на всех языках ада. Здесь жили те, кто вечно что-то «улучшал», но никогда не доводил до конца.

— Сквозняк, тормози у тех ворот! — Ги Енна указала на вывеску, которая мигала: «ГСК №6: ВХОД ТОЛЬКО СО СВОИМ КЛЮЧОМ». — Нам нужен мастер Винтик. Он единственный, кто сможет припаять «Исказитель Совести» к твоему движку так, чтобы мы прошли сквозь звуковой барьер Седьмого Круга.

Рашпиль спрыгнул с подножки грузовика, поправляя ирокез, который от местной статической пыли начал светиться бледно-голубым. Перед ними высились ворота ГСК №6, сваренные из дверей старых сейфов и решеток Чистилища.

— Так, банда, — Рашпиль обернулся к парням и Ги Енне. — В Шестом Круге живут те, кто вечно что-то чинит, но никогда не заканчивает. Тут правит Винтик — демон-перфекционист. Если мы начнем орать, он закроется в своем панцире на три эпохи. Попробуем по-хорошему.

Глава 9. «Дипломатия Гаечного Ключа».

Сцена 1. Сторожевой Пёс-Мясорубка.

У ворот их встретил «сторож» — помесь бульдога и циркулярной пилы на восьми лапах. Он не лаял, он издавал звук несмазанных петель, от которого у Сквозняка заныли зубы.

— Спокойно, железка, — Мазут шагнул вперед, выставляя перед собой банку «Мяса Титана». — У нас есть взятка.

Он вскрыл банку и вывалил жирный кусок прямо перед носом пса. Тот замер, принюхался, и его пилы начали вращаться медленнее, переходя в довольное мурлыканье. Путь был свободен.

Сцена 2. Мастерская Винтика

Внутри ГСК №6 всё было завалено чертежами, которые перечеркивали друг друга. В центре, под огромной лупой, копошилось существо с шестью руками, в каждой из которых был зажат инструмент — от микрометра до отбойного молотка. Это и был Винтик.

— Мы не принимаем заказы до следующего тысячелетия! — проскрежетал мастер, не оборачиваясь. — Я еще не доделал идеальный болт для Седьмых Врат!

— А нам и не нужен болт, — Рашпиль подошел ближе, выкладывая на верстак «Исказитель Совести» и «Громобой» Сквозняка. — Нам нужно, чтобы эта дрянь заставила наш грузовик пробить звуковой барьер Седьмого Круга. А взамен...

Сцена 3. Сделка века

Рашпиль достал из-за пазухи последний трофей — золотую шестеренку, которую он выдрал из судейской трибуны Канцелярии во время побега.

У Винтика задрожали все шесть рук.

— Это же... Шестерня Высшего Порядка! — прошептал он. — Идеальная симметрия...

— Твоя, если наш пепелац полетит быстрее, чем Прокурор строчит доносы, — Рашпиль хищно улыбнулся.

— По рукам! — Винтик схватил шестеренку. — Мазут, хватай вон тот сварочный аппарат, он работает на жидком пафосе. Сквозняк, лезь под капот. Ги Енна, мне нужны твои кастеты, чтобы разогреть форсунки до белого каления!

Глава 13. «Седьмой Круг: Струны из Колючей Проволоки».

Сцена 1. Звуковой барьер.

Грузовик Старого Шлака, переименованный Винтиком в «Децибельный Танк», летел к границе Седьмого Круга. Движок, модифицированный «Исказителем Совести», издавал звук, от которого пространство впереди начинало идти трещинами.

— Сквозняк, держи курс на ту фиолетовую вспышку! — орал Рашпиль, пристегивая себя к крыше кабины цепями. — Огненная говорит, там точка перехода, где гравитация сдается и начинает подпевать!

Ги Енна сидела на капоте, прижав кастеты к форсункам. От её жара металл светился белым.

— Ещё десять секунд, Апёздолы! — выкрикнула она. — Если сейчас не пробьем — превратимся в статику на мониторах Барона!

Мазут в кузове просто обнял «Левиафана». Его нимб-ошейник багровел так ярко, что освещал дорогу на милю вперед.

— Сейчас... качнет... — пробасил он.

Б-Б-ДАМ!!! Машина врезалась в звуковой барьер. На долю секунды реальность стала плоской, как виниловая пластинка, а потом взорвалась миллионом искр. Они вылетели в Седьмой Круг — Сектор Насильственной Тишины.

Глава 7

Сцена 2. Лес Самоубийственных Струн.

Седьмой Круг встретил Апёздолов не огнем, а лесом. Но это были не деревья, а гигантские басовые струны, растущие из земли и уходящие в свинцовое небо. Каждая струна была сделана из колючей проволоки, по которой бежали разряды высокого напряжения.

— Глядите, — Сквозняк затормозил у края обрыва. — Это же «Арфа Проклятых». Весь этот лес вибрирует на частоте страха.

Рашпиль спрыгнул на землю, его берцы глубоко ушли в радиоактивный пепел. Он подошел к ближайшему «дереву» и легонько ударил по нему напильником. Звук, который разнесся по лесу, заставил Ги Енну поморщиться. Это был плач тысячи расстроенных гитар.

— Здесь слишком много драмы, — Рашпиль сплюнул и достал свою «Зуботычину». — Пора добавить сюда немного бодрого деструктива. Мазут, расчехляй «Левиафана». Мы устроим здесь лесоповал децибелами!

Сцена 3. Атака Механо-Воронов.

Не успел Рашпиль ударить по струнам, как небо почернело. С вершин железных деревьев сорвались тысячи Механо-Воронов. У них вместо клювов были кусачки, а крылья — из острых лезвий бритв. Они летели молча, и это было страшнее любого крика.

— Санитары леса пожаловали! — Ги Енна вскинула руки, и из её кастетов вырвались струи жидкого пламени. — Они не любят посторонний шум!

— А мы не любим, когда нам мешают репетировать! — захохотал Сквозняк, выхватывая свой «Телекастер» из Кости Титана. — Мазут, дай им низов, чтобы у них микросхемы посыпались!

Мазут ударил по «Левиафану». Звуковая волна буквально сбрила первый ряд ворон, превратив их в облако металлической стружки. Рашпиль врубил «Обдирай позолоту!», и звук, усиленный резонансом леса, превратился в физический таран. Железные деревья начали лопаться, как перетянутые струны, обрушиваясь на наступающих тварей.

Сцена 4. Послание от Архитектора

Когда последняя механическая птица была переработана в металлолом, в центре леса зажегся гигантский экран. На нем проступило лицо Архитектора Тишины.

— «ВЫ... ПОРТИТЕ... ПЕЙЗАЖ...» — его голос звучал как скрип мела по доске. — «СЕДЬМОЙ... КРУГ... ДОЛЖЕН... БЫТЬ... ИДЕАЛЬНО... ТИХИМ...»

— Слышь, Белоснежка! — Рашпиль показал экрану средний палец. — Твой пейзаж — это скука смертная! Мы тут решили провести небольшой ребрендинг. Теперь это будет «Сектор Ржавого Драйва». И следующая песня посвящается лично тебе!

— Она называется «Реквием по терпению»! — добавил Сквозняк, вжимая педаль дисторшна в пол.

ГЛАВА 1: МЕЛОДИЯ РЖАВОГО НАПИЛЬНИКА

Сектор Насильственной Тишины напоминал операционную, в которой забыли выключить свет и пациента. Здесь даже пыль, казалось, двигалась по расписанию, а молекулы кислорода боялись сталкиваться слишком громко, чтобы не привлечь внимание систем акустического контроля. Архитектор любил порядок. А порядок, в его понимании, — это когда слышно только биение собственного сердца, и то, если оно бьется в разрешенном темпе.

Забегаловка «У Хрона» была архитектурным недоразумением, прыщом на гладкой коже Сектора. Она пряталась в тупике между двумя огромными охладительными башнями, которые гудели так низко, что звук переходил в чистую дрожь в коленях.