Она смотрела на Рашпиля, который на сцене превратился в сгусток чистой, неконтролируемой энергии. В Аду учили, что хаос — это плохо. В Аду учили, что порядок — это страдание. Но здесь, в этом грязном баре, под звуки арматурного баса Мазута, хаос казался самым прекрасным, что она видела в своей проклятой жизни.

- Балахоны в утиль, - взревели хором три глотки со сцены- Косухи на плечи!

Растаял обман, как церковные свечи!

Апёздолы неба на ржавой трубе —

Единственный смысл в этой вечной борьбе!

Крылья на крюк! Ирокезы в зенит!

Пускай над Промзоной гитара звенит!

Она увидела, как к дверям «Ржавого Гвоздя» подкатывают бронированные катки Небесных Коллекторов.

— Концерт окончен, Апёздолы... — прошептала она, доставая кастет, отлитый из застывшей лавы. — Если только я не вмешаюсь.

Глава 2. Ржавая Симфония Коллекторов

Сцена 1. Срыв резьбы

Звук «Громобоя» был настолько плотным, что его можно было намазывать на хлеб вместо дешевого маргарина. В «Ржавом Гвозде» воздух стал вязким от дисторшна. Шахтеры в первом ряду уже не просто слэмились — они вошли в состояние транса, где каждый удар Мазута по струнам ощущался как могучий хук в челюсть Реальности.

— «АПЁЗДОЛЫ НЕБЕС!» — взревел Рашпиль, и его голос, пропущенный через перегруженный микрофон, заставил неоновую вывеску над баром взорваться салютом из искр.

В этот момент парадные двери клуба, сваренные из листов противоударной стали, вылетели внутрь вместе с петлями. В проеме, на фоне багрового смога Промзоны, замаячили три фигуры.

Небесные Коллекторы.

Они выглядели как пародия на ангелов, прошедших через мясорубку бюрократии: серые плащи из колючей проволоки, шлемы с узкими прорезями для глаз и арканы из жидкого эфира, которые шипели и извивались в их руках, как голодные гадюки.

— ПРЕКРАТИТЬ НАРУШЕНИЕ АКУСТИЧЕСКОГО КОНТЕНТА! — прогрохотал старший Коллектор через встроенный в шлем мегафон. — ВАШИ НИМБЫ АННУЛИРОВАНЫ! СЛОЖИТЕ ИРОКЕЗЫ И СДАВАЙТЕ ИНСТРУМЕНТЫ НА ИНКАССАЦИЮ!

Рашпиль даже не сбил ритм. Он сплюнул на сцену, облизнул пересохшие губы и проорал прямо в лицо наступающим законникам:

— Эй, жестянки! У нас тут как раз песня про таких, как вы! Называется... «ПРОТОКОЛ РАШПИЛЬ: ОБДИРАЙ ПОЗОЛОТУ!»

Сцена 2. Музыкальный таран

Сквозняк почувствовал, как по грифу гитары пробежал разряд статического электричества, а педаль дисторшна хищно задрожала. «Громобой» требовал жертв.

— Мазут, дай им низов! — крикнул он, выкручивая ручку громкости так, что она просто осталась у него в руке. — Вытряси из них всё благочестие!

Мазут встал в полный рост, возвышаясь над сценой как чугунный идол. Его нимб-ошейник вспыхнул багровым светом, резонируя с басом. Он ударил по открытой струне «Ми».

Б-Б-ДАМ!!!

Звуковая волна физически ударила по Коллекторам. Их плащи из проволоки зазвенели, а арканы из эфира начали... вибрировать и рассыпаться на искры. Старшего Коллектора качнуло назад, его подошвы прочертили глубокие борозды в бетонном полу.

— НЕПОВИНОВЕНИЕ... КАТЕГОРИЯ... ЧЕТЫРЕ... — проскрипел мегафон. — ПРИМЕНИТЬ... ПСАЛМЫ... ПОДАВЛЕНИЯ...

Коллекторы синхронно вскинули руки. Из их ладоней вырвались лучи ослепительно белого, стерильного света. Это была «Благодать-99» — концентрированное смирение, которое должно было превратить панков в послушных овощей.

Сцена 3. Вмешательство Ги Енны

Свет благодати уже почти коснулся края сцены, когда из тени бара вылетела тень.

Ги Енна Огненная не привыкла ждать приглашения на драку. Она пронеслась над головами шахтеров, её хвост-плетка в полете рассек воздух с характерным свистом. Кастеты на обеих руках, светились оранжевым в полумраке клуба.

— Чистоплюи небесные! — выкрикнула она, приземляясь точно между Коллекторами и сценой. — В Промзоне налоги платят только кровью и отработкой!

Глава 3

Она ударила кастетом в грудную пластину ближайшего Коллектора. Раздался звук столкновения двух тектонических плит. Броня коллектора треснула, и из неё повалил густой фиолетовый дым — спрессованный эфир, на котором держалась их оболочка.

Рашпиль заржал, не переставая терзать струны «Зуботычины».

— О, Сквозняк! Гляди, какая фанатка! Кажется, у нас появился первый кандидат в фан-клуб!

— Она сейчас их по запчастям разберет! — Сквозняк врубил соло, от которого струны на его гитаре начали светиться белым. — Мазут, добей их ритмом!

Мазут начал выдавать такое, что его арматурный бас засветился багровым, выдавая такой бит, под который можно было бы штурмовать главные ворота Ада.

Сцена 3. Танец лавы и дисторшна (Продолжение)

Ги Енна двигалась не как ангел и не как бес. Она двигалась как ртуть, в которую подмешали напалм. Её кастеты оставляли в воздухе оранжевые росчерки, которые прожигали серые плащи Коллекторов, как дешевый пергамент.

— НАРУШЕНИЕ... ЦЕЛОСТНОСТИ... ОБОЛОЧКИ... — заикался мегафон старшего законника, пока Ги Енна методично вколачивала его шлем в грудную клетку.

— У тебя в голове слишком много протоколов, жестянка! — выдохнула она, делая сальто назад и приземляясь на край сцены, прямо перед сапогами Рашпиля. — Попробуй обновить прошивку!

Рашпиль в этот момент закинул гитару за спину и схватил микрофонную стойку, как копье.

— Сквозняк! Мазут! Добьём ублюдков децибелами! Даёшь финальный аккорд!!!

Сквозняк ударил по струнам, надавив педаль «Громобоя». Это был не звук. Это был физический удар черной молнии, который прошил зал насквозь. Мазут одновременно с этим обрушил свои стальные ломы на шлемы Коллекторов.

БДА-А-А-А-М!!!

Ударная волна была такой силы, что Коллекторов просто сдуло к выходу. Их броня начала осыпаться мелкой серой пылью, обнажая пустоту внутри. Последнее, что панки услышали перед тем, как враги окончательно аннигилировались — это сухой скрежет:

— МЫ... ВЕРНЕМСЯ... С... ОРДЕРОМ... НА... ЭКЗОРЦИЗМ...

В клубе наступила тишина. Звенящая, густая, пахнущая озоном и жженой проводкой. Шахтеры стояли с открытыми ртами, боясь пошевелиться.

Рашпиль вытер пот со лба, сплюнул на сцену и посмотрел на Ги Енну. Та стояла, тяжело дыша, её ирокез цвета нефтебазы забавно топорщился, а хвост-плетка всё еще нервно подергивался.

— Неплохо машешь кулаками для стажерки из Ада, — Рашпиль протянул ей руку. — Как звать-то? Или мне называть тебя «Огненная катастрофа»?

— Ги Енна, — она проигнорировала руку и просто кивнула, пряча кастеты в карманы косухи. — И я здесь не ради ваших автографов. Вы сбили мне прицел на Терминале. Я хочу знать, что это за дрянь вы играете, от которой у меня в голове код рассыпается.

— Это называется панк-рок, детка, — Сквозняк спрыгнул со сцены, поправляя облезлые крылья. — Музыка для тех, кому надоело ходить строем. И, кажется, ты только что стала соучастницей преступления против небесной тишины.Сцена 4. Трофей из пустоты

Мазут подошел к тому месту, где только что испарился старший Коллектор. На полу, среди серой пыли, лежал странный предмет — тяжелый черный планшет с гравировкой в виде нимба, перечеркнутого гаечным ключом.

— Гляди, — Мазут поднял артефакт двумя пальцами. — Бюрократия оставила след.

Сквозняк выхватил планшет. Экран вспыхнул багровым.

— Это «Черный Список Барона», — он быстро листал данные. — Тут маршруты патрулей, точки сбора эфира и... Погодите. Тут план Цитадели-Скрап. И отметка в самом центре. Сектор «Железный Нюанс».

— Что там? — Рашпиль прищурился.

— Там то, ради чего Барон держит всю Промзону в страхе, — Ги Енна подошла ближе, её глаза-щелки светились любопытством. — Центральный Резонатор. Если его настроить правильно, можно транслировать звук на все девять кругов и семь небес одновременно. Барон хочет использовать его для «Гимна Повиновения».

— А мы используем его для нашего «Протокола», — Рашпиль хищно осклабился. — Парни, кажется, у нас появился маршрут для турне. Ги Енна, ты дорогу до Цитадели знаешь?