Марго допила, чувствуя, как тепло от напитка разливается по телу, и остановила его.

— Ты же тоже человек.

— Наполовину, — напомнил Лар, — а тот, кто человек наполовину, всё равно, что совсем не человек.

Марго окинула его оценивающим взглядом.

— Так чего хочет твоя семья? — в глубине души она понимала, что должна бояться такой заинтересованности своей личностью и людьми в целом, но почему-то не могла. — Что со мной сделают?

Лар склонился вперёд, опираясь локтями на собственные колени.

— Вопрос не в том, что сделают с тобой, а в том, что сделаешь ты…

— Но я никто, — Марго пожала плечами, — учитель танцев, только и всего. Я не знаю кодов доступа, секретных данных, я даже не могу связать вас с кем-то из руководства «Авроры». Но я могу послать сигнал. Меня ищут, за мной прилетят. Отсюда можно отправить сигнал?

— К звёздному дьяволу «Аврору», моя кометочка, нам это не нужно. И, конечно, никакой сигнал не пробьёт это защитное поле, иначе я бы уже улетел, а моя семья… даже если бы хотели помочь, не смогли бы. Лишь малая толика моего народа способна покинуть место, где мы живём, и они не станут тратить силы, чтобы спасти меня. Как у вас говорят, спасение утопающего, дело рук самого утопающего…

— Ага, — задумчиво кивнула Марго, — говорят.

— Поэтому мне нужна твоя помощь, — продолжил Лар, — чтобы уйти отсюда. А моей семье нужно… Я подготовлю тебя, а ты найдёшь и приведёшь нам человека, на которого тебе укажут.

Марго почувствовала сонливость, глаза стали закрываться, и она усилием воли заставила себя говорить. Она хотела возмутиться, сказать, что никуда не полетит, что она просто слабая женщина, а не наёмный сыщик, но вместо этого вяло произнесла:

— Почему… ты зовёшь меня так? — она закрыла глаза. — Почему «комета»?

— Потому что… — Марго услышала это, проваливаясь в сон, и невольно улыбнулась, — ты упала с неба как комета, пылая ярче самой яркой звезды.

* * *

Нина думала, что сфера «Илларион» не должна была существенно отличаться от «Новой Земли», но, едва увидев её, поняла, что ошиблась. Город с круговой гравитацией, замкнутый в прозрачную сферу, напоминал подарочный шар из исторических сводок. Такие дарили и сейчас: шарики с городами и фигурками внутри, с блёстками или снежинками, одни из них могли висеть в воздухе, другие крепились к стенам, третьи от движения запускали внутри целую погодную катастрофу или сжимались до размера пуговицы. Самый интересный шар был выставлен на Авроре в секторе сувениров — в спокойном состоянии он выглядел как маленькое солнце, но от прикосновения начинал проходить все стадии жизни звезды от рождения до взрыва, от карлика до гиганта, — стоил этот шар, конечно, целое состояние. Нина слышала, что дворец Ак-Ауро оплатил покупку этого шара, но не знала, получил ли его заказчик. Сфера «Илларион» казалась Нине таким подарочным шаром, маленькой игрушкой в огромной ладони космоса.

— Она же рассыплется от одного удара небольшой ракеты… — проговорила Нина, рассматривая приближающуюся сферу в смотровое стекло.

— Захожу на посадку. Автоматический режим. Ручное управление запрещено, — сообщила МАРИ.

Антон склонил голову, поворачиваясь к Нине.

— Посмотри на панель, — он указал на мигающие красным треугольники, — управление заблокировано, оружие заблокировано, щиты тоже. Координаты определить невозможно. «Илларион» постоянно перемещается, и даже если кому-то удастся наткнуться на него случайно или, что почти за гранью возможного, отследить, его система обороны превосходит любую известную тебе систему защиты.

Нина взволнованно сглотнула, когда сфера нависла над ними, раскрывая пасть парковочного тоннеля. Несмотря на всю красоту и хрупкость, «Илларион» внушал трепет и скорее был схож с хищной птицей, которая заприметила жука и уже распахнула клюв, чтобы сцапать его. «Пегас» плавно заскользил по прозрачному рукаву тоннеля к посадочным платформам.

Антон отстегнул ремни и встал, чтобы подготовиться к выходу. Ему не давала покоя информация о Томпсоне. Он не знал, как к ней относиться, и не знал, как сообщить об этом Нине. Антону многое хотелось обсудить, но главным препятствием для разговора был тот ночной поцелуй — наутро Нина ничего не помнила, а Антон не нашёл в себе сил напомнить ей, и теперь мучился, не в состоянии поговорить даже о деле. И чем дальше жизнь уводила их от того дня, тем сложнее ему было признаться, тем сложнее находиться рядом с ней.

— Добро пожаловать, — сообщил порхающий у шлюза голубой мотылёк, прерывая мысли Антона. Будто бы сотканный жидким светом, мотылёк сиял, оставляя в воздухе длинные мерцающие следы. Он взмахнул крыльями и направился к массивным дверям.

Там пилотов «Пегаса» ждал транспорт — блестящий двухместный шаттл, балансирующий над полом, похожий на тот, что встретил их в первый день на «Новой Земле». Его корпус прошивали линии жёлтого и синего света, поминутно переливаясь и перетекая одна в другую.

— На «Илларионе» атмосфера не подходит для вашего вида. Прошу вас не раскрывать шлемы защитных костюмов или воспользоваться масками в шаттле слева и справа от вас, — вежливо сообщил мотылёк. — Пожалуйста, до прибытия в место назначения не используйте голосовую связь.

Антон помог Нине забраться и сесть, затем сел сам. Всю дорогу, пока быстроходный транспорт нёс их к месту назначения, они оба не проронили ни звука. Антон оставил мысли о Томпсоне и перешёл к насущным вопросам. Например, кто именно будет передавать им сообщение главы Конфедерации и как следует себя вести, чтобы случайно не стать причиной скандала? Он не верил, что Октавия Асмирату решит встретить их лично, но… так и случилось.

Место, в котором Октавия ждала их, Мотылёк назвал садом. На деле же это оказалась аллея биомеханических растений — красивых и неживых. Октавия обернулась, когда Антон и Нина вошли, и пламя в её глазах угасло, стало тусклым и тёплым, как затухающий костёр. Мотылёк что-то пискнул и растворился в воздухе, сбросив на пол горстку голубых блёсток.

— Си. Де. Ра, — голос Октавии прозвучал доверительно и тихо. — Я очень рада видеть тебя, дорогой друг. — Октавия обращалась к Нине с уважением и настороженностью, а может, так лишь казалось.

— Сияния звёзд и вечного мира, — поспешила ответить Нина, склонив голову, и вдруг физически ощутила, с каким удивлением Антон смотрит на неё. — Вы… наверное, меня с кем-то спутали… — голос подвёл её, и слова прозвучали хрипло и невнятно.

Время застыло, всё вокруг словно растворилось, Нина ощущала удивлённый взгляд Антона и заинтригованный главы Конфедерации и не могла ничего понять. Она не смотрела на Октавию, но представляла себе её лицо так, будто знала его очень хорошо, и в глубине души понимала — Октавия каким-то образом тоже её помнит. Но как? Как такое возможно?

— Сияния звёзд и вечного мира, — Антон первым нарушил воцарившееся и уже прилично затянувшееся молчание. — Прошу прощения, мы не учли, что бортовая система нашего корабля не сможет здесь активировать встроенные переводчики. Возможно ли получить портативный переводчик… — он снова взглянул на Нину, — полагаю, что… один?

Октавия медленно перевела на него взгляд, затем кивнула и подняла руку. Голубой Мотылёк появился у её плеча.

— Один портативный переводчик, пожалуйста, для майора Чехова, — сказала она.

Нина совсем запуталась в том, что происходит.

— Почему один? — слова вырвались сами собой ещё до того, как мысль успела полностью сформироваться в голове.

— Наверное, потому… — с нажимом ответил Антон, — что ты не сказала мне, что знаешь язык Акустико.

— Я⁈ — удивилась Нина, но тут же прикрыла рот и посмотрела на главу Конфедерации. Её осенило. Антон не понял, что Октавия сказала во время приветствия, а Нина поняла и ответила ей.

— Любопытно… — Октавия сложила руки на груди, отставив в сторону левую ногу, — любопытно… — она неотрывно смотрела на Нину, пока Антону не принесли переводчик, и тогда заговорила снова, откинув через плечо белоснежный локон. — Адмирал верно поняла мои намёки, я ждала именно вас, — она взглянула на Чехова, так что ему стало неуютно.