Затем экран погас.
Начался следующий фильм. Ещё до первых кадров над лужайкой пронёсся громкий шёпот Элвина:
– Эй, не отвлекайтесь. Это мой!
Что ж, действие действительно разворачивалось под землёй. Только понять, что это было за действие, Альве так и не удалось. Мальчик и девочка зачем-то всюду носили с собой череп в шкатулке, а в конце появилось чудовище, роль которого почти наверняка исполнил Элвин, и сожрало эту шкатулку со всем содержимым.
Альва наклонилась к Йонасу и прошептала:
– А твой фильм уже показали?
Но Йонас лишь приложил палец к губам и кивнул на экран.
Наверное, его фильм как раз был на очереди.
Однако на экране неожиданно возник Симон в парике из длинных зелёных волос. Сидя посреди озера на панцире огромной черепахи, он изображал из себя морского бога Посейдона.
Альва в замешательстве покосилась на Йонаса. Он что, снимал фильм вместе с Симоном? Не может быть! Йонас никак не реагировал, лишь заворожённо смотрел на экран, хотя фильм, честно говоря, был из рук вон плох.
Посейдон нудно вещал в камеру, как здорово быть властителем вод, но даже не окунулся в конце.
Четыре короткометражки спустя кинопоказ закончился. На сцену вновь вышел директор Францен в сопровождении фрау Тинериус. В руках он держал прибор для измерения громкости аплодисментов. Началось голосование: жюри объявляло названия фильмов, дети хлопали. Даже без прибора всем было ясно, что победил фильм номер четыре. Ему аплодировали особенно долго и громко.
Настало время церемонии награждения. Фрау Тинериус передала директору Францену конверт.
– Победителем киноконкурса в этом году объявляется… – Директор Францен открыл конверт под барабанную дробь. – …Йонас Заттлер!
Зрители восхищённо аплодировали, Альва, Ленни, Мала и Тилль тоже повскакивали со своих мест и били в ладоши как сумасшедшие.
– Вот это круто! Поздравляю! – сказал Тилль, с уважением похлопав Йонаса по плечу.
– Так фильм номер четыре был твой? – со смехом спросила Мала.
Один из прожекторов осветил публику, выискивая победителя.
– Йонас, выходи сюда, – позвал директор Францен.
Йонас расплылся в улыбке, встал и начал пробираться к спортзалу между пледами. Вслед ему отовсюду неслись поздравления. Но от внимания Альвы не ускользнуло, что Симон раздосадованно покачал головой.
– Спасибо, спасибо, спасибо! – сказал Йонас, когда директор Францен вручил ему микрофон. – Не кисни, Посейдон, может, в следующем году получится!
С той стороны, где сидел Симон, раздались недовольные возгласы. Альва нахмурилась. Впрочем, Йонас тоже был хорош – вполне мог бы и обойтись без этого комментария.
– Спасибо! А теперь я хотел бы ещё кое-что сказать! – продолжил Йонас.
– Давай девиз! – выкрикнул откуда-то из публики Элвин.
– Эй, перевари сначала свою шкатулку. Даже не хочу знать, что там было внутри! – отреагировал Йонас, заработав одобрительный смех аудитории.
– Нет, насчёт девиза мы ещё подумаем, – продолжил он. – И когда я говорю «мы», я имею в виду свою нереально-фантастическую команду! Бен и Пауль, поднимайтесь на сцену! Без вас этого фильма не было бы.
Прожектор вновь осветил публику. Альва видела, как Пауль с Беном вопросительно переглянулись и, немного помедлив, поднялись на ноги.
Снова послышались аплодисменты и возгласы одобрения. Едва Пауль вышел на сцену, как микрофонная стойка наклонилась и прилипла к его руке. Он со смехом вернул её на место и взял у Йонаса микрофон.
– Спасибо всем вам, – негромко сказал он.
На лужайке стало очень тихо.
– Я впервые почувствовал себя частью команды. Да ещё и сразу команды-победителя. Что я могу сказать… Ух, это просто здорово!
И опять раздался шквал аплодисментов. Альва хлопала так сильно, что у неё горели ладони.
Тем временем Пауль передал микрофон Бену.
– Вместе можно сделать всё, даже снять фильм за один день! – добавил тот.
Публику вновь охватило ликование. Трое мальчишек, широко улыбаясь, стояли на сцене и махали руками.
Победившую команду поздравляли до тех пор, пока фрау Тинериус, наконец, не велела всем расходиться по общежитиям.
– Ну что, как тебе твой первый вечер кино? – спросила Мала Альву по дороге.
– Круто, – довольно выдохнула она.
Глава 31. Извинения тумбочки
Альва открыла дверь в комнату. Фридерика лежала в кровати и читала. Она лишь на секунду приподняла голову и пробормотала что-то отдалённо напоминающее «привет».
Вообще-то, Альва хотела поделиться с Фридерикой впечатлениями о вечере кино, вот только сомневалась, что той будет интересно. Поэтому она передумала что-то рассказывать, а вместо этого решила написать брату. Тем более что ей было о чём рассказать – столько всего произошло за последние дни!
Альва вытащила из сумки блокнот с карандашом, легла на кровать и какое-то время смотрела на пустую страницу. С чего бы начать?
Потом она перевела взгляд на Фридерику. Ей давно хотелось с ней помириться. Вот только она не знала, как это лучше сделать.
Написав Привет, Карлос, она вдруг поняла, что Фридерика наверняка видит сейчас эти строчки. В конце концов, именно так она в прошлый раз прочитала все те неприятные вещи, которые Альва высказала о ней в прошлом письме.
Тогда ей пришла в голову идея.
Она зачеркнула имя брата и начала письмо заново.
Привет, человек в соседней кровати.
Извини, что я такая вредная…
Покосившись на Фридерику, Альва заметила, что та отложила книжку и смотрит перед собой невидящим взглядом – в точности как тогда в коридоре перед лабораториями.
Отлично, значит, она прочитает адресованное ей послание. Альва снова сосредоточилась на листке бумаги перед собой и нарисовала овечку.
– Чего? – спросила вдруг Фридерика.
Альва подняла голову и повернулась. Фридерика смотрела на неё с улыбкой.
– Ты вредная тумбочка? – спросила она, вскинув бровь.
Альва удивлённо взглянула на листок. Что ж, животное у неё впрямь вышло угловатым.
– Это овечка, – буркнула она.
– Ясно, – сказала Фридерика. И всё: больше никакой реакции. Альва вздохнула. Её соседка – тот ещё крепкий орешек.
– Ты ещё… – написала Альва и пририсовала грустный смайлик.
– Немного, – ответила Фридерика из соседней кровати.
– А как там… – нацарапала Альва дальше и изобразила ёжика.
– С моим веником всё в порядке, а ты отвратительно рисуешь, – сказала Фридерика и села на кровати.
Альва тоже села.
– Рассказать тебе, как прошёл вечер кино? – спросила она.
– Может быть, позже, – ответила Фридерика, вставая.
Альва удивлённо посмотрела на неё. Она что, собирается убежать прочь? Но почему? Вроде бы всё шло хорошо.
– Я посижу внизу, в общей гостиной, чтобы ты могла спокойно написать письмо, – сказала Фридерика. Альва ушам своим не поверила. Мало того, выходя из комнаты, Фридерика даже улыбнулась.
«Ну что ж, для начала неплохо», – подумала Альва и открыла блокнот на чистой странице.
Привет, Карлос!
Большое спасибо тебе за письмо. Надеюсь, телефон уже вернулся к папе.
То, что ты выяснил про дядю Томаса, ужасно интересно. Но, вообще-то, мы с ним тут почти не видимся.
Пишу тебе поздно, после одиннадцати. Сегодня проходил вечер кино – это большой школьный конкурс. Было так здорово! Мы сидели на пледах перед спортзалом и смотрели фильмы, которые сняли сами ученики. Мой друг Йонас победил. А ещё во время кинопоказа мы ели очень вкусную еду. Пикник был и на прошлой неделе, но до фильмов тогда не дошло.
Раз Йонас выиграл, он теперь выбирает девиз для летнего праздника. Все так обрадовались, когда об этом узнали. Говорят, можно выбрать вообще всё что угодно, принимаются даже самые безумные идеи вечеринки. Я уже жду не дождусь!
Вообще-то, здесь совсем не скучно. На следующей неделе мы отправимся прямо к морю искать окаменелости. Я пока сама точно не знаю, как это делать. Но говорят, на острове этих окаменелостей просто навалом. На пляже у моря я, кстати, ещё ни разу не была, хоть и живу тут уже довольно давно.
Передавай от меня привет маме, папе и Фионе.
Я тебя очень люблю. Скорее бы летние каникулы!
Обнимаю крепко-крепко!
Твоя Альва
P. S. Постарайся сердить папу поменьше!
