Но просто так им уйти не дали. Охрана потребовала снять браслеты.

— Пусть переводчики останутся у них, — махнул я рукой. — Будет хоть какое-то напоминание, как на самом деле выглядят передовые технологии. Жаль, китайские.

— Луиза? — когда на пляже возле нас осталась лишь германская принцесса, окликнула её Мария. — Ты пока не входишь в нашу семью.

— Да-да… — вырванная из своих мыслей, поспешно сказала принцесса, но, уже поднявшись и отряхнув платье от песка, повернулась ко мне. — Вы и вправду считаете, что мой род недостоин союза?

— Нет, — чуть помедлив, ответил я. — Достоин.

— Тогда дело во мне? — поджав губы, спросила девушка.

— Дело в них, — улыбнувшись, кивнул я на Ангелину и детей, а потом поцеловал руку Марии. — В том, что мы вместе пережили и кем стали. Считайте меня старомодным и везучим, но, вероятно, я один из немногих, кто позволил себе жениться по большой и искренней любви.

— Но скажу тебе по секрету, вначале он меня терпеть не мог, — довольно проворковала Мария. — Даже пытался придушить. Но потом всё закрутилось, и я была очень-очень настойчива. Так что не теряй надежды.

— Хорошо, — улыбнулась Луиза и последовала за остальными в приподнятом настроении.

Я проводил её взглядом, пока фигура принцессы не скрылась среди отдыхающих.

— И зачем ты это сделала? — холодно спросил я.

— Что «это»? — пожала плечами Мария. — Между прочим, она старается, если ты ещё не заметил. И то, что у тебя не получается контролировать своё плохое настроение, или, вернее будет сказать, моё заимствованное плохое настроение, это не её проблемы.

— Не твоё, а моей матери. Твоей тётки, — сказал я, дёрнув щекой. Это было настолько нехарактерно, что я даже отметил и придержал скулу ладонью. — Да, надо заканчивать с этим конструктом. А то так недолго окончательно поймать раздвоение личности.

— Зато можно с гордостью сказать, что резонанс у тебя получается куда лучше, чем светские беседы, — довольно ответила Мария, взяв меня под руку.

— Если ты это сразу заметила, то почему не перехватила инициативу и не одёрнула меня? — уточнил я.

— Ну, я даже не знаю. Возможно, потому что сама хотела бы всё это сказать, да воспитание не позволяет. Возможно, потому что теперь ты прослывёшь не просто сильным и агрессивным одарённым, готовым на убийства в любой момент, но и гордецом, который считает свой род выше остальных. А с этим им придётся считаться, что сильно упростит нам дальнейшие переговоры. Ну и наконец, это было просто забавно.

— Только вот дипломаты нам за это спасибо не скажут… — буркнул я, садясь на песок рядом с Мишаней. Сынок увлечённо пытался облизать морской камушек, но Варвара постоянно умудрялась отвлечь его и всучить совочек с формочками. — Ну как ты тут? Страдаешь от постоянного угнетения и контроля?

— Он наслаждается новым для себя видом лакомства, — улыбнувшись, ответила Ангелина. — Варечка, можешь пойти искупаться, я за ним посмотрю.

— А кто в это время будет смотреть за Яной и Леной? — вздохнула монашка, но лисонька уверенно кивнула в сторону Марии. — Правда, можно? Спасибо-спасибо!

Варвара почти бегом пересекла раскалённую гальку и, не сбавляя шага, влетела в прозрачную волну, подняв целый веер брызг.

— Вот вроде взрослая уже, а радуется как ребёнок, — заметила Мальвина.

— Надо её почаще баловать, — улыбнулась Ангелина.

Наблюдая за девушками, я почувствовал, как на душе становится теплее. Захотелось вздохнуть полной грудью и… линза вздрогнула, и свет резко изменил направление. Пришлось вновь брать конструкт под контроль. Так что радость быстро потухла.

— А что, это может выйти забавно, — усмехнулась Мария. — Избаловать её, ввести в свет и смотреть, как развлекается один из сильнейших ментатов этого поколения на званых вечерах и балах. Сколько будет разбитых сердец, дуэлей и…

— Не надо, прошу, она же хорошая девушка, — покачала головой Ангелина. — Просто иногда не контролирует свои способности.

— А наш любимый супруг не контролирует эмоции. Хочешь знать, что он высказал половине правящих домов Европы?

— Я видела их лица, — вздохнула Ангелина. — Так что могу предположить, что ничего хорошего. Наладить контакт не получилось?

— А он и не стремился. С порога заявил, что они все чернь, а он единственный достойный монарх Европы.

— Не слушай её, всё было не так, — раздражённо ответил я.

— Да-да, конечно. Слова были другие, а вот смысл именно такой, — весело сказала Мария. — И, к слову, я тут согласна. А вот они — вряд ли. Но так им и надо, особенно за то, что считают наш брак мезальянсом.

— Ну, это не худший вариант, — сказала Ангелина.

— Поверь мне, даже не близко, — кивнула Мария. — По крайней мере, теперь они сделают вывод, что мы не собираемся идти на уступки и компромиссы без должного умасливания. Посмотрим, может, в ближайшие месяцы нам выдадут ещё нескольких террористов. А ради этого можно было испортить им настроение.

— Думаешь? Тогда ладно. — грустно улыбнулась Ангелина.

В этот момент Яна решила, что в этой песочнице она уже всё исследовала и пора отправляться на новые приключения, но, сделав пару стремительных шагов, споткнулась о Мишино ведёрко и рухнула на мелкую гальку. Ангелина ловко поймала голову малышки и поцеловала в макушку. Беседа беседой, а дети просто продолжали жить своей важной и незамутнённой жизнью. Учась всему и всегда.

— Ладно, отдохнули, покупались — и хватит, — глядя на дыру в небесах, проговорил я. — Пора восстанавливать душевное спокойствие.

Крым, пляж Ялты, секция, арендованная аристократией.

— И что это было? — в сердцах возмущалась испанская принцесса Жанна. — Он вёл себя словно мы ниже него по статусу!

— Ну, дорогая моя, он уже император, а мы станем правителями, только если умрут родители и старшие братья, — пожал плечами царевич Михай.

— Ты слюнтяй и нюня! Почему ты вообще ничего не сказал ему? — поддержала подругу Джульетта. — Ни слова не возразил!

— Вы к нему несправедливы, пару слов он всё же сказал, — улыбнулся норвежский принц. — К тому же это не наши дома этот буйный сровнял с землёй. Говорят, вы перебрались в летнюю резиденцию?

— Пока отстраивают дворец — да. Но парламент затягивает принятие бюджета…

— Бла-бла… Да никому не интересны твои проблемы, — отмахнулась Жанна.

— Ты сейчас ведёшь себя не лучше русского, — мрачно ответил Михай.

— Что говорит о нём только с отрицательной точки зрения, потому что он мужчина, а я молодая и привлекательная девушка, которая ещё может себе позволить ветер в голове, — кокетливо стрельнула глазками принцесса. — Не забывай, мой дядя — император единой монархии!

— Дядя, даже не отец, — веско заметил норвежский принц, и девушка тут же надула губки. — И, кстати, его сильно ограничивает парламент. Сама знаешь, французы умеют протестовать по любому поводу.

— Но они его приняли как своего монарха, — с гордостью заметила девушка. — Первый король объединённой англо-испано-франкской монархии.

— Франко-испано-английской тогда уж, — не удержался от комментария Харальд. — Как верно заметил этот варвар, от Англии осталась только покрытая слизью поверхность. Государства больше нет.

— Государство живо, пока живы его подданные. И пока… Да вы просто издеваетесь! — наконец поняла Жанна. — Ну ничего, я вам это припомню.

— И всё же забавная у него точка зрения на историю, — заметила Луиза, задумчиво глядя в сторону императорского пляжа. — Россия — наследница Римской империи. Кто бы мог подумать…

— А тебе, я так понимаю, это не доставляет неудобств? — едко спросила Жанна. — Ты что, всерьёз хочешь стать третьей женой? А нет, погоди, у тебя уже не получится, станешь четвёртой, а то ещё и пятой…

— Тебя только это смущает? — подняла бровь Тереза. — И да, меня вполне устроит быть императрицей половины мира. Пусть и не единственной.

— Какой ещё половины мира? Пусть страна у него и большая, но даже на одну десятую не тянет.