Еда. Развитие. Сила.

И когда Единство стало монолитным, оно начало поглощать апатичную массу, не поглощая апатичные смыслы. Лепить из неё новые формы, что помогали Единству в выполнении своих целей. Чудовищные, диковинные, несвойственные для этой планеты, и в то же время вылепленные куда разумнее, чем могла сделать эволюция.

Единство развивалось с тысячекратно большей скоростью, и вскоре его боевые формы начали отжимать жизненное пространство. А сплетённое из семи величайших Единство наблюдало за этим с небес и готовило новые смыслы, которые обретут новые формы, а те начнут действовать, гонимые выловленными желаниями.

Север Российской империи. Полигон под приютом «Надежда».

— Мне нужны подопытные, человек, — проговорила плохо маскирующимся механическим голосом фигура в красном балахоне.

— Ты не будешь брать детей! Нет, и точка, — возразил Рублёв. — Нас быстро обнаружат, посчитают врагами и уничтожат!

— Мне без разницы, будут это дети, взрослые… Меня не интересует раса и интеллектуальный уровень. У меня нет предубеждений, только производственная необходимость, — повторил Змей. — И она требует подопытных.

— Инвалиды тебе подойдут? Что, если я пообещаю передовое бесплатное протезирование?

— Меня не интересует качество человеческого материала, только его количество, — повторил механоид, отворачиваясь, и Рублёв украдкой выдохнул.

В первое время идея сотрудничества казалась ему гениальной. Да и во второе тоже. Быстрое, почти бесплатное строительство. Мгновенный доступ к самым передовым на планете технологиям, которые ни Европе, ни Китаю не снились даже в страшном сне.

Но чем дальше, тем более жуткими и странными становились ответные запросы механического чудовища. И что делать теперь, когда оно плотно обосновалось под лично презентованным императору детским комплексом, он уже не знал. Но самое паршивое — и посоветоваться было не с кем.