— …изрядно стесняюсь.

Ноктифер посмотрел на неё без особого интереса. Потом — на отца. Потом — на Некрию. И, чуть поклонившись, пошёл к центру зала. Маэль же с Гохией направились к выходу.

То ли нарочно, то ли волей судьбы Ноктифер подошёл к Некрии ближе, чем то было нужно. Скорее всего, причина находилась напротив.

— Дорогой племянник, — чуть приподнял и опустил бокал Унсин. — Как же ты вовремя. Я как раз интересовался у этих прекрасных дам, как им удалось подобрать такие подходящие платья к столь значимому празднику.

Почувствовав на макушке его дыхание, Некрия поспешила уйти, но… взглядом зацепилась за ту, что следила за ней весь вечер — Морэн стояла, окружённая толпой девиц, но смотрела исключительно на Некрию.

«Нельзя» — твердило ей подсознание. «Небезопасно» — поддакивали поджилки. Поэтому она осталась и вновь надела на лицо непринуждённую улыбку.

— Матушка, — безупречно вежливо вдруг заговорил Ноктифер. — Дядя.

Он не смотрел на Некрию, но обнимал её своим присутствием.

— У вас заказана карета на завтра? — спросил он у Унсина.

Унсин чуть улыбнулся. Посмотрел на Лили — та встала чуть поодаль. Потом — снова на Ноктифера.

— Дорогая сестрёнка попросила остаться на празднование и на день рождения племянника.

Некрия вздрогнула — день рождения. Она забыла!.. Совсем забыла!.. Она думала только о коронации. О документах. О Берте. О Лили. Обо всём, что происходило. Но не о нём. Не о том, что у него на носу не только коронация. Не о том, что ему — что-то нужно. Что она должна… обязана была... У неё не было подарка.

Ноктифер, словно прочитав её мысли и почувствовав, как она напряглась, — чуть повернул голову и сказал — тихо, так, чтобы слышала только она:

— Если вдруг будете размышлять о подарке… я предпочитаю что-то, сделанное своими руками.

Некрия перестала дышать и уронила взгляд.

— Творческое! — подхватил Унсин, всё-таки чудом услышав его слова.

Ноктифер метнул на него недовольный взгляд и вновь уронил его на девичьи пальцы.

— От души.

Унсин чуть кивнул и остановил грима, несущего поднос с закусками. Пока он выбирал подходящую шпажку, Лили что-то шепнула Ноктиферу, потом посмотрела на Некрию и уже громче сказала:

— Ты поможешь.

И в этот момент — лёгкое прикосновение: пальцы к её руке... Едва-едва. Почти незаметно. Но так — нежно. Так — бережно.

— Пойдём в спальню, — сказал он тихо. — Мне нужна твоя помощь.

Некрия нахмурилась.

— З-зачем? Эт-т-то непри…

— Я забыл подарок в спальне.

Она покраснела, глаза спрятала и пошла первая. По пути же он говорил один, будто вёл беседу с самим с собой.

— Коронация совсем скоро, я должен переживать, а мне почему-то всё равно. Даже отец не может влезть в решение совета. Никому неизвестно как их убедить, если... слухов вылезло предостаточно. Как теперь доказать, что я достоин. Как…

Он замолчал и чему-то улыбнулся.

— Вы справитесь, ваше…

— Прогуляемся?

— Не уверена, что это уместно.

— Но до полуночи ещё есть время.

— Дело не…

— Та, что ночевала у меня... Между нами ничего не было.

Некрия остановилась и слишком громко сглотнула сухость на языке. Она не знала, почему он это говорит, даже… даже оправдывается, а не просто «говорит». Но что-то что жгло её весь день и всю ночь, — вдруг разжало ей горло и растеклось по ключицам. Он это заметил, улыбнулся и обронил слишком уверенно:

— Ты ревновала.

Вместо того, чтобы возразить, Некрия накрыла пылавшие щёки ладонями и несколько раз хлопнула себя по лицу. Ноктифер же ещё шире заулыбался, к ней шагнул и, наклонившись, прошептал в губы:

— Подари мне подарок. Авансом.

И прежде чем она успела понять эту странную просьбу, он подхватил её на руки. Она тихо вскрикнула и тут же вцепилась в его плечи. А он понёс её куда-то на слуг наплевав, на шум и взгляды. Остановился только дойдя до высокой колонны, на которой стояла очередная ваза, привезённая кем-то важным, кем-то… Ноктифер бросил её через плечо и усадил Некрию на самый верх — так, чтобы она оказалась выше него и так, чтобы она не могла слезть.

Некрия вцепилась в подобие бойницы одной рукой, другой — в его плечо. А он — он смотрел на неё снизу вверх и молчал. А когда взгляда этого ему показалось мало, он чуть приподнялся, потянул её за подбородок на себя и поцеловал на глазах слуг и гостей. Вот только стоило ей ответить и чуть углубить поцелуй, как он оторвался от её губ, посмотрел на них и хрипло сказал:

— Подожди меня здесь.

Едва она воздуха в лёгкие набрать смогла, он уже стремительно шёл прочь. Не поняла, как одна осталась в этой нелепой позе, в этом странном месте, в этой… Проходящие смотрели на неё с открытым интересом, из-за чего румянец её никак не хотел сходить с лица. Тогда она отвернулась к окошку, чтобы хоть мнимо скрыться от них, но… В полумраке улицы суетились тёмные: стражи волокли Гохию, как мешок с чем-то ненужным и отслужившим своё. Она брыкалась, что-то вопила…

Но Маэль лишь небрежно поправлял цепь на манжете и искоса… искоса смотрел на Некрию.

Урок пятьдесят второй

С каждым новым шагом воздух становился прохладнее, — как будто дворец сам разделял свои покои на парадные и тайные, и в тайных дышал иначе.

Ноктифер шёл быстро. Он почти бежал — насколько можно было бежать по мраморным плитам, не поднимая шума. Подарок для отца он нёс в правой руке — узкий, тяжёлый футляр, обтянутый тёмной кожей, с серебряной застёжкой. И хоть смотрел он перед собой, но когда перед ним возникла Морэн, всё равно едва не налетел на неё. Она стояла посреди коридора и тяжело дышала, словно бежала за ним следом и никак не могла догнать, а теперь жалела, что растратила на это последние силы.

— Бабушка, — сказал Ноктифер отходя. — Что ты здесь делаешь?

— Эта девчонка, — сказала она, откашлявшись. — Она тенир.

Футляр скрипнул в его руках.

— Что?

— Ты слышал. Ты знаешь, кто такие тениры. Ты знаешь, что они делают. Она…

— Да-да, — в его голосе прозвучала усталая, почти издевательская насмешка. — То же самое ты говорила про матушку. Так что да, я верю. Вполне. Тенир.

Он хотел обойти её, но Морэн, словно его отражение, шагнула следом.

— Ты не веришь мне.

— Я верю тебе, — кивнул он, начиная раздражаться. — Просто мне всё равно.

— Тебе не всё равно!

Она шагнула к нему и ткнула кривым пальцем в грудь.

— Ты сам не понимаешь, что с тобой происходит, верно? Ты не можешь есть, не можешь спать, не можешь думать ни о чём другом. Это чары! Тениры пускают их, как щупальца. Они высасывают всё живое. А ты даже не замечаешь, как становишься пустым.

В его взгляде — в тёмных, глубоких глазах, унаследованных от отца, — что-то сверкнуло.

— Ты хочешь сказать, — произнёс он медленно, — что я не сам выбрал её? Что она меня заставила?

— Я хочу сказать, что она тебя использует.

— Нет.

Скрип противней прежнего.

— Она не использует меня. Она меня… — он запнулся, подбирая слово. — Она ничего от меня не хочет.

Палец Морэн дрогнул. В глазах мелькнуло разочарование.

— Ты уже под её чарами, — сказала она тихо. — Ты сам не видишь. Она оплела тебя, как паутиной. И ты не выберешься. Никогда. Тениры…

— Это называется иначе, — голос его был уже не просто твёрдым, он был ледяным. — То, что ты называешь «чарами». То, что ты называешь «паутиной». То, что ты называешь «тениром»... Это называется иначе.

Он сделал шаг к ней. Один. Но этого хватило, чтобы она отступила и выставила перед собой дряхлые руки.

— Это называется«любовь», бабушка.

Её губы дрогнули — что-то куда хуже улыбки.

— Тогда ты глупец. И ты пожалеешь.

Ноктифер больше не мог это выносить, поэтому едва ли не оттолкнул её от себя, когда она вновь встала у него на пути. Пошёл быстрее прежнего, поэтому едва ли не прошёл мимо нужной колонны. Молча Некрию снял, но не поставил на пол, а закинул на плечо.