И тут он услышал стук — глухой, как будто стучали не в дверь, а куда-то в стену. Он не сразу понял, что это. Не сразу отреагировал. Просто стоял, глядя в пустоту, и ждал, когда этот звук исчезнет. Но звук не исчез. Он повторился. Потом ещё раз. Потом дверь приоткрылась — чуть-чуть, на палец, — и чуть погодя в щели показалась голова.

— Ваше высочество?

Он не отреагировал. Не обернулся. Не сказал ни слова.

Некрия помялась, однако всё же вошла на цыпочках, как будто боялась, что пол под ней провалится. Дверь закрыла тихо. Прошла пару шагов. Остановилась. Посмотрела на его напряженную спину и…

Он перехватил её руку раньше, чем она успела что-то сказать.

Резко Ноктифер развернулся, и прежде чем она успела понять, что происходит, он притянул её к себе и поцеловал.

Он не понял, что это реальность, а она и не сопротивлялась. Ноктифер думал, что это сон, что это бред. Что это его собственное безумие, которое наконец нашло выход. Он целовал её так, как будто хотел выпить её всю — до дна. Как будто хотел запомнить вкус её губ навсегда, ведь наслаждение это было таким редким и недостижимым.

Провёл рукой по её спине, к себе прижал. Потом качнулся назад — и они упали. Он целовал её шею. Ключицу. Плечо. Везде. Он не мог остановиться. Он не хотел останавливаться. Стянул платье с её плеча — ткань затрещала. Потянул ниже — Некрия не дала. Он начал расстёгивать ширинку. Пальцы дрожали. Дыхание сбивалось.

Когда он начал спускаться под подол, она всё же схватила его за рога и что было силы потянула за них вверх.

— Я… я пришла не за этим.

И он… пришёл в себя. Отпрыгнул от неё, как от огня, руки за спину спрятал, встал и отвернулся. Лицо зажгло: стыд стал выкорабкиваться из глубины его тёмной души.

Он больше не смотрел на неё. Не мог. Просто стоял, спиной к ней, и пытался привести себя в порядок. Пытался дышать. Пытался не думать о том, что только что произошло. Пытался не думать о том, что он всё ещё хочет её. Что ничего не изменилось. Что желание никуда не делось — оно просто взяло таймаут, чтобы разгореться и захватить его с новой силой.

Некрия тоже встала. Поправила платье. Попыталась сложить волосы — но руки дрожали. Тоже на него не смотрела, и тоже не могла дышать.

— Г-где королева? — спросила она наконец почти шёпотом. — Мне… мне нужно с ней встретиться.

Он не обернулся. Не мог. Стоял, глядя в стену, и говорил — ровно, насколько мог:

— Время позднее. Скорее всего, она в покоях.

— Н-нет.

Он чуть помолчал. Потом добавил — всё так же, не оборачиваясь:

— Может быть, у отца.

— А… м-может быть, есть ещё предположения?

Он усмехнулся и сказал:

— Тогда, может быть, в саду.

Она кивнула. Потом поняла, что он не видит и прошептала:

— Спасибо.

И нерешительно она пошла к двери, как будто ждала, что он что-то скажет вслед. Но он молчал, да и не обернулся, когда она тихо вышла.

По коридору она почти бежала. Прижимала ладони к пылающим щекам, улыбалась самой искренней глупой улыбкой и сгорала. Сгорала от того, что произошло. От того, что могло произойти. От того, что она сама остановила. От того, что… хотела не останавливать.

Ночной отрезвляющий воздух ударил в лицо. Она вдохнула полной грудью. Потом ещё раз. И пошла к саду, но дойдя до поля с люпинами, остановилась. Серые, призрачные, они колыхались под ветром, как нескончаемое море пепла. И на краю этого поля, у самой кромки, сидела Лили.

Некрия не решалась подойти. С минут десять, — а, может, и больше, она стояла в тени старой яблони, на самой границе сада, и смотрела на Лили тайком. Та сидела на земле и не двигалась.

Некрия слышала терпкий запах вина даже отсюда. Возможно, именно он вселил ей уверенности, и она сделала шаг. Ноги двигались сами, как будто не спрашивая разрешения у разума. Она шла медленно, почти на цыпочках, стараясь не шуметь. Но Лили всё равно услышала — или почувствовала. Не обернулась., а только чуть склонила голову набок, как будто прислушиваясь, и протянула назад пустой бокал.

Некрия подошла ближе. Взяла бокал из её руки, стараясь не касаться пальцев, но всё равно коснулась, и почувствовала, какие они холодные.

— Налить?

Некрия просто чуть кивнула и присела рядом.

— Меня не интересует, кто ты, если честно.

Некрия поджала губы и уронила взгляд в бокал.

— Совсем не интересует, — продолжила Лили, глядя на цветы. — Кем бы ты ни была. Откуда бы ни пришла. Чья бы кровь ни текла в твоих жилах. Мне всё равно.

Она сделала ещё глоток. Потом наклонилась в сторону и взяла с земли салфетку.

— Она… она не привела бы в мой дом…

— Я хотела бы ещё раз извиниться, — выпалила Некрия на одном дыхании. — З-за всё!.. З-за то, что не сказала. За то, что скрывала.

Лили медленно повернула на неё голову.

— Извиниться? Передо мной?

Лили отвернулась, допила бокал и поставила его на землю — рядом с бутылкой. Её взгляд снова был устремлён на люпины.

— Он до сих пор уверен, — сказала она тихо, — что у меня аллергия на эти прекрасные цветы.

Некрия чуть расслабила пальцы, чтобы бокал осторожно лён ей на платье.

— Ваше Величество верит каждому вашему слову. Потому что… потому что он безумно вас любит.

Лили протяжно вздохнула. Наклонилась и снова налила себе вина. Рука дрогнула — совсем чуть-чуть, — и несколько капель упали на землю, как тёмные слёзы.

— Если бы это было так, — сказала она, — он бы не опускал меня до такого уровня.

Она поднесла бокал к губам. Отпила.

— Чтобы я просила любовного совета у… — она запнулась, подбирая слово, — …у тебя.

Некрия дрогнула. Вспомнила, эти странные «случайные» встречи с королевой, эту беспочвенную доплату за воздух.

— Это нечестно, — сказала Некрия тихо.

— Что именно?

— Всё это. То, что вы так говорите. То, что вы…

Она замолчала. Не знала, как сказать. Не знала, как объяснить. И… и плевать, что неправильно.

— Я бы хотела вам рассказать всё, что рассказала мне Берта, — сказала она наконец. — И всё, что знаю сама.

Лили озадаченно покосилась на неё, медленно отвела взгляд на цветы и… кивнула. А в это время — высоко, в окне кабинета, — стоял Маэль.

Он смотрел на них и не слышал слов. Но он видел, как Лили пьёт. Как она наливает ещё. Как она смотрит на пальцы, как роняет взгляд на землю. Он видел всё. И ничего не мог сделать.

— Ваше Величество? — за его спиной раздался тихий, боязливый голос.

Он не оторвался от наблюдения за ними.

— Подготовить ванну для вас и королевы?

— Не сегодня, — тихо, словно уговаривая себя же, ответил Маэль. — У королевы и так слабое здоровье, чтобы выдерживать мой натиск несколько… дней подряд.

Урок пятьдесят первый

Утро четверга началось с хаоса: коробки, ленты, слуги вперемешку с мешками еды и украшений. Из-за царившей суматохи Некрию несколько раз чуть не сшибли. Первый раз — служанка с огромным тазом, из которого сыпались бусины. Второй раз — двое гримов, тащивших огромное зеркало. Третий раз — кто-то с подносом, уставленным крошечными пирожными, которые пахли миндалём и жжёным сахаром. Некрия шарахалась в стороны, извинялась, прижималась к стенам — но всё равно чувствовала, что это не они ей мешают, а она им.

Всю ночь она просидела с Лили. Они о пустяках, о прошлом, о том, что никогда бы не случилось, и том, что, увы, произошло говорили. Лили пила, Некрия почти не притрагивалась к вину — но всё равно пошатывалась от чего-то, что высасывало её изнутри.

В голове крутились обрывки фраз и лица. Да, всё смешалось — разговор с Лили, документы в кабинете Маэля, слова Берты, Ноктифер… Всё это накладывалось одно на другое и не давало сосредоточиться даже на пути к покоям.

«Если всё вскроется, — сказала Лили в ту ночь, глядя на люпины, — меня вышвырнут вон. Я же безродная, поэтому не имею права быть здесь».

Некрия остановилась. Прислонилась к холодной стене. Закрыла глаза.