Хозяйка выбежала навстречу, но Лили равнодушно прошла вглубь зала и заскользила пальцами по тканям.

— Вот это, — сказала она, вытаскивая платье песчаного цвета. — И вот это. И то, что висит у окна.

Некрия осторожно отступила к тени стеллажа со шляпками.

— Иди сюда.

Некрия покорно подошла. Лили приложила платье к её фигуре, чуть склонила голову набок и прищурилась.

— Неплохо, — кивнула она. — Тебе идёт.

Она передала платье хозяйке и взяла следующее — малиновое.

— А это?

— Кра… красивое.

— Примерь.

Некрия взяла платье и закрыла за собой шторку. Спрятавшись за ней, она тут же прижалась к стене. Ткань соскользнула с её рук — они тряслись. Некрия бы и не прочь следом упасть, но там, за мнимой преградой, такого её поступка не оценят. Да и Лили ещё во дворце дала понять о времени.

Она вышла из примерочной примерно через минуту. Лили стояла у зеркала, держа в руках ещё одно платье — светло-голубое с открытыми плечами.

— Недурно, — сказала она, глядя на Некрию. — Но и не идеально.

Некрия не решалась поднять глаз.

— А как тебе это? — спросила Лили, чуть качнув светло-голубое платье.

Чудом и лишь на долю секунды Некрии удалось перебороть себя и взглянуть в сторону Лили.

— Оно... — начала она и запнулась. — Оно красивое.

— Но? — Лили чуть подняла бровь.

— Но не моё.

Лили улыбнулась — почти по-настоящему.

— Иногда то, что не наше, оказывается самым нужным, — хмыкнула она. — Мы просто этого не знаем.

Королева вернула платье хозяйке и подошла к Некрии ближе. Наклонилась, будто поправляя складку на её плече, и как бы невзначай обронила:

— Как ты думаешь, можно ли простить того, кто тебя не замечал? Даже... Допустим, если он изменился.

Некрия растерянно уставилась на пуф.

— Это так, — иронично покачала головой Лили. — Мысли вслух.

И вдруг Лили замерла: её взгляд скользнул по улице, по окнам, по прохожим — и остановился. Она чуть улыбнулась, а затем обернулась к Некрии.

— А он нетерпеливый.

Некрия обернулась: за стеклом, на улице, стоял Ноктифер. Когда их взгляды встретились, он растерянно отлип от витрины, отвернулся, но уходить не спешил.

— И когда ты собиралась мне рассказать?

Некрия замерла.

— О чём вы?

Она обернулась на Лили, на её улыбку, на её взгляд — и вдруг ей показалось, что та знает.Всё— до мельчайших подробностей. Тем более, когда это коснулось самого драгоценного — воспоминаний.

— Я... — начала Некрия не своим голосом. — Я не хотела... Я не знала... Про... пр... стите...

Слёзы подступили к горлу, ноги задрожали. Она рухнула на колени — прямо там, в бутике, среди платьев и зеркал, — и закрыла лицо руками.

— Простите меня, — прошептала она. — Я н-не хотела. Я не знала. Я... я не хотела быть вами. Я!.. я говорила Берте, но она!.. Я лишь... Я!..

Тишина. Некрия слышала только собственное дыхание и стук собственного сердца. Она не смела поднять глаза. Не смела посмотреть на Лили. Не смела дышать. Она только плакала и плакала, словно ища в этом жесте спасения.

Лили присела перед ней. Пальцами она коснулась её подбородка. Мягко, но настойчиво подняла её лицо. Некрия... ей пришлось открыть свои заплаканные глаза: Лили смотрела на неё уже без улыбки и насмешки.

— Прикуси язык.

Урок сорок восьмой

Лили стояла посреди затхлого помещения, скрестив руки на груди, и смотрела на Берту сверху вниз: не как королева на подданную, а, скорее, как судья на обвиняемую.

— Не перестаёшь удивлять.

Берта, стоявшая у своего стола и державшаяся ладонями о его столешницу, ничуть не изменилась в лице.

— Не понимаю о чём вы, ваше....

— Сбор трав? — Лили чуть подняла бровь. — Громогласная птица под крыльцом? Тенистый берег? Изен?

— Я дала ей жизнь.

— Жизнь? — Лили усмехнулась, но губы её дрогнули в обратную сторону. — Чью жизнь, ма-мень-ка?

Некрия, сидевшая между ними и разделявшая их, словно ярко красная атласная лента, сжалась на стуле.

— Ты не имела права наэто, — становился всё твёрже голос Лили. — И на меня тоже.

— Если вы так говорите, моя королева, — в голосе Берты впервые мелькнуло что-то похожее на эмоцию. — Я готова понести любое наказание.

— Наказание? — Лили шагнула вперёд. — С этим ты и сама справляешься отлично.

— Как скажете.

Лили сделала ещё шаг, всплеснула рукой и, словно резко передумав, отвернулась. Плечи её впервые дрогнули, а тон стал мягче, хоть и не лишился своей горькой обиды.

— Казнь?

— Как велит ваше величество.

— Вечные муки?

— Сочту за честь.

— Сжечь, — прошептала Лили. — Сжечь это чёртово место.

— Приму как…

— Прекрати! — вскрикнула Лили и пригрозила пальцем. — Прекрати притворяться, будто тебе не плевать!

Некрия, сама того не помня, закрыла уши ладонями и зажмурилась. А когда в себя пришла и убрала их с лица, услышала почти беззвучное от Берты:

— Не в моих правилах спорить с господами.

Лили замерла. Её лицо побледнело, и на мгновение маска надменности сползла, обнажив что-то другое — что-то, что она так старательно прятала.

— Скажи, — также вполголоса ответила она. — Воспитать дочь под себя оказалось удобней, да?

Лили даже не взглянула на Некрию, что уже едва не забилась в угол. Всем своим вниманием, всем нутром она вцепилась в губы Берты, словно хотела поймать слова быстрее, чем те сорвутся с её языка.

— Ваше ве…

— Да назови ты меня уже дочерью!

Некрия вновь сжалась. Повисла недолгая тишина, разорвала которую Берта спокойным, но холодным тоном:

— Прошу прощения, госпожа, это невозможно, так как у меня нет и никогда не было детей.

Лили в мгновение сорвалась с места: быстрым и решительным шагом она дошла до двери, не остановилась, не обернулась — а просто исчезла.

Зато на место ей пришло молчание. Оно стягивало горло Некрии, но та упорно продолжала глотать воздух. Оно давило на кисти, но Некрия настойчиво держала в пальцах платье. Оно тянуло глаза к полу, но она… она не могла отвести их от Берты.

Наконец Берта медленно выдохнула, устало опустилась на стул и откинулась на спинку. Её лицо на мгновение стало старше, чем было. Гораздо старше.

— Почему ты ещё не пошла за ней?

Некрия вздрогнула.

— И не пойду.

Берта, что едва прикрыла глаза, тут же их открыла, чтобы посмотреть на Некрию.

— Я что, с-смерти ищу? — начала та оправдываться. — Она всё знает.

Берта смотрела на неё ещё мгновение, а потом медленно покачала головой.

— Если бы это было так, — сказала она. — Разговор этот закончился бы иначе.

Некрия нахмурилась.

— Что это значит?

— Это значит, — Берта вновь прикрыла глаза, — что правда у всех своя.

— Тогда объясни мне, что я только что услышала? Почему она…

— Потому что это было, — перебила Берта. — Было, но слишком давно.

Она протяжно вздохнула.

— Много лет назад мне представился шанс, и я воспользовалась им.

Она сделала паузу. Откинулась на спинку стула. Её пальцы в воздухе очертили невидимую линию — жест, который ничего не значил и в то же время значил слишком многое.

— Я была молода и бедна. Бралась за любые заказы — что-то добывала, где-то кого-то подменяла. Так я познакомилась с одним… тёмным. Разреши мне опустить подробности нашего знакомства, но на свет появился цветок. Настоящий цветок в этом поганом мире.

Некрия замерла.

— И уже тогда я понимала, что там, на этих болотах, ей не место. Я хотела для неё другой жизни, поэтому пока девочка росла, я работала с двойной силой, чтобы вытащить хотя бы её. А потом… — Берта запнулась, — …подвернулся шанс. Неприятный, но я им воспользовалась. Это было выгодно для нас всех.

Она словно на секунду провалилась в то время.

— Одно дело — богатство, — продолжила Берта. — Другое — влияние. А влияние даёт только брак. Достойный брак светил только аристократам. И чем влиятельней союз, тем интересней твоё жалкое существование. Гохия метила в любовницы прошлого Владыки, но, когда тот скоропостижно скончался, невесту стали искать его отпрыску. Гохия была старше, поэтому нужен был кто-то… подходящий. А у неё в кармане вместо козыря — сын. Понимаешь к чему я?