— Она здесь по моему приглашению. Если у кого-то есть возражения, я готов их выслушать. Лично.

Некрия почувствовала, как все взгляды переметнулись с неё на него. Она не знала, что чувствовать — страх, облегчение, удивление. Лучше бы он вообще ничего не говорил.

Морэн медленно взяла приборы и, промолчав с минуту, всё же выдавила сухое:

— Как пожелаешь.

Ноктифер же не отвёл взгляда. И то ли с непривычки, то ли утро и правда было особенно-странным для каждого сидящего здесь — Морэн первая опустила глаза. Она отложила приборы, взяла бокал с водой, сделала глоток и откашлялась.

Некрия, всё ещё не веря в то, что произошло, медленно опустилась на место рядом с ним. Не смотрела на него — она прожигала взглядом свои руки, сжатые на коленях, и чувствовала, как внутри неё что-то дрожит. Его рука под столом мягко коснулась её пальцев, из-за чего она замерла.

Завтрак продолжился. Слуги бесшумно разносили ароматные блюда, с разных сторон стало раздаваться то шуршание ног, то салфеток, то тихий смешок.

— Ты сегодня особенно молчалива, — негромко обратился Маэль к Лили. — Что-то случилось?

Лили подняла на него глаза и лукаво улыбнулась.

— Ничего, — ответила она. — Просто наслаждаюсь моментом.

Маэль не ответил, но его взгляд задержался на ней на мгновение дольше, чем обычно. Он взял хлеб, отломил кусочек и макнул его во что-то тягучее. Гохия, с силой сжимавшая вилку, не заметила, как проткнула кусок птицы до лязга тарелки.

— Сегодня выдалось любопытное утро, — заговорил Унсин сам с собой, но так, чтобы все сидящие за столом услышали его речь. — Интересно, что принесёт нам вечер.

Никто не ответил, словно занят был чем-то своим, более важным. Лишь Морэн единожды чуть приподняла подбородок, словно готовая «что-то» оскорбить, но взгляд её, устремлённый на сына, выдавал ту её редкую уязвимость, которую за столом заметила только Некрия, — и то, потому что почти не притронулась к еде.

Когда завтрак подошёл к концу, все суетливо начали подниматься со своих мест. Некрия встала последней, чувствуя, как ноги её вновь стали подкашиваться.

— Спасибо, — сказала она тихо Ноктиферу, избавляясь от его руки. — За то, что…

— Я сделал это не для того, чтобы ты меня благодарила.

Она улыбнулась, задержалась, точно дожидаясь его, поэтому в коридор они вышли вместе. Некрия ощущала, как напряжение, копившееся внутри весь завтрак, начинает понемногу отпускать. Она перевела дыхание, и в этот момент мимо неё прошёл Маэль: уверенно и быстро, но когда поравнялся с Ноктифером, на мгновение замедлился:

— Зайди ко мне. Один.

Ноктифер кивнул, перевёл взгляд на Некрию, словно ожидая одобрения. Она чуть заметно кивнула, и этого правда оказалось достаточно.

В кабинете Маэля всё было по-прежнему — стопки документов, книг, диковинных вещей, — кто-то явно начал отправлять подарки заранее. Маэль сел за стол и разложил перед собой бумаги — те самые, которыми Ноктифер занимался последние дни: отчёты по северным провинциям, списки поставок, расчёты налогов.

— В третьей колонке ошибка. Проверь цифры, — говорил он сухо. — Это уже второй раз, когда ты допускаешь эту неточность.

Ноктифер кивнул, обещая исправить. Он слушал, но мысли его были заняты другим —её взглядом, её тающей улыбкой, тем, как она сжала его руку под столом. Он почти не слышал слов отца, только их звук, от которого клонило в сон.

И вдруг его взгляд упал на край стола. Там лежала стопка небольших карточек, размером с карманные часы.

Он протянул руку и взял одну из них, почти машинально, не думая. На ней оказалась свежая зарисовка, которую он чуть смазал пальцем, — силуэт искривлённого дерева, ветви которого тянулись к небу, как руки. Линии были лёгкими, будто их рисовала рука, привыкшая к самому тонкому перу. И внизу, маленькая подпись, почти неразличимая:«Лилия здешних вод».

Он перевернул карточку, но с другой стороны было пусто. Он взял следующую — пейзаж, поле, те же слова. Ещё одну — силуэт животного у водопоя. И снова — та же подпись.

— Что ты там нашёл? — голос Маэля вырвал его из оцепенения.

Ноктифер поднял голову, но не глаза. Он не знал, что сказать. Он не хотел говорить правду, но и лгать отцу было… опасно.

— Просто… старые рисунки, — сказал он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Я и забыл, что матушка рисовала.

Маэль не сказал ни слова — просто кивнул и вернулся к бумагам, давая понять, что разговор окончен. Ноктифер же вернул карточку на место, положил на неё первый попавшийся документ и не заметил, как перебил отца:

— Я могу идти?

Маэль кивнул, не поднимая глаз. Но всё же добавил:

— Завтра жду исправленные отчёты.

Ноктифер вышел из кабинета спокойной и даже расслабленной походкой, но чем ближе он подходил к собственным покоям, тем больше его шаг походил на бег. В его спальне всё ещё был беспорядок — сам ведь запретил слугам переступать за порог. Поэтому найти что-либо — было тем ещё вызовом.

Перерыл шкафы, ящики, старые коробки, заглянул под кровать, в углы, где годами скапливалась пыль. Он почти потерял надежду, когда его пальцы наткнулись на что-то твёрдое, задвинутое под кровать.

Это была старая шкатулка. Деревянная, потёртая, покрытая слоем пыли. Он вытащил её, сдул пыль и открыл. Внутри лежали десятки карточек. Все с рисунками. Все с подписью«Лилия здешних вод». Он не стал разбирать их —просто закрыл шкатулку, взял её и пошёл к ней.

Так, меньше, чем за пару минут, он пересёк сад, гостевой дворец и с грохотом ломился в знакомую дверь. Некрия открыла почти сразу, хоть и перепуганная до чёртиков.

— Я знаю, что значит«Лилия здешних вод», — сказал он хрипло. — Вернее, я знаю, кому принадлежат эти слова.

Он протянул ей шкатулку, зашёл в спальню и захлопнул за собой дверь. Пока он спешно расхаживал по спальне, она взяла её, открыла, и когда увидела рисунки и подписи, её глаза расширились от удивления.

— Я… уже видела такое, — прошептала она. — Я видела такие же рисунки.

Ноктифер остановился.

— Это невозможно.

— Я видела их!..

— Это тайное хобби моей матушки. Она рисовала их для себя. Никто не знал о них. Никто, кроме меня и отца.

Но Некрия, перестав скрывать испуг, отрицательно покачала головой.

— Я видела их, — повторила она. — Это точно… Это были они.

Ноктифер сорвался с места, подошёл к ней, шкатулку забрал, чтобы ещё раз перебрать её содержимое, но ничего не изменилось — буквы по-прежнему были на своих местах.

— Где? — спросил он почти беззвучно, возвращая шкатулку Некрии. — Где ты их видела?

Она подняла на него глаза — такие же растерянные, как и у него.

— В агентстве, — тихо сказала она. — У… Берты.

Урок сорок четвёртый

Некрия смотрела на потёртые ступени, на пыльные окна, за которыми угадывался знакомый беспорядок, на лужи, что не успевали просыхать и уже давно стали частью Агентства.

Ноктифер вышел из кареты первым. Он не оглянулся на неё, но задержался у открытой дверцы, подавая руку. Некрия перевела на неё взгляд, смутилась немного, словно даже не прикасаясь, чувствовала жар его пальцев. И опередив глупую борьбу с «нельзя» и «надо», положила свою ладонь сверху.

— Готова?

Некрия одним лёгким движением спрыгнула на землю, кивнула и потянула на себя руку. С сопротивлением столкнулась, — хоть и на долю секунды, и принялась приглаживать платье.

— Я рядом.

«Это не успокаивает», — так и хотелось ей сказать, но она лишь молча кивнула и одарила его едва заметной улыбкой.

Они вошли в агентство без единого звука, словно нарочно раскрывая своё намерение — воры ведь именно так поступают? Берта по-прежнему сидела за своим столом, барахла на котором, казалось, прибавилось с лихвой.

— Госпожа… Берта, — откашлялась Некрия. — Мы вернулись по поводу подарка для Владыки. Вы обещали найти что-то подходящее.