Ноктифер сидел, отвернувшись к окну, и не двигался. Ни один мускул не дрожал, ни один вздох не выдавал, о чём он думает. Только пальцы, сжимавшие колено, заметно подрагивали, выдавая напряжение, которое он так тщательно прятал.

— О чём вы думаете? — наконец не выдержала Некрия.

Ноктифер нехотя повернул голову. Вот только его глаза смотрели сквозь неё.

— О подарке, — ответил он ровно. — О чём же ещё?

Она кивнула, принимая ответ. А он снова отвернулся к окну, и его взгляд ушёл в серую муть за стеклом.

Некрия погрузилась в свои мысли, пытаясь придумать, что можно подарить человеку, которому подвластны земли, жизни и судьбы. Что можно найти в жалком городке, в пыльных лавках, где торгуют безделушками, лживыми побрякушками и фальшивыми древностями, чтобы это было достойно его? Разве такие вещи не заказывают где-то извне? Разве у королевской семьи недостаточно связей с торговцами? Да и сам подарок — не вещь, а символ. Что-то статное, величественное, искреннее. Подарок от сына. Сын должен дать отцу не просто дорогую безделушку, а…

— Некрия.

Она почувствовала тепло на своей руке — его пальцы мягко коснулись её запястья.

— Мы приехали.

Она вздрогнула и отдёрнула руку быстрее, чем успела подумать. Испуг — рефлекс, вбитый в подкорку годами. Но когда она подняла глаза, его рука уже исчезла. Он отвернулся в сторону, чтобы скрыть обнажившиеся эмоции.

Ноктифер вышел первым, легко спрыгнув на мостовую. А когда она появилась в дверном проёме кареты, замирая на ступеньке, он протянул ей не руку, а локоть. Холодный, вежливый, безопасный локоть, обтянутый тёмной тканью, за который можно ухватиться, чтобы не упасть. Некрия взялась, чувствуя через ткань его напряжение. Он стоял неподвижно, глядя куда-то вперёд. Она отпустила локоть, едва ступив на мостовую. Рука его дёрнулась, будто хотела удержать её на этих склизких камнях, но он едва заставил её замереть.

Они пошли по улице молча. Она — чуть впереди, он — рядом, но на полшага позади, как… совершенно было не положено.

Первая лавка — антикварная, с тяжёлой дубовой дверью и засиженным мухами окном. Внутри пахло старостью и мышами. Продавец — юркий грим с редкими седыми волосёнками, зачёсанными на лысину, и такой же козлиной бородкой, заблеял:

— Господин! Госпожа! Прошу, прошу! Для такой прекрасной пары у меня найдётся всё, что душе угодно! — он обращался к ним обоим, но глаза его то и дело скользили по Некрии, задерживаясь дольше, чем следовало. — Редкие древности! Амулеты на счастье в любви! Для вашей спутницы, господин, есть чудесные подвески, они подчеркнут её красоту...

Ноктифер молчал, обводя взглядом пыльные полки. Его челюсти были сжаты так, что желваки ходили ходуном.

— Вот, взгляните! — грим вытащил из-под прилавка подвеску с мутным камешком и протянул её Некрии. — Примерьте, милая, это специально для таких молодых и свежих...

Некрия вежливо улыбнулась, взяла подвеску, чтобы рассмотреть.

— Не смей к ней прикасаться, — голос Ноктифера прозвучал тихо и холодно.

Продавец отдёрнул руку, как ошпаренный.

— Я… я только хотел предложить...

— Ты с ней разговариваешь, — перебил Ноктифер, делая шаг вперёд и заслоняя Некрию собой. — Ты… на неё смотришь.

— Господин, я не хотел...

— Пойдём — повернулся Ноктифер к Некрии. — Или тебе по вкусу? Я могу…

— Н-не стоит, — попятилась она к двери. — Оно слишком громоздкое. И я не... Пойдёмте!..

Ноктифер поспешил следом. Выйдя из лавки, он запустил руку в волосы, и тяжело вздохнул.

— Все на тебя пялятся, — прошептал он. — Все лезут.

— Вы что-то…

— Идём, — перебил он устало. — Идём дальше.

Вторая лавка — ювелирная, побогаче, со стеклянными чистыми витринами. Продавец — самоуверенный грим с холёными усами, которому Некрия не раз передавала заказанные им камни у Берты.

— Знакомые лица, — проигнорировал он Ноктифера, обращаясь прямо к ней. — Уже вернулась? Я слышал, ты во дворце подраба…

Он встретился взглядом с Ноктифером и тут же, побледнев, заметался, выкладывая на прилавок броши, перстни и запонки. Ноктифер окинул их быстрым взглядом.

— Это всё? — спросил он с нарастающим раздражением.

— Господин, это лучшие образцы...

— Идём.

— У Нурона действительно качественные вещи, — поспешила Некрия за ним. — Берта, то есть госпожа является одним из поставщиков материалов для его драгоценно…

— Кто?

Он остановился, чтобы придержать дверь.

— Берта — имя госпожи, на которую я работаю. Её аге…

— Нет, другое.

Некрия обернулась на продавца за прилавком, что, казалось, до сих пор не сменил позы и не мог оторвать от них глаз.

— Нурон? — будто назло ему она указала на продавца. — Нурон — хозяин этой лавки.

Нехотя Ноктифер взглянул на него, сжал дверь и, ничего не говоря, пошёл дальше по улице. Так Некрия оказалась за его спиной. И только теперь она заметила: он то и дело чуть поворачивает голову, ловя её отражение в витринах, следя, не отстала ли она. Его плечи были напряжены, руки сжаты в кулаки, но он не оборачивался.

Третья лавка — оружейная. Продавец — старый тёмный с треснутым рогом, — встретил их настороженно, но почтительно.

— Некрия? Давно же ты…

— Уходим.

— Но вы ведь даже не взглянули, — тихо воспротивилась она. — У Демиха шикарное…

— Не хочу знать.

Так они прошли почти все лавки на главной улице. На памяти у Некрии осталась последняя: самая дальняя, самая скромная, без вывески, но с пыльными окнами. Лавка, которую все в округе звали«агентством».

Урок тридцать первый

Агентство встретило их привычным хаосом — тем особенным, въевшимся в стены беспорядком, который уже не столько отражал деятельность, сколько стал частью интерьера. Берта сидела за своим столом, утопая в бумагах, свёртках и коробках так плотно, что сама она казалась лишь деталью этой гигантской конструкции. Она даже не подняла головы на звук открывшейся двери — только бровь дрогнула, обозначая, что посетитель замечен и будет рассмотрен, если до него дойдёт очередь.

Но Некрия заметила не это. Её взгляд почти сразу врезался в угол помещения — тому самому, где раньше зияла дыра в обоях, а теперь её скрывало нечто невероятное: охапка перьев почти в потолок — огненно-рыжих, с алым отливом на кончиках. Они мягко светились в полумраке, отбрасывая на стены тёплые отсветы.

— Бер! — выдохнула Некрия, забыв обо всём на свете. — Это… это же…

— У господина с Окраин был экзотический заказ, — Берта наконец подняла глаза, в глубине которых мелькнуло что-то похожее на гордость. — А у одной из дочерей маркграфа как раз закончилась линька. Я вовремя выкупила всю партию.

Некрия подошла ближе, протянула руку, но не коснулась — только провела пальцами в воздухе, чувствуя исходящее от перьев тепло.

— И для чего они ему? Бесполезные же.

Берта вздохнула, но ответить не успела: Ноктифер всё это время бесшумно двигавшийся по периметру кабинета, случайно задел плечом раритетную оконную раму.

— Прошу прощения, — он вернул её в исходное положение и оторвал от края небольшую этикетку. — Я отвлёкся на эти подписи к… товару.

Берта прищурилась — сильно, до морщин, — будто пыталась разглядеть сквозь полумрак кабинета незнакомца, позволившего себе слишком много в её владениях. Потом медленно опустила руку на стол, нашарила очки, надела их — и очень громко вздохнула.

Она встала с достоинством, но Некрия заметила, как дрогнули её пальцы, опирающиеся на стол, как на миг она поджала губы.

— Ваше Высочество, — с полуулыбкой обратилась к нему Берта. — Какая честь. Чем обязаны?

Ноктифер только махнул рукой — небрежно, сверху вниз, — мол, сидите, не вставайте, церемонии сейчас ни к чему. Его взгляд скользнул по стене, по полкам, по окну — и снова вернулся куда-то в сторону, лишь краем зацепив фигуру Некрии.

Едва Берта села, как Некрия тут же подскочила к ней и зашептала сбивчиво на ухо: