— Надо бы проветриться, — усмехнулась она. — А то ни к чему хорошему это не приведёт… Ай!..
— Прошу прощения.
Некрия потёрла ушибленный лоб, фыркнула. И лишь захлопнув дверь, до неё наконец дошло, в кого она врезалась.
— Я вас не заметила! — залепетала она, обращаясь к Ноктиферу. — Вы не должны были тут… То есть, это я не должна была вас не заметить!.. А вы…вы не то чтобы…
— Всё в порядке.
— Да нет же!..
Мысли, которые минуту назад наотрез отказывались приходить, теперь атаковали её сплошным потоком.
— Вам ведь нельзя сюда! То есть, можно, это же ваши владения… Но ваш статус!..
— Мой статус? — переспросил он.
— Да-да! — она кивнула и понизила голос до шёпота. — А то подумают, что вы…
Рот её сам собой закрылся. Улыбка дрогнула и сползла с лица.
— Придумала!
Ноктифер одобрительно хмыкнул и наклонился, подставив ухо.
— Я придумала, чем мы займёмся!
Уголок его рта дёрнулся, повторив движение бровей. Взгляд упёрся в стену напротив.
— Пойдёмте!
Ноктифер проводил взглядом удаляющуюся девушку в полнейшем недоумении.
— Слухи сами себя не распространят.
Она поманила его рукой и тут же скрылась. На его же лице на мгновение застыли облегчение и… лёгкая досада. Нехотя он расправил плечи, скользнул взглядом по запертой двери, затем — по лестнице — и быстрым шагом бросился вдогонку, настигая бормочущую что-то под нос заговорщицу. Та, не успев сойти со ступеней на пороге, тут же принялась излагать суть.
— Насколько мне известно, дворец редко принимает гостей, — тараторила она. — Да и Вы на приёмах почти не появляетесь.
— Матушка не…
— Не хочет лишних слухов! — подхватила она. — Но что, если наш план — как раз обратное? Появляться в нужных местах в нужное время. Бросить пару-другую нелестных фраз, совершить несколько сомнительных проступков…
— Вроде того, что часом ранее?
— Возмо-о-ожно, — протянула она с хитрой усмешкой. — И тогда все сами догадаются, почему вас так долго скрыва…
Их разговор прервали несколько слуг, с трудом тащивших разобранные части статуи. Замедлившись у входа, они стали невольными слушателями. Некрия случайно встретилась взглядом с одним из них — и оба тут же отвели глаза. Суета вокруг мгновенно сменилась наигранной неспешностью: они принялись перекладывать тяжесть с плеча на плечо, увлечённо разглядывать камни под ногами. А самый младший, мальчишка лет десяти на вид, вдруг сделал вид, что у него затекла спина.
— Нам надо убираться отсюда, — шепнула она за плечо. — А то нас слишком быстро… Э, да где?..
Секунду назад он стоял рядом, а теперь его и след простыл. Зато у входа на тропе закипела работа. Услышав возню, Некрия с неохотой обернулась и на мгновение зажмурилась.
— Ваше Высочество, не надо! — с наигранным ужасом замахала она руками, не отрывая от него испепеляющего взгляда. — Не калечьте!.. Пощадите!..
Ноктифер смотрел на неё в полном недоумении, пока слуга у его ног не всучил ему в руки верёвку для переноски тяжестей.
— Ваши подданные, наверное, уже в курсе недавних событий? — выдавила она почти по слогам. — А значит, прекрасно знают, что бывает за безделье. Верно?
Слова её были обращены к слугам, но взгляд впился в Ноктифера. Ни намёка, ни жеста — ничего она не могла ему позволить, пока дюжина любопытных глаз ловит каждое движение. И когда Ноктифер наконец открыл рот, казалось, слуги готовы были залезть в него, чтобы подслушать ответ.
— Я понял.
Двое ближайших слуг переглянулись. Один метнулся к Ноктиферу, обмотал верёвку вокруг его пояса и рванул к каменному обломку. Но, не добежав, шмыгнул за спину товарища.
— Они – нет.
Ноктифер стряхнул с руки песок, пнул груду осколков, оставшуюся от крупнейшего фрагмента, и перешагнул через их остатки. Вернувшись к ступеням, он протянул руку Некрии. Та молча взяла, однако, ступив на тропу, снова убрала кисть за спину. Он недоумённо покосился на неё, только начал наклоняться, чтобы что-то сказать, как она сделала шаг, другой…
Она упустила момента, когда его лицо исказилось — непонятно, какой эмоцией; как он стиснул челюсти, но через силу растянул губы в улыбке; как легко, по-домашнему, обернулся к смиренно ждущим слугам:
— Поосторожней с матушкиным подарком для отца. Она вытачивала его не один месяц.
Урок четвёртый
Тропинка, петляя, вывела их в заброшенный уголок сада, где дикие яблони сплетались в зелёный шатёр, а воздух был густ и сладок от аромата падалицы. Под сенью листвы, в укромной прохладе, Некрия наконец остановилась, расправила платье и выдохнула.
— Итак, — она сверкнула глазами, повернувшись к Ноктиферу. — План прост. Мы будем распускать о вас слухи. И тут же подкреплять их действиями.
Он прислонился к шершавому стволу, скрестив руки на груди. Его поза, как всегда, была сдержанной, почти зажатой. Слишком правильной.
— Какие именно слухи? — спросил он ровным, безразличным голосом.
— Ну… — её уверенность вдруг пошатнулась. Она задумалась, водя носком туфли по примятой траве. — Что вы… жестоки? Ищете выгоды? Мести?
Она умолкла, чувствуя, как мысль путается и расплывается.
— Давайте продолжим в другом месте. Если ваши родители увидят нас наедине в таком укромном… они наверняка подума… — Она вдруг замолчала, улыбнулась. Внутри что-то ёкнуло — предвкушение, смешанное со страхом. — Вот же он!.. Первый слух!..
В этот миг до них донеслись приглушённые голоса и шаркающие шаги. Некрия дёрнула его за рукав, и они, пригнувшись, юркнули за дерево. По дорожке, лениво переговариваясь, брели двое слуг. Их цепкие глазки с любопытством скользили по окрестностям, а длинные уши подрагивали, ловя каждый звук. Увидев их, Некрия приобняла Ноктифера за предплечья и прошептала:
— Ладно. Импровизация. Ваша светлость, пристаньте ко мне. Говорите что-нибудь громко, и обязательно что-то непристойное. Назовите меня...
Она покраснела и на мгновение замялась.
— ... такой же, как и все остальные — пустой, никчёмной… Я подыграю!..
Ноктифер медленно повернул к ней голову. В его глазах, обычно спокойных и ясных, пробежала трещина. Что-то тёмное, дремавшее глубоко внутри, шевельнулось, стоило ему представить то, что она так нагло позволила себе озвучить.
Он вышел из засады с внезапно обретённой небрежной уверенностью. В его движениях появилась звериная грация, спокойствие.
— Ну что, моя... ты... — его голос, громкий и нарочито грубый, прозвучал для него самого чужим, низким и густым, словно струя дыма. Он с удивлением поймал себя на мысли, как ему нравится этот новый тембр. — Неужто думала, что твои жалкие уловки на меня подействуют?
Он шагнул к ней, загораживая её собой. Некрия, стараясь изобразить испуг, отступила, нарочито громко ахнув. Но её актёрству помешал настоящий, леденящий укол страха, когда она увидела его взгляд. Будто в нём... не было ни капли игры.
— Я-я не понимаю, о чём вы, Ваша светлость!
— Молчи, — он схватил её за запястье, и его хватка была твёрже, горячее, чем требовалось. Сквозь тонкую ткань её платья он чувствовал, как бьётся её сердце — частый, птичий пульс. И это ощущение чужой уязвимости опьяняло, пробуждая в нём нечто чуждое, первобытное. — Ты вся...
Слуги замерли. Их глаза расширились от жадного любопытства. Но Ноктифер, казалось, забыл об их существовании. Весь мир сузился до этого пятна травы, до неё. Он наклонился так близко, что его губы почти коснулись её щеки. Его дыхание обожгло кожу.
— В этом есть своя прелесть, — прошептал он уже тихо, но так, что было слышно им всем.
Его свободная рука обвила её талию, прижимая к себе с силой, не оставляющей сомнений в его намерениях. Он чувствовал, как её тело на мгновение подалось, а затем окаменело. И ему захотелось сломать это сопротивление, заставить его растаять. Это была уже не игра, а нечто большее, опасное и пограничное. Остался только шаг, чтобы перейти черту.
