Некрия уже видела вдали высокие резные створы малых ворот, используемых слугами. Ещё несколько шагов — и она вырвется на улицу, в холодный, свободный воздух предрассветного города. Мысль об этом придала её шагам лёгкости, почти надежды.

И тут из глубокой ниши у самой двери, где обычно дремал дежурный страж, отделилась тень. Не стремительно, а медленно, тяжело, словно эта тень пробыла на посту всю ночь и закоченела.

Ноктифер стоял, прислонившись к каменному косяку, и в первых бледных лучах «солнца» выглядел не наследником, а измождённым, сбитым с толку юношей. Его обычная, чуть небрежная элегантность была смята и растрёпана, будто он не снимал одежду. Тёмные волосы падали на лоб беспорядочными прядями, а под глазами залегли глубокие, синеватые тени. Но самым страшным был не след усталости, а его взгляд. Он был устремлён прямо на неё, и в нём не было ни прежнего довольного хищничества, ни робкой нежности. В нём горела усталая, накипевшая за бессонную ночь ярость, смешанная с обидой и… добротой, которая мучительно искала выход, но не находила его, лишь раздражая его самого.

Некрия замерла на месте и бессознательно прижала свёрток к груди, как щит.

— Поймал, — его голос прозвучал сорванным шёпотом. — Куда на этот раз?

— По… поручению, — выдавила она, чувствуя, как губы деревенеют. — В город. Мелкое дело.

— «Мелкое дело», — передразнил он её, оттолкнувшись от стены и сделав шаг навстречу. Он пах ночным воздухом, холодным камнем и чем-то горьким, вроде перегоревшего табака. — У тебя, я смотрю, их много. Мелких дел. Которые заставляют тебя убегать при первой же возможности.

Он был близко. Слишком близко. Некрия почувствовала желание отшатнуться, но её ноги будто вросли в пол.

— Се… с-се… сейчас не время. М-меня ждут.

— А меня кто ждал? — вырвалось у него, и в голосе прорвалась та самая, копившаяся обида. — Ты просто… исчезла.

Его раздражение было направлено не только на её побег, но и на собственную слабость, на эту мучительную потребность в ней, которую он воспринимал теперь как постыдную зависимость.

— Я не могла… — начала она, но он перебил, схватив её за локоть руки, сжимавшей свёрток.

— Не могла или не хотела? — прошипел он, наклоняясь так, что его дыхание коснулось её щеки. В его глазах мелькнула знакомая ей тень — та самая, что была в поле, смесь желания и гнева. Но теперь гнева было больше. — Я настолько жалок, что не достоин твоего внимания?

Он тряхнул её слегка, но этого было достаточно, чтобы свёрток выскользнул у неё из рук и с глухим стуком упал на каменный пол.

Они оба замерли, глядя на рассыпавшиеся листы одной из книг. Ноктифер вздохнул, и ярость в его глазах пошла на убыль, сменившись той самой, мучительной для него добротой и растерянностью. Он отпустил её локоть, провёл рукой по лицу.

— Чёрт, — простонал он тихо. — Я не хотел… Просто… Я не спал. Всю ночь думал.

Некрия, дрожа, опустилась на корточки, чтобы собрать страницы. Её руки тряслись. Он тоже присел рядом, не помогая, просто глядя на её суетливые пальцы.

— О чём ты думала? — спросил он уже тише, почти нормально. — После… знаешь. Когда убежала.

Она подняла на него глаза. И в этот момент, в сером свете наступающего дня, она увидела не разъярённого наследника, а того самого Ноктифера, которого она… с кем она… Того, чью уязвимость она изучала чересчур тщательно.

— Я думала, что это было ошибкой, — прошептала она правду, от которой у неё самой перехватило дыхание. — Я… я уже говорила, что… я гов-ворила.

Его лицо исказилось от боли, куда более острой, чем гнев.

— Для кого?

Прежде чем она успела ответить, неподалёку послышались шаги — первые, робкие признаки пробуждающегося дворца. Зазвенели ключи у старшего дворецкого. Время кончилось.

Ноктифер резко поднялся на ноги. Он посмотрел на неё сверху вниз. В его взгляде снова появилась твёрдость, на этот раз отчаяния.

— Ты от меня не убежишь, — выдавил он из себя. — Ни в городе, ни здесь.

Он развернулся и, не оглядываясь, зашагал вглубь дворца. Быстро он растворился в полумраке, оставив её одну на коленях перед разбросанными листами.

Получасом позже

Город на рассвете был другим существом — не шумным, ядовитым зверем дня, а спящим, покрытым испариной исполином. Воздух висел тяжёлый и влажный, пропитанный запахом ночной сырости, печного дыма и испарений с мостовых. Некрия почти бежала, её шаги гулко отдавались от спящих фасадов. Она не оглядывалась, но чувствовала на спине призрачный, колющий взгляд — не реальный, а тот, что остался с ней у ворот.

Агентство в этот час выглядело особенно неприступно. Некрия, не задумываясь, сунула руку под ту самую корягу. Ключ лежал на месте. Берта, казалось, и не думала его прятать, словно бросая вызов судьбе или просто не считая себя слишком наивной.

Берта была уже на месте. Она сидела за своим столом не в рабочей позе, а откинувшись в кресле и уставившись в потолок. Перед ней на столе стоял недопитый стакан чего-то мутного и бесцветного. Она не повернула головы, когда вошла Некрия, лишь её пальцы, лежащие на подлокотниках, слегка пошевелились.

— Бер, — выдохнула Некрия, пытаясь отдышаться. — У меня… заказ. Срочный.

Она подошла к столу, вытащила из книги записку. Тонкая, почти прозрачная бумага шелестела в её дрожащих пальцах. Берта не протянула руку. Некрия положила записку прямо перед ней, на чистый участок стола, рядом с пустым стаканом.

Прошла минута. Другая. Берта не двигалась. Её взгляд скользнул по углу бумаги, но не прочел её. Казалось, она смотрит сквозь неё, в какую-то свою внутреннюю бездну.

— Это от неё, — тихо добавила Некрия, чувствуя, как время утекает сквозь пальцы. — Она сказала, что только вы…

Берта медленно, с нечеловеческим усилием, перевела взгляд на Некрию. В её глазах не было ни привычной стали, ни усталой горечи. Там было пусто. Глухая, ледяная пустота. Она не кивнула, не покачала головой. Просто смотрела.

Некрия заёрзала на месте. Нужно было бежать. Сейчас.

— Мне… мне нужно идти, — прошептала она, уже отступая к двери.

И в тот самый миг, когда её пальцы сомкнулись на железе, из глубины комнаты донёсся голос Берты. Негромкий, плоский, без единой интонации.

— Передай королеве, — произнесла Берта, всё так же глядя в пустоту перед собой, — что мы берёмся за её заказ.

Некрия застыла, обернувшись. Берта не смотрела на неё.

— Счёт и детали, — продолжила та тем же мёртвым тоном, — я оформлю в ближайшее время. Сама.

И всё. Больше ни слова. Ни намёка на то, как, ни оценки рисков, ни предостережений.

Некрия не стала расспрашивать. Не поблагодарила. Она лишь кивнула, хотя Берта этого не видела, и выскользнула за дверь, захлопнув её за собой.

Она побежала обратно ко дворцу, её мысли метались. Берта взялась за заказ. Это было хорошо. Но с чего начать? Как сокрыть происходящее от посторонних? И как остаться в живых после этой авантюры?

Некрия вбежала в малые ворота как раз в тот момент, когда первый отряд мелких тёмных начал мыть полы в главном холле. Она проскользнула мимо, прижимая к себе книгу, и устремилась к своим покоям, чувствуя, как за спиной нарастает привычный гул просыпающейся жизни дворца. Успела.

Впопыхах она бросила книгу на кровать, поправила волосы и ринулась обратно на улицу. В столовую она ворвалась изрядно запыхавшись.

На удивление за столом оказалось шумно.

По правую руку от Маэля восседала незнакомая женщина. Она была старше Лили, но в её возрасте чувствовалось не увядание, а отточенная грация хищницы, вышедшей на покой, но не разучившейся убивать. Её платье из тяжёлого тёмно-синего бархата, цвета ночного неба перед грозой, было лишено излишних украшений, но сидело на ней с таким совершенством, что любая драгоценность показалась бы пошлостью. Тёмные, чересчур тёмные волосы были убраны в в низкий пучок, открывая высокий лоб и безукоризненный овал лица. Черты — острые, властные. Но главное — глаза. Такие же тёмные, как у Маэля, но где у него была ледяная глубина, у женщины плясали искры живого, нестареющего ума, любопытства и абсолютной, не терпящей возражений воли. Она не сидела прямо, а откинулась на спинку стула с непринуждённым, почти царственным видом. Одна рука с длинными, изящными пальцами покоилась на столешнице. И хвост — неподвижный, как змея.