Он не просто видел их спектакль. Он уже просчитал его на десять ходов вперёд. И её роль в этом плане была не жертвой и не фавориткой, а... приманкой. Инструментом для создания нужного имиджа его сыну.
— Вы хотите, чтобы я... уговорила его флиртовать с другими? — прошептала она.
— Я хочу, чтобы ты сделала то, ради чего тебя наняли, — поправил он её холодно. — Обучила его правильному поведению. А правильное поведение наследника включает в себя создание определённой репутации. Репутации игрока, а не романтика. Сделай так, чтобы эта страсть казалась поверхностной и размытой. Поняла?
— А если... если он не захочет? — тихо спросила она.
Маэль медленно поднялся из-за стола.
— Тогда, — произнёс он мягко, и в этой мягкости было больше угрозы, чем в любом крике, — ты станешь для него не инструментом, а проблемой. А проблемы, — он повернулся к окну, спиной к ней, — в моём королевстве имеют обыкновение... исчезать.
Он дал ей указания. Чёткие, безэмоциональные. Каких девушек представить ему, при каких обстоятельствах, как себя вести.
План Маэля был безупречен, жесток и абсолютно логичен. И для его выполнения ей предстояло совершить самое трудное — убедить Ноктифера, что её прикосновение, её стон, её смущение... всё это было не более чем хорошо разыгранной сценой. Частью большого спектакля, где у неё была роль, но не было права на подлинные чувства.
Она шла по коридорам, не видя ничего перед собой, когда из ниши перед ней возникла тень.
— Некрия.
Голос Ноктифера был тихим, но в нём слышалось напряжение.
Она остановилась, не в силах поднять на него взгляд. Образы других девушек, которых ей предстояло подсунуть ему, уже стояли перед глазами. Дочери маркграфа с бараньими рогами. Племянницы канцлера с крыльями летучей мыши.
— Мой отец... — начал он, но она резко перебила, поднимая голову. На её лице была та самая маска услужливой, немного смущённой служанки, которую она натягивала все эти недели.
— Всё в порядке, ваше высочество. Всё идёт по плану.
Он смотрел на неё, и в его взгляде читалось недоумение, смешанное с растущей тревогой.
— Какой план? — его голос прозвучал резко. — На этот раз?
— Мы добились нужного эффекта. Слухи пошли. Теперь... теперь нужно их закрепить. Показать, что ваш интерес ко мне... — она сделала паузу, подбирая слова, которые резали её изнутри, — ...лишь часть вашего нового образа. Как я уже когда-то вам говорила.
Он равнодушно перевёл взгляд ей за спину – на дверь, ведущую в кабинет Маэля.
— Ваш отец прав, — продолжала она, глядя куда-то мимо его плеча, в пустоту коридора. — Одна служанка — это слабость. Десяток знатных невест — это стратегия. Вам нужно флиртовать. Делать намёки. Приглашать их на... частные встречи.
Она произнесла это последнее слово с особой ясностью, давая ему понять весь ужасающий подтекст. С трудом заставила посмотреть ему прямо в глаза… А он, к удивлению, уже чему-то искренне улыбался.
Урок четырнадцатый
Прошло несколько дней. Дворец, обычно погружённый в размеренную, почти гробовую тишину, гудел, как растревоженный улей. Повсюду сновали слуги, драившие паркет до зеркального блеска, развешивавшие гирлянды и перетиравшие фамильное серебро. Шла подготовка к Пробному балу.
Лили стояла на балконе своих покоев, медленно потягивая терпкое, почти чёрное вино. В её юности балы были еженедельным ритуалом, а приём гостей — ежедневной нормой. Эта приятная, бурлящая суета, постоянная смена лиц, шелест платьев и музыка… Всё это умерло с рождением Ноктифера. Двери дворца захлопнулись, чтобы скрыть его «недостаток» от посторонних глаз. И вот теперь они снова распахивались — не для веселья, а для новой стратегической игры.
Утреннее вино натощак слегка пьянило, затуманивая реальность и приглушая вечное внутреннее напряжение. Поэтому шаги за спиной Лили услышала не сразу, лишь когда они прозвучали совсем рядом.
Она обернулась. В дверном проёме стояла Некрия, скромно опустив взгляд.
— Ваше величество, — девушка поклонилась. — Я пришла с докладом о готовности к завтрашнему балу.
Лили лениво кивнула, делая ещё один глоток.
— Сколько среди приглашённых тех, кого ты, следуя указаниям моего… супруга, сочла «подходящими претендентками» для перевоспитания моего первенца?
— Семь, ваше величество, — чётко ответила Некрия и сильнее сжала блокнот в руках. — Дочери маркграфов, племянница канцлера, одна благо…
— Довольно.
Эта информация на деле не вызвала у Лили ничего, кроме скуки. Зато было другое. То, что она посчитала достойным своего внимания.
— А как продвигается… подготовка наследника? — она повернулась к Некрии. Казалось, та видела девушку насквозь. — Говорили, вы все эти дни активно оттачиваете с ним азы распутства.
На лице Некрии дрогнула тень. Она опустила глаза ещё ниже.
— Мы… работаем над этим, ваше величество.
— «Работаем», — Лили с лёгкой усмешкой повторила это слово. — Интересно, в чём именно заключается эта работа? Он демонстрирует тебе непристойные жесты между страницами трактатов об искусстве? Или читает похабные сонеты, поливая розы?
Губы Некрии сжались. В её молчании был горький ответ.
— Он вас игнорирует, — констатировала Лили без всякого сомнения. — Вы ходите за ним по пятам, как тень, пытаясь втиснуть в его расписание «уроки разврата», а он… ходит в библиотеку. Поливает свои жалкие цветочки. И ловко уворачивается от любых ваших попыток, стоило вам лишь заикнуться.
— Н-не сомневайтесь, ваше величество. Завтра, в пятницу, всё будет в лучшем виде. Н-на-аследник...
Лили вздрогнула. Бокал чуть не выскользнул из её пальцев.
— Пятница... — прошептала она и отшатнулась от балкона. Её взгляд стал отсутствующим, устремлённым в какую-то внутреннюю бездну. — Да. Конечно. Но неделя…
Она обернулась к Некрии, и та увидела в её глазах невыносимую смесь страха, отвращения и горькой иронии.
— В лучшем виде, — Лили горько усмехнулась. — О, не сомневаюсь. Завтра он будет безупречен.
Некрия молча кивнула.
— Вежлив, обходителен, возможно, даже согласится пофлиртовать с парой этих... девиц, чтобы произвести нужное «грязное» впечатление. Всё будет идеально, — Лили сделала шаг вперёд. Её шёпот стал ледяным и ядовитым. — Потому что завтра пятница. А в пятницу вечером он приходит ко мне.
Некрия замерла. Не то.
— И чтобы ничто не могло помешать этому... священнодействию, он приведёт в идеальный порядок всё вокруг.
Лили отвернулась. В её позе была такая беззащитность, которую она никому раньше не показывала. И вот Некрия — та, что стала первой, и, возможно, последней… Так бездумно пропустила её оплошность. А всё потому, что слова, произнесённые Лили, никак не шли у девушки с образом Ноктифера.
— Я... я почти забыла, — всё шептала Лили, больше не обращаясь к Некрии, а глядя на бокал. — За эти дни... после того вечера... я позволила себе надеяться, что что-то изменилось. Но… И я... я не знаю, хватит ли у меня сил снова отказать.
Ей нужно было говорить о чём-то, о чём угодно, лишь бы не думать о завтрашнем вечере. О его шагах в коридоре. О скрипе двери.
— Откуда ты? — вдруг спросила она, и голос её прозвучал неестественно громко и развязно. Вино делало своё дело, ослабляя привычный контроль. — Родом. Я никогда не спрашивала.
Некрия, всё ещё потрясённая предыдущей сценой, на мгновение растерялась.
— Я... из предместий Мервии ваше величество. С окраины.
Лили медленно кивнула, пригубив вина.
— Жалкое место... Да, помню. Там эти... склизкие, шестилапые жабы по ночам поют. Ужасный звук.
Некрия невольно улыбнулась.
— Да. Но местные говорят, что если поймать такую жабу и... прошептать ей на ухо самое сокровенное желание, а потом отпустить, то...
— ...оно сбудется, но вывернутое наизнанку, — вдруг чётко и безжалостно закончила за неё Лили.
Она повернулась к Некрии. На её губах играла странная, кривая улыбка — первая за этот разговор, но в ней не было ни капли радости. Была лишь горькая, уничижительная ирония.
