— И как я узнаю нужный момент?

— Уверена, вы его не проморгаете.

Позже оказалось, что Елена была совершенно права. Пока же я просто поверил.

***

Мы бы проболтали до самого вечера, однако мне ещё требовалось разобрать вещи и приготовить что-нибудь поесть. Виски делают из зерна, но им сыт не будешь.

Сгущались сумерки, заметно похолодало — уже осень, и не самая ранняя. Даже на веранде это ощущалось. Напиваться до темноты я не планировал, так что обрадовался, когда нашёл старую турку: сварил крепкий кофе. Дом снова ощущался родным, первоначальная лёгкая неловкость совершенно сошла на нет. Я размышлял, как бы половчее зайти на новое предложение о встрече с Еленой, но события этого дня развивались сами собой.

Моего мнения никто не спрашивал.

Уже включив ноутбук и собравшись наконец сделать что-нибудь полезное (если не по части диссертации, то хотя бы относительно статей с давно проваленными дедлайнами), я снова услышал шум со стороны соседнего участка.

Не узнай я ранее от Елены историю генерала из Кемерова, мог бы и плюнуть. Предстояло, как-никак, родить внятный текст на немецком, моё владение которым в последнее время просело. Но… интрига. Интересно понаблюдать.

Вера Павловна Гендлёва снова голосила. Изрыгала такие выражения, какие я сам не в каждой ссоре решился бы применить. Судя по звукам, у неё образовалась группа поддержки — молодые люди, настроенные в высшей степени решительно.

Я поспешил к окну, но ничего толком разглядеть не смог. Не из-за сгущающейся темноты: обзор места действия закрывали кусты и яблони, ещё не сбросившие листву. Ясно одно — Вера Павловна при поддержке неведомых молодчиков проникла за периметр. Теперь возле дома генерала Медведева завязалась драка.

И только поначалу казалось, что лихо матерящиеся визитёры одерживают в ней верх. Скоро они заорали уже панически. Затрещали кусты: похоже, кто-то пытался прорваться через них, а потом упал.

— Сука! Сууукааа!!! — завыл один из парней.

Не стареют душой ветераны! Медведев явно оказался на поверку непрост. Но из-за того, что случилось после, желание иронизировать отпало вмиг.

Вера Павловна выскочила из-за деревьев, заслоняющих мне обзор. Она вновь размахивала руками, но уже не угрожающе — руки болтались туда-сюда на бегу, как макаронины. Жирные телеса колыхались в такт. Несмотря на темноту и расстояние, гримаса ужаса читалась прекрасно. Обрюзгшее лицо этой мерзкой бабищи сделалось похожим на гротескную театральную маску.

Генерал преследовал её. Он был весь в крови — вероятно, одновременно в своей и чужой. Кровь лилась с лысины, покрыла лицо Медведева, пропитала майку, по локти запачкала руки. Он с удивительной прытью нёсся за незваной гостьей, поднимая над головой топор.

Хотелось это остановить, но что я мог сделать?

Медведев целил в затылок, однако немного не рассчитал: удар пришёлся то ли по плечу, то ли в спину. Женщина завизжала, изогнулась и рухнула лицом вниз, даже не успев подставить руки. Генерал склонился над ней. Топор поднялся и опустился ещё несколько раз.

— Блядь. — проронил я.

Совершенно не таким представлялось минуту назад завершение вечера. Совершенно не для того, чтобы стать свидетелем убийства, я ехал сюда. Хотя извечно саркастическое отношение к жизни всё-таки породило мыслишку: сын Веры Павловны действительно легко отделался.

Я отхлебнул немного кофе. Что делать? Звонить ментам?

Логичное решение, если на ваших глазах нескольких человек зарубили топором. Но в годы бурной юности я обрёл некоторое предубеждение относительно властей. Вспомнился давнишний диалог, когда на моё праведное «Надо в милицию!..» один умный человек спокойно отвечал: «Никогда не надо в милицию».

Никогда. Можете мне поверить.

Тем временем Медведев распрямился и, к моему ужасу — повернулся в сторону веранды. Он широко улыбался: кривая белая линия на окровавленном лице. В одной руке генерал продолжал сжимать оружие, а другой поднял отрубленную голову. Он не выглядел безумным убийцей, порубившим на своём дачном участке троих человек. О нет.

Генерал из Кемерова казался жестоким варваром, могучим воином с картины в стиле Луиса Ройо. Не такой, конечно, молодой и мускулистый — но это мелочи. В кровавом образе торжествующего Медведева я почувствовал нечто схожее с темой собственной диссертации.

Я готов был увидеть вокруг не подмосковный дачный посёлок, а суровые скалы Скандинавии или мрачное ирландское болото. Я почти слышал крики воронов и шум волн, разбивающихся об утёс. Яблони и ягодные кусты на соседнем участке казались толпой ликующих воинов в кольчугах, обступивших героя. А герой — он всегда герой, даже если совершает злодейство с нашей точки зрения. Времена изменились.

Медведев смотрел прямо на меня, и я не выдержал сокрушительной энергии его взгляда. Резким движением задёрнул занавеску. Полупустая чашка полетела на пол, залив мои джинсы горячим кофе.

Я схватил телефон, но не чтобы набрать 112.

— Елена! Елена!.. Вы здесь?

Без ответа.

— Елена! Приём!

Наконец-то кружок на экране стал синим. Голос Елены звучал абсолютно спокойно: наверное, она даже чуть-чуть улыбалась в этот момент.

— Я всё видела! Можете не рассказывать.

— Он их убил!

— Этого следовало ожидать. Мне кажется, всё к тому и шло.

— Вы полицию вызвали?!

— А вы?

— Я… ну… нет.

— Но ведь вы умеете пользоваться телефоном. И вряд ли забыли номер. Выходит, вам не очень-то хочется её вызвать? Тогда зачем мне это делать?

Хоть я знал эту загадочную красавицу полдня, да и то не вживую, но в каком-то нежном месте защемило чувство ответственности. Я испытал непреодолимое желание позаботиться о почти незнакомой женщине.

— Елена, я сейчас приду к вам. На всякий случай.

— Хотите, чтобы я вас защитила?

— Да нет же! Шутите… наоборот.

— О, вы хотите защитить меня?

— Конечно! Мало ли, что этому психопату придёт в голову, я…

— Вы не боитесь генерала?

Я всерьёз задумался над этим вопросом. И пришёл к выводу, что не очень-то боюсь.

Поймите правильно: маньяк с топором ни у кого приятных чувств не вызовет. Однако мне уже не грозило недооценить опасность, в отличие от погибших. А постоять за себя худо-бедно умею с юности, пусть настоящего оружия здесь и нет… но свой топор найдётся. Фехтовального опыта ролевая молодость мне дала уж точно больше, чем Медведеву. Нет, я его не боялся. О чём и сообщил Елене, постаравшись придать голосу уверенность и слегка пренебрежительную интонацию.

Ну, знаете: будто со мной такое каждый день происходит. Подумаешь! Психом с топором больше, психом меньше. Всё нипочём!

Ей это понравилось. Скорее всего, Елена не купилась, но оценила старания.

— Даже не сомневалась! Кстати, генерал явно направляется к вашему участку. Вы только его не бейте: он едва ли настроен агрессивно. Кажется, хочет поговорить.

— Что?..

— По-го-во-рить. Ну знаете: это то, чем мы с вами сейчас занимаемся. Разговариваем. Такая форма коммуникации между людьми, обмен вербальными сообщениями.

Ситуация из ужасной понемногу начинала становиться бредовой. Но раз уж я не собирался звонить в полицию — оставалось только плыть по волнам смутно знакомого сюжета. Который Елена, кажется, помнила лучше моего.

***

Ещё стоя в дверях, генерал внимательно изучил меня взглядом.

— Ну, что скажешь? Ты тут не случайно оказался, это ясно. — таков был его вердикт. — Чего стоишь? Дай полотенце. Водка есть?

Я протянул ему что-то вроде полотенца: первое попавшееся под руку. Длинный нож, который я сжимал в другой ладони, Медведева не волновал совершенно. Впрочем, меня его топор тоже не очень беспокоил. Вряд ли генерал явился убивать меня.

Он кое-как оттёр лицо, однако большая часть крови уже запеклась — получилось не очень. Чистая кожа теперь блестела в свете лампочки, но лишь отдельными пятнами. Словно камуфляж.