— Я бы хотела, чтобы ты его увидела, — голос предательски дрожит. — Думаю, он бы тебе понравился.

Я замолкаю и сжимаю её руку.

— А я хочу, чтобы ты меня узнала.

Вот это уже невозможно произнести спокойно. Слёзы катятся по щекам, но я быстро вытираю их тыльной стороной свободной руки.

— Извини.

Бабушка продолжает смотреть на меня и я вдруг улыбаюсь.

— Ладно. Не будем сегодня плакать.

Я достаю из сумки фотографии. Показываю ей экран телефона, на котором красуется фотография Романа.

Я сделала её совершенно случайно. Он стоял у окна в загородном доме, разговаривал по телефону и даже не знал, что я его фотографирую.

— Вот он, — увеличиваю я изображение. — Красивый, да?

Бабушка молчит.

— Я тоже так думаю.

Я прячу телефон и несколько минут просто сижу рядом. Иногда рассказывать ничего не нужно. Достаточно держать человека за руку.

Я собираюсь уходить уже ближе к вечеру.

— Кира, можно вас на минуту? — останавливает меня у двери врач.

Я сразу напрягаюсь.

— Конечно, — киваю я.

Мы отходим в сторону. Врач выглядит чересчур серьёзно. Я уже начинаю перебирать самые плохие варианты. Бабушке стало хуже?

— Я хотела поговорить об оплате.

У меня внутри всё холодеет.

— Что-то случилось?

— Пока нет. Но у вас образовалась задолженность.

Я киваю, потому что знаю об этом уже несколько месяцев. Каждый раз обещала себе, что вот сейчас всё наладится, найду нормальную работу, начну зарабатывать больше и закрою долг.

— Я устроилась на работу, — быстро говорю я. — Теперь всё будет хорошо. Я обязательно погашу.

— Я понимаю, — она говорит мягко, но от этого становится только страшнее. — Но текущая задолженность уже достаточно большая. И следующий месяц тоже нужно будет оплатить вовремя. Если оплаты не будет, нам придётся решать вопрос о дальнейшем пребывании вашей бабушки здесь.

Я сначала даже не понимаю смысл слов.

— Что значит “решать вопрос”?

— Кира… — выдыхает она.

— Нет. Что это значит? — настаиваю я.

— Если вы не сможете оплачивать уход, центр не сможет продолжать предоставлять место на прежних условиях.

У меня немеют пальцы.

— Но куда я её заберу?

— Я не говорю, что это произойдёт завтра. Но вам нужно найти решение до следующего месяца.

До следующего месяца.

— Хорошо, — киваю я и сглатываю ком в горле. — Сколько мне нужно заплатить?

Она называет сумму. Я слушаю и внутри у меня что-то обрывается.

Это не просто большая сумма. Это сумма, которую я сейчас не могу достать, даже если отдам всю зарплату, перестану есть и буду работать круглосуточно.

Я не смогу.

— Кира? — выдергивает она меня из размышлений.

— Да, — заставляю себя улыбнуться. — Я найду.

— Я надеюсь, — кивает врач.

Я возвращаюсь в комнату. Бабушка всё ещё сидит в кресле у окна. Я подхожу к ней, присаживаюсь и беру её руку.

— Всё хорошо, — улыбаюсь я. — Правда.

Хотя внутри меня уже ничего не хорошо.

— Я всё решу.

Она смотрит на меня и я снова чувствую себя маленькой девочкой, которая обещает взрослому миру то, чего сама пока не умеет.

Я наклоняюсь и целую её руку.

— Я тебя не брошу, — слова звучат тихо, но я говорю их очень уверенно.

Потому что это единственное, в чём я никогда не сомневалась.

Глава 18. Подарок, который я не могу оставить

Я не рассказываю Роману о долге ни в тот вечер, когда он приезжает за мной, чтобы отвезти домой, ни на следующий день, ни через день.

Каждый раз, когда он спрашивает, как я, я отвечаю: “нормально”. И каждый раз чувствую себя немного хуже, потому что это совершенно не нормально.

Я начинаю считать деньги с калькулятором в руках и выражением лица человека, который пытается математикой победить реальность.

Не получается.

Даже если я экономлю на всём, перестаю покупать кофе по дороге на работу и забуду о всяких маленьких радостях. Суммы всё равно не хватает, причём прилично.

Я смотрю на цифры на экране телефона и понимаю: зарплата поможет, но не настолько быстро. А следующий месяц наступит независимо от того, готова я к нему или нет.

Я могла бы попросить Романа. Эта мысль приходит первой. Именно поэтому я отбрасываю её первой.

Нет, я не буду этого делать. Я уверена, что он поможет. Он вообще из тех мужчин, которые не спрашивают, нужна ли тебе помощь, если видят проблему — решают её.

Не хочу, чтобы наши отношения начинались с долгов. Не хочу, чтобы рядом с Романом я чувствовала себя обязанной.

Я хочу быть с ним потому, что люблю его, а не потому, что он может решить все мои проблемы.

Вечером я перебираю вещи. Мне нужно было заняться чем-нибудь бессмысленным, чтобы не сойти с ума от мыслей.

Открываю шкаф, смотрю на одежду и коробку с какими-то старыми мелочами. И вдруг вспоминаю о кулоне.

Моя рука сама поднимается к шее. Я достаю его из-под футболки и любуюсь, какой же он красивый.

Я помню тот день, как Роман протянул мне коробочку и сказал: “Не оплата услуг ассистентки и не аванс за будущие отношения”.

Тогда я рассмеялась, а теперь мне совсем не смешно.

Я снимаю цепочку и кладу её на ладонь.

Это просто вещь, — повторяю про себя. — Просто золото. Украшение. Ничего больше.

Его можно продать и я смогу оплатить долг. Смогу спокойно дождаться зарплаты, оставить бабушку там, где ей хорошо и никто никогда не узнает. Кроме меня.

Я смотрю на кулон ещё несколько секунд, потом открываю телефон, нахожу ближайший ломбард и почти сразу же закрываю страничку.

— Нет, — произношу я это вслух.

Потому что одна часть меня всё ещё пытается сопротивляться, но другая уже знает ответ.

Я не могу позволить себе оставить эту вещь. Не сейчас.

На следующий день после работы я захожу в маленький и тихий ювелирный комиссионный магазин. За стеклом лежат кольца, цепочки, часы.

Я чувствую себя так, будто пришла продавать часть собственной жизни, хотя это всего лишь украшение.

— Хотите продать? — спрашивает женщина за стойкой.

Я киваю и достаю кулон.

Она внимательно его рассматривает.

— Есть коробка?

— Да.

Я достаю её из сумки, потом документы. Она что-то проверяет, взвешивает, смотрит на пробу. Я стараюсь не следить за её руками, потому что чем дольше она держит цепочку, тем сильнее мне хочется забрать её обратно.

— Сумма будет такая.

Она называет цифру.

Я замираю. Хватит и с запасом. Я смогу оплатить долг, не бояться следующего месяца и наконец спокойно спать.

— Подходит? — спрашивает она.

— Да, — киваю я и ставлю подпись.

Вот и всё. Несколько движений ручкой, один лист бумаги, одна маленькая коробочка, которая теперь уже не моя.

Я получаю деньги и убираю их в кошелёк. А потом женщина возвращает мне пустую коробку.

— Коробочку хотите оставить?

Я смотрю на неё жадно.

— Да, — сглатываю я.

Зачем-то забираю её. Наверное, просто не могу оставить, хочу хранить хотя бы частичку.

Выхожу на улицу и только там понимаю, что плачу. Слёзы текут по щекам, а я даже не пытаюсь их остановить.

— Это же просто вещь, — говорю я себе.

Но голос дрожит, потому что я вру.

Это был его подарок. Первый подарок от мужчины, которого я люблю. И теперь его нет.

Я стою посреди улицы, сжимаю пустую коробочку в руке и чувствую одновременно облегчение и боль.

Облегчение — потому что я решила проблему.

Боль — потому что мне кажется, будто я продала маленький кусочек того, что было между нами.

И самое ужасное — Роман ни о чём не знает.

По пути забегаю в банк и кладу деньги на счёт, а когда я прихожу домой, телефон звонит почти сразу.

Я смотрю на экран и внутри всё сжимается, потому что звонит Рома.

— Привет, — здороваюсь я, стараясь звучать бодро.

— Привет, — его голос моментально делает мне теплее. — Ты уже дома?