– Как?

– Можешь сказать: «И кровь снова принимает силу». Тогда он отстанет.

Я снова посмотрела на старика. В его лице не было угрозы – только терпеливое ожидание человека, который готов стоять здесь столько, сколько потребуется. Поэтому я осторожно повторила:

– И кровь снова принимает силу.

Услышав именно то, что хотел услышать, старик медленно улыбнулся. Камни передо мной бесшумно ушли обратно в пол, а сам он отступил в сторону, освобождая путь.

Я уже собиралась пройти мимо, когда рядом вдруг появилась раскрытая ладонь чужака. Он протянул руку спокойно, уверенно, будто даже не сомневался, что я ее возьму.

Я перевела взгляд с его пальцев на лицо. Потом вопросительно выгнула брови.

Я стояла в самом центре логова неназванных. Посреди подземного города, где на меня и так смотрел каждый встречный. И меньше всего сейчас мне хотелось изображать рядом с ним какую-то счастливую парочку.

– Ты в своем уме?

Чужак еще несколько секунд смотрел на меня, а потом тихо хмыкнул.

– Как знаешь.

Он опустил руку, развернулся и пошел дальше.

Я стиснула зубы и поспешила следом.

Глава 37: Под сводами Иркалла

Я остановилась у входа, не понимая, куда именно вошла. В какой-то момент проход просто расширился, и передо мной открылось пространство, вырезанное прямо в черной скале. Не зал и не пещера – нечто среднее, слишком обжитое для подземелья и слишком дикое для дома. Своды уходили высоко вверх, стены изгибались неровно, а посередине текла река. Черная вода медленно двигалась между каменными площадками и мостками, разделяя пространство на две неравные части. Золотистые кристаллы росли прямо из стен, заливая все мягким светом, который отражался в воде.

Чужак прошел вперед так уверенно, будто мог ходить здесь с закрытыми глазами.

– Это мой дом, – бросил он через плечо, заметив, что я продолжаю держаться почти вплотную. – Тебе не обязательно ходить за мной по пятам.

После этого он свернул к дальней части пещеры, где прямо в черной породе были вырезаны глубокие ниши, уходящие почти до самого свода. И все они были заполнены книгами.

Они лежали стопками прямо в камне, были убраны в узкие углубления, сложены между кристаллами и темными плитами. Никаких шкафов, никаких полок – только камень, в котором веками выдалбливали место для новых текстов.

Он задержался у одной из ниш и начал медленно скользить пальцами по переплетам.

Я отвернулась и подошла к кровати. Хотя назвать кроватью широкий каменный помост, накрытый меховой шкурой, язык не особо поворачивался. Ни полога. Ни занавесей. Ни ширмы. Просто открытая постель посреди огромной пещеры.

Я обернулась к проходу, через который мы вошли. Дверей здесь не было. Любой, кто входил в пещеру, первым делом видел именно кровать.

Несколько секунд я просто смотрела на арку, пытаясь осмыслить это, потом медленно перевела взгляд правее. Там из темноты поднимались широкие ступени, ведущие к еще одной арке. Из-за изгиба стены и высоты ступеней постель оттуда была видна чуть хуже… но все равно видна.

– И как ты здесь вообще спишь? – прошептала я.

Чужак обернулся и непонимающе посмотрел на меня. Потом проследил за моим взглядом, направленным на ступени справа. Несколько секунд он молчал, будто пытался понять, в чем именно я вижу проблему, а потом весело хмыкнул.

– Нагишом.

Я моргнула. В голове на мгновение стало совершенно пусто, а следом туда хлынуло столько слов, что я едва не задохнулась от собственного возмущения. До одури захотелось ответить, что вопрос был совсем не об этом. Что я спрашивала не о том, в каком именно виде он спит, а как вообще можно спать там, где любой прохожий может невзначай увидеть все, чем природа его наградила. Еще сильнее хотелось спросить, есть ли у них здесь хоть одно место, где неназванные не демонстрируют друг другу свою силу, бесстыдство, постели и прочие священные особенности подземной жизни.

Я даже успела открыть рот.

И тут же закрыла его.

Потому что уже один раз начала рассуждать о монете, поцелуе и странных привычках неназванных, и ничем хорошим это не закончилось. А сейчас я стояла в его доме – замерзшая, голодная и зависимая от его задания. Поэтому я медленно вдохнула, старательно удерживая лицо спокойным, и напомнила себе, что воспитанницам Обители не положено обсуждать с чужими мужчинами ни то, где они спят, ни тем более в каком именно виде они это делают.

По мостику без перил я перешла на противоположную сторону жилища, к широкой площадке, в центре которой стоял длинный стол. Вокруг располагались низкие сиденья, будто выросшие прямо из камня. Никаких скатертей, украшений или попыток сделать место уютнее. Но странность была в другом: отсюда проходы совсем не просматривались. Их скрывали изгибы скалы, и с этой стороны я видела только мостик без перил, черную воду по краям и площадку с постелью на другом берегу. Я запретила себе думать о том, насколько странным казался дом, где кровать стояла почти напоказ, зато место для еды было спрятано так, будто именно за столом происходило что-то по-настоящему неприличное.

Из-за скалы донеслись шаги. Через мгновение на площадку у постели вышли двое неназванных – парень и девушка, оба светловолосые, с одинаковой плавностью движений и спокойным выражением лиц, которое я уже начинала ненавидеть. У каждого в руках было по широкой пластине из черного камня с глубокими пиалами и тяжелыми темными чашами. Они прошли мимо кровати, перешли мостик и молча поставили пластины на стол. И так же молча развернулись и ушли обратно.

Я опустила взгляд.

Еды было немного, но пахла она неожиданно хорошо. В одной пиале лежало что-то похожее на темную крупу. От нее поднимался густой пар с теплым запахом пряных трав. Во второй – тонкие кусочки каракатицы в густых чернилах. Рядом стояла тяжелая низкая чаша с горячим, как мне показалось, напитком.

По мостику неторопливо прошел чужак. В руках он держал тонкую книгу в старом потемневшем переплете. Он опустил ее на гладкую поверхность стола названием вниз, словно не хотел, чтобы я его увидела. Затем опустился на каменное сиденье и молча пододвинул к себе одну из черных пластин.

Я продолжала стоять у края стола, глядя на книгу.

– Мы пришли сюда только за ней? – спросила я.

– Да.

– Тогда я могу вернуть нас обратно?

Чужак взял ложку, зачерпнул крупу, над которой все еще дрожал ароматный пар, и только после этого поднял на меня серые глаза.

– Мирена, – произнес он, – я, кажется, уже целую вечность не ел нормальной еды. Дай мне спокойно поесть.

Фраза прозвучала странно. В ней не было привычной для него жесткости или приказа – только простая, почти человеческая усталость, слишком понятная даже мне. Я коротко кивнула и, помедлив секунду, все-таки присела на соседнее каменное сиденье.

И почти сразу поймала себя на том, что просто смотрю на него.

Это было глупо. Воспитанницам Обители не следовало так открыто разглядывать чужих мужчин, но взгляд словно отказывался подчиняться. В золотистом свете кристаллов его резкий профиль сейчас виделся иначе. Светлые волосы небрежно упали на лоб, широкие плечи чуть расслабились. Было странно и даже немного пугающе видеть этого человека вот так – просто ужинающим в своем скрытом от всего мира углу.

Живот тихо заурчал, и я поспешно прикрыла его рукой.

– Попробуй, – сказал он, кивнув на пластину передо мной.

Я упрямо покачала головой.

Он равнодушно пожал плечами.

– Я мог бы сделать это частью сделки, – произнес он, зачерпывая еще немного темной крупы. – Но заставлять тебя есть не стану.

Чужак поднес ложку к губам, но есть не стал. Замер на мгновение, а затем опустил ее обратно в тарелку. Он медленно втянул воздух и на секунду прикрыл глаза, словно готовясь к чему-то неприятному.

В следующее мгновение тишину прохода разорвали уверенные шаги.