А через несколько дней я снова встретила его в переходе с Лиллой на руках.

По свежей крови на его груди легко было понять, как началась их очередная встреча. И все равно он нес ее к озеру, на мост или туда, где ей когда-то нравилось бывать. Лилла лежала у него на руках с закрытыми глазами, а Шед молча шел дальше.

Каждый раз я отводила взгляд первой.

Потом вытирала глаза и шла либо к Мезире реветь у нее на плече, либо к Мархусу.

С Мезирой все сложилось удивительно легко. В ней я обрела ту поддержку, которой мне всегда не хватало. К ней можно было прийти злой, растерянной или просто вымотанной. Она понимала меня достаточно хорошо, чтобы в нужный момент сунуть бокал, утащить к одному из подземных озер или выдать пару метательных ножей.

А потом мы окончательно обнаглели и начали вовсю использовать мой дар. Я открывала переход, и мы выбирались на поверхность, где несколько часов обсуждали Иркалл, его законы и одного конкретного демона, способного довести меня до бешенства, шока или желания придушить примерно за ноль целых две десятых секунды.

Самое смешное, что почти все наши с Мархусом ссоры были из-за книг. Понятия не имею, почему, но книги вызывали у него почти личную ненависть. Мархус искренне не понимал, зачем погружаться в проблемы людей, которые свое уже отжили. Ну или которых никогда не существовало. Я столь же искренне не понимала, как можно прожить четыреста лет и остаться настолько необразованным в действительно важных вещах.

Когда мы в последний раз поругались, я в сердцах ляпнула, что следующее наше занятие заботой будет только после того, как он возьмет книгу и прочитает хотя бы одну главу. Вдруг случится чудо, и ему понравится.

И да, уже вторую неделю я спала у себя. Потому что, блядь, взять в руки книгу, прочитать одну несчастную главу и хотя бы попытаться понять, почему она мне нравится, для владыки Иркалла оказалось требованием куда более чудовищным, чем изменить закон или высушить к херам с десяток вражеских дирижаблей.

Я психанула.

Мархус тоже.

В итоге он остался без меня, я – без его требовательного давления между ног.

И первой мириться я не собиралась.

Я собиралась читать. Столько, сколько потребуется. Обязательно при нем и в самых удобных для обзора местах. Если владыка Иркалла решил переждать мое упрямство, ближайшие недели обещали стать самыми литературными за все четыреста лет его жизни. Я читала за едой, в бассейне, в его постели – везде, где книга могла попасться ему на глаза.

Ничего особенного от этого вечера я не ждала. Я просто сидела за столом и читала уже, наверное, второй час, когда заметила Мархуса, идущего через пещеру. Я подняла голову и замерла.

Он был в белом.

В белом, мать его.

На бронзовой коже этот цвет выглядел до неприличия вызывающим, и от одного понимания, что он сам это надел, у меня сбилось дыхание. За все время в Иркалле я не видела ни одного неназванного в белом. Этот цвет здесь словно вообще не существовал.

А теперь владыка Иркалла спокойно шел через пещеру в белых штанах, светлом жилете и почти белых сапогах.

Я проводила его взглядом до поворота и так и осталась сидеть с раскрытой книгой в руках, пытаясь понять только одно.

Это точно был Мархус?

Я даже не успела толком переварить первый шок, когда Мархус появился снова. Теперь уже без жилета. Прошел обратно с таким спокойствием, словно весь вечер занимался исключительно своими делами и совершенно случайно второй раз оказался у меня перед глазами.

Я едва не застонала, когда Мархус свернул туда, где стояли книги. Мне хотелось снова увидеть эту проклятую низкую посадку штанов, тяжелые бедра и белую ткань, натягивающуюся на них при каждом шаге. Хотелось еще немного просто смотреть. Две недели без него внезапно начали казаться совершенно идиотской затеей, а собственное упрямство – формой медленного самоубийства.

Но Мархус скрылся за стеной.

Я уставилась в книгу без всякого интереса к содержимому.

А потом он вышел обратно уже совершенно голый, прикрывая книгой все, чем природа когда-то особенно щедро его одарила.

– Мархус, – позвала я, прекрасно понимая, что, если сейчас его не остановить, он так и выйдет из пещеры.

Он остановился и посмотрел на меня.

Я кивнула на книгу.

– Что читаешь?

В уголке его рта появилась едва заметная ухмылка. Мархус поднял книгу и с таким достоинством прочитал название, словно держал величайший литературный труд Морвена. Я прикрыла глаза.

Разумеется. Из всех книг ему попалась именно расчлененка.

– Почитаешь мне немного?

Выражение его лица едва заметно изменилось, и я мгновенно поняла: книга была декорацией.

Хитрый гад. Решил формально выполнить условие, не прочитав ни строчки?!

Нет уж.

Я хотела, чтобы он читал.

Хотя бы одну гребаную главу.

И теперь, когда книга наконец оказалась у него в руках, оставалось заставить его использовать ее по назначению.

Я поднялась. Теперь насторожился уже Мархус.

Я подошла вплотную и опустилась перед ним на колени. Несколько секунд мы смотрели друг на друга, а потом Мархус открыл книгу.

Первые строки он читал медленно, явно больше следя за мной, чем за смыслом текста. Я тоже никуда не спешила. Мои ласки оставались неторопливыми и осторожными, исключительно из заботы о читающем. Мархус прибавил темп, и я сразу подстроилась под его голос. Он заговорил чуть громче, и мои движения стали увереннее. Следующую фразу он нарочно растянул, проверяя меня, и я послушно замедлилась вместе с ним.

Мархус замолчал и посмотрел вниз.

Я встретила его взгляд и подняла бровь.

Мархус снова опустил глаза в книгу и продолжил читать, без малейшего стыда используя правила моей же игры себе на пользу. Он менял темп прямо посреди фразы, сокращал паузы, снова замедлялся и следил, как я подстраиваюсь под голос. Очень скоро Мархус нашел ритм, который устраивал его больше всего, и чтение внезапно потребовало от владыки Иркалла исключительной сосредоточенности.

Две недели этот упрямый демон отказывался открыть книгу, а теперь стоял передо мной голый и читал так выразительно, что я почти готова была признать: метод обучения я выбрала правильный.

– «После вскрытия брюшной полости кишечник отделяют от брыжейки по всей длине, затем извлекают наружу и укладывают рядом с телом для дальнейшего осмотра…»

– Фу, Мархус…

Меня передернуло от отвращения. Я резко отстранилась и уставилась на него.

Перед глазами уже стоял распоротый живот и кишки, аккуратно разложенные рядом с трупом.

Прекрасно. Просто охренительный выбор для нашей первой литературной ночи.

Мархус опустил взгляд на страницу.

– «После извлечения цветов длинные стебли отделяют от основания, – продолжил он, с возмутительной легкостью выкручиваясь из ситуации, – затем вынимают крупные бутоны, корни и плотные сердцевины, перерезая тонкие волокна, удерживающие их внутри…»

Мархус перелистнул страницу и только после этого положил ладонь мне на затылок, спокойно возвращая меня к прерванному занятию.

Пока я переживала за кишки, внезапно превратившиеся в цветы, этот невозможный демон уже успел прочитать целый абзац и теперь требовал продолжения. Я тихо фыркнула и обхватила его член губами, а Мархус продолжал читать так, будто морвенские исследователи всю жизнь вытаскивали из покойников букеты и небесные светила.

Когда за ребрами обнаружились еще и звезды, которые следовало собрать до того, как они погаснут, и сложить отдельно от цветов, я все-таки сломалась. Смех вырвался резко и согнул меня пополам, а Мархус с оскорбительной серьезностью продолжал превращать расчлененку в детскую сказку. Стоило снова посмотреть на его невозмутимое лицо, как меня накрыло еще сильнее. Через несколько секунд уже болел живот и на глазах выступили слезы.

Мархус какое-то время терпел, потом закрыл книгу, наклонился и подхватил меня с пола. Я уткнулась лицом ему в шею, все еще посмеиваясь.