— Да, Никита. Неужели соскучился? — весело ответил я на звонок друга и тут же почувствовал холод по спине от его угрюмого ответа:

— Леша, у нас проблемы.

— Что случилось? — предательски дрогнувшим голосом спросил я.

— Явился твой Кабан с тремя бандюганами. Но это половина проблемы. Митрич у нас еще тот лось, он в девяностые и не таких обламывал. Этот урод притащил с собой прокурорского следака из нашего района. Мои номера засекли увязавшиеся тогда за нами гайцы. Тебя обвиняют в похищении ребенка. Про Лену вообще разговора нет. Меня час мурыжили. Я сказал, что знать ничего не знаю и видеть не видел, но следак не поверил. Сейчас они по селу рыскают. Людей расспрашивают. Митрич пока с ними. Леша, ты меня слышишь? — выпалив информацию единым потоком, Никита забеспокоился, что все могло пойти мимо моего сознания.

— Да, Никита, я все услышал. Спасибо, что предупредил. Держи меня в курсе.

— Конечно, — по-деловому пообещал Белый и прервал связь.

Я же отошел к кострищу и присел на лавочку. Народ сразу заметил смену моего настроения, так что веселый гомон на стройке стих. А Лена с Женькой вообще напряглись. Мать прижала к себе ребенка и с тревогой смотрела на меня. Минут через десять она не выдержала и, оставив сына под навесом со столами, подошла:

— Алексей Степанович, что-то случилось?

Я понимал, как на нее подействуют плохие новости, но скрывать все равно нет смысла:

— Да, нас нашел Карабанов.

Лена побледнела, ее губы дрожали, но через пару секунд молодая и многое перенесшая женщина решительно вздохнула и сказала:

— Мы можем уехать, пока не поздно.

— Нет, Лена. Мы никуда не поедем, — с уверенностью, которой не испытывал, ответил я, делая акцент на объединяющем местоимении. — Все будет хорошо. А сейчас мне нужно немного подумать.

Она все правильно поняла. Благодарно улыбнулась и пошла успокаивать сына. Ну а что тут придумаешь? Есть вполне надежный вариант сбежать в лес. Леший нас не тронет, хотя полной гарантии нет. Но Кабан со своими подручными вполне могут остаться тут на ночь, а ночевать с женщиной и ребенком в лесу не самая умная затея. К тому же под присмотром Добрыни и домового будет надежнее. Кстати.

Поднявшись с лавки, я пошел в вагончик, чтобы не мозолить глаза рабочим, и только оказавшись внутри, позвал:

— Колыван!

Явно чуявший мою тревогу домовой явился незамедлительно:

— Звал, Стяпаныч?

— Скажи, Колыван. Ты ведь сможешь пугнуть незваных гостей, как тогда меня?

Очень хотелось услышать от него задорный и уверенной ответ, но домовой лишь пожал плечами:

— Смотреть надо. Ты ведь тогда уже пуганый был. Да еще и тучки Ярило закрыли, а мне под его жаром не сдюжить, даже если Добрыня подмогнет. Да и смотря кто явится.

— А что Добрыня? — спросил я, прислушиваясь к своим ощущениям.

— Сам же назвал его добряком. Не станет он вредить людям. Колдунство какое окоротить, то да. Пожара не допустит, а вот морок наводить али топор, скажем, в голову супостату метнуть, то точно нет. Хозяин еще ругался, что бестолковый он.

Я ощутил пришедшую от духа места обиду вперемешку с печалью и тут же сказал:

— Зря он так. Каждому свое. Добрыне место блюсти, а нам с тобой супостатов гонять. Говоришь, Ярило тебе мешает? А когда уйдет за горизонт, сможешь пугнуть гостей?

— Смогу, — упрямо мотнул патлатой головой дух. — Изойду весь, но смогу.

Была мысль попросить через домового лешего просто закружить врагов в лесу, но тогда, вернувшись в село несолоно хлебавши, следователь и Кабан начнут искать крайних и ими станут мои друзья, а этого допустить нельзя. Так что будем справляться имеющимися силами.

Увы, решительное настроение продержалась лишь два часа — до следующего звонка Никиты.

— Извини, Леша. Разнюхал прокурорский и про тебя, и про усадьбу твою.

— Кто-то из рыжих? — предположил я.

— Да. Дел Захар, пень старый. Орал как бесноватый, мол, раз у тебя не вышло принести в жертву демонам моего Леньку, то украл ребенка в городе. Стращал народ, что и до их детей доберешься, а поп, придурок, ему поддакивал. Батюшка после рассказов о лешем и кикиморе стал какой-то дерганый. Так-то он у нас смирный. Леша, прокурорский заставил Митрича отвезти его к тебе. Пугал, что не просто погоны за соучастие снимет, а вообще на зону отправит. Да и меня за дачу ложных показаний посадить грозился. Митрич, может, и захочет покружить по лесу, но они еще и Витьку с собой прихватили. Тот уже не рад, что пришибленный папаша так подставил его, но тебя выгораживать не будет. Леша, может, я возьму ствол и следом двину?

— Не вздумай! — тут же встревожился я. — Хватит с тебя перестрелок. Если прокурорский даже случайно схлопочет пулю, вовек не отмоемся. Сиди дома и жди вестей. А мы тут встретим их по-свойски. Ну ты понял.

— Понял, — с какой-то робкой надеждой ответил Белый. — Удачи, брат.

— Спасибо. До связи.

Я решил не ждать и тут же развил бурную деятельность. Собрал рабочих и отправил их домой. Причину описал кратко, сказав, что сюда едут опасные люди и не хочу, чтобы они пострадали. Здесь собралась в основном молодежь, которой на предрассудки плевать, да и набожностью они особо не страдали, так что смотрели на меня с сочувствием. Бригадир плотников Саня, который был другом и одноклассником Никиты, даже предложил помощь, для наглядности приподняв топор:

— Алексей Степанович. Может, мы с парнями останемся?

— Нет, Саша, не нужно. Езжайте. Продолжим завтра.

Обеспокоенный народ быстро собрался, а я, едва тракторы скрылись за деревьями, вытащил из рюкзака трофейный пистолет. Там оставалось еще пять патронов. Оружие нужно было почистить, но стрелковых привычек я не имел, хотя завести не помешает. Как писал поэт Рубцов: «Тяжело в деревне без нагана. И с наганом — тоже тяжело». Так что нужно привыкать. Даже знаю, к кому обратиться за советом. Проходя мимо все еще сидящих под навесом Лены и Женьки, я успокаивающе кивнул:

— Мне нужно кое-что проверить, не пугайтесь.

Остановился у кромки воды. Звать Колывана не пришлось, потому что любопытный домовой тут же возник рядом:

— Чей-та ты удумал?

— Знаешь, что это такое?

— Левольверт, — немного исказил слово дух. — Был такой у хозяина.

— Ну, не револьвер, а пистолет, но в общем одно и то же. Как думаешь, сможет Добрыня сделать так, чтобы огонь в патроне не загорелся?

— Однако, — явно копируя людскую манеру, почесал в затылке домовой. — А ну-ка пальни.

Я ощутил ободряюще-радостный посыл от Добрыни. Обычно он так реагировал, когда понимал, чего именно от него хотят. Или думал, что понимает. Я постоянно пытался наладить более осмысленный контакт с духом-хранителем, но использовать домового в качестве переводчика было удобнее.

— Ладно, — вздохнул я и поднял пистолет, целясь в воду, подальше от берега.

Нажимая на спусковой крючок, прищурился в ожидании громкого звука, но услышал лишь тихий щелчок курка. Передернув затвор, я поднял с земли вылетевший патрон и осмотрел его. На капсюле появилась вмятина, но состав внутри явно не сработал.

— Так, а теперь пускай Добрыня ничего не делает.

Громкий звук выстрела заставил меня вздрогнуть.

— Очень хорошо! Попроси Добрыню сделать так, чтобы такие штуки ни у кого, кроме меня, не сработали.

Настроение улучшилось, но радужным не стало. По крайней мере я смогу их пугнуть, если дело пойдет по совсем уж плохому сценарию. Когда у тебя не стреляет то, что должно стрелять, а у соперника все работает как надо, доводы оппонента становятся очень убедительными. Но все же хотелось бы обойтись без пальбы — следователь прокуратуры путал все карты. Даже боюсь представить последствия, если вдруг подстрелю его. С другой стороны, не будь здесь прокурорского, хватило бы мне духу пристрелить Кабана и его подсвинков, подбросив тела под бочок кикиморе? Не уверен. И все же наличие такого козыря в рукаве прибавило спокойствия.

Так, теперь нужно позаботиться о подопечных. Позвав Лену с сыном, я проводил их в подвал. С собой мы прихватили две переносные лавки, чтобы было на чем сидеть. Вход в подвал я попросил замаскировать фальшивой стеной в каморке под лестницей. Мне почему-то захотелось сделать его тайным. Саня все соорудил в одиночку, так что вряд ли непрошеные гости сразу поймут, где искать. А может, вообще не найдут.