Тетушка Маргрет не могла отвести от него глаз, потому что заметила, что эльф занят странным делом. К поясу эльф привязал глиняный горшочек, а в руке держал маленький деревянный скребок, которым проворно проводил по кускам масла, выставленным на прилавке. То, что эльф соскребал, он совал в свой горшочек, и когда тетушка Маргрет заглянула в него, то увидела, что он наполовину уже полон. Этого она стерпеть не могла.

— Люди добрые, — вскричала тетушка Маргрет, — хорошенькие дела творятся у вас под самым носом! Вас грабят, наполняя свой горшок чужим маслом.

Когда зеленый человечек услышал это, он так удивился, что чуть не выронил свой скребок.

— Как, тетушка Маргрет? Вы меня видите?

— Очень хорошо вижу и вас, и то, что вы делаете!

— Разве вы не протерли себе глаза красной мазью? — спросил эльф.

— Один глаз протерла, а другой нет, — ответила тетушка Маргрет, довольная своей хитростью.

— Каким же глазом вы меня видите? — спросил эльф.

— Этим глазом я очень хорошо вас вижу, — сказала тетушка Маргрет и показала на свой правый глаз.

Тут человечек надул свои щеки, пока они не стали похожи на два яблока и… паф! Свет сразу погас в глазу тетушки Маргрет, как будто эльф задул свечку. Она не почувствовала боли и стала испуганно моргать. Но сколько она ни моргала, больше она этим глазом никогда уже ничего не видела.

Может быть, ослепнуть на один глаз, имея другой глаз зрячим, не так уж страшно.

Но мы-то знаем, что бедняжка потеряла не простой глаз, а волшебный. А один волшебный глаз стоит дороже двух обыкновенных. Досаднее же всего то, что, умей тетушка Маргрет держать язык за зубами, ничего худого с ней бы не приключилось!

«Петер у меня умница», — говорила про него матушка, но ведь ни одна мать не назовет своего птенца гадким утенком. Все прочие люди в деревне считали, напротив, Петера дурачком и простофилей. И, скорее всего, правы были именно они, особенно же когда, глядя Петеру вслед, приговаривали: «Везет дураку!»

А теперь послушайте историю о том, как Петер продал две корзинки яиц выгоднее, чем любой умник.

— Петер, — позвала как-то матушка своего сынка.

— Я тут, — откликнулся Петер, потому что был вежливым и отзывался сразу, когда его звали.

— Ты у меня умница, не придумаешь ли, откуда нам взять средства на жизнь? Скоро у нас не останется ни копейки.

— Мы продадим яйца, которые снесет нам наша пеструшка-несушка, — сказал Петер.

— А что мы станем делать, когда потратим эти денежки?

— Продадим следующую порцию яиц, — нашелся Петер, потому что не привык лезть за словом в карман.

— Но что нам делать, когда наша курочка не станет больше нести яйца? — не унималась матушка.

— Тогда и подумаем, — ответил Петер.

— Да, ты прав. Так думать может только умный человек, и я совершенно согласна с тобой. Когда у нас не станет денег, давай жить как птицы небесные, положась на божью милость, — сказала матушка.

Петер не думал ничего такого, он вообще не любил думать, но спорить с матушкой не стал. Пусть она и другие люди толкуют его слова как хотят. Если Петер будет молчать, люди будут думать, что он, как умный человек, знает цену своим словам и попусту их не тратит. Между прочим, так считал не только Петер. На свете много дураков, которые прослыли умниками после того как усвоили, что молчание — золото.

Итак, на следующий день Петер отправился в город с корзинкой, полной отличных белых яичек. День выдался ясный и теплый, легкий ветерок овевал путника. Поля пшеницы, мимо которых он шел, казались золотыми в лучах солнца. В траве то и дело цветными огоньками вспыхивали яркие цветы, и пчелки, заползая в них, смешно вскидывали желтые лапки. На огороде появилась молодая редиска, и лук выбросил вверх свои острые перышки. А в лесу коричневая птичка, нетрудно догадаться какая, сидя на дереве, четко выговаривала: ку-ку, ку-ку.

Петер шел все дальше, сбивая дорожную пыль в маленькие облачка, поглядывая то вправо, то влево, то перед собой, и все радовало его. А облака на небе напоминали ему белых овечек на голубом лугу.

«Если бы эти облака и вправду были овцами, а овцы принадлежали мне, я был бы самым большим богачом в здешних местах», — мечтал Петер.

Но облака оставались облаками, а Петер бедняком; и все же настроение у Петера от этого не портилось. Он продолжал весело насвистывать, потому что даже представлять себе подобные вещи было очень приятно.

Когда время начало приближаться к полудню, Петер подошел к городу. Впереди уже можно было разглядеть красные крыши и шпили, выглядывающие из-за гребня ближайшего зеленого холма.

К этому часу в животе у Петера урчало от голода, он мечтал о куске хлеба с сыром. Вдруг, проходя мимо большого камня, который стоял на развилке двух дорог, Петер услышал странный шум. «Клик-клэк!» Петер обернулся, и — подумайте только! — каменная глыба отвалилась в сторону, будто отворилась дверь, и на свет вышел маленький старичок, одетый в черный бархат.

— Здравствуй, Петер, — сказал он.

— Здравствуйте, господин, — ответил Петер и снял шляпу, потому что одного взгляда на старичка было достаточно, чтобы признать в нем важную особу.

— Нельзя ли с тобой сторговаться и получить яички, которые ты несешь в корзинке? — спросил старичок.

Конечно, Петер охотно их продаст. Интересно знать, сколько господин собирается заплатить за них?

— Я дам тебе вот это, — сказал старичок и вынул из кармана маленькую черную бутылочку.

Петер взял бутылочку и стал вертеть ее в руках так и сяк.

— Конечно, это очень хорошая маленькая бутылочка, но она не стоит столько, сколько корзинка с яйцами, — сказал Петер.

— Вот как? — удивился старичок. — Ты говоришь как форменный простофиля. Никогда не суди ни о чем и ни о ком только по одному виду. Скажи мне, чего бы тебе сейчас хотелось?

— Я бы хотел, — признался Петер, — вкусно пообедать.

— Отлично! — сказал старичок и вытащил пробку из бутылки.

И сейчас же из бутылки вылезли два высоких человека. Они были одеты в голубые ливреи, расшитые золотом.

— Что прикажешь, хозяин? — спросили они своего господина.

— Хороший обед на двоих, — заказал старичок.

И не успел он это сказать, как перед ними уже появился стол, накрытый белой скатертью. И стол этот прямо ломился от вкусных блюд, которые впору было подавать на обед королю. Петер и маленький господин набросились на угощение и отвалились от стола, когда наелись досыта. После этого двое слуг убрали стол и остатки яств в бутылку, влезли в нее сами, — и маленький господин закрыл бутылку пробкой.

— Да, — сказал Петер, — я согласен менять свою корзину с яйцами на эту маленькую черную бутылочку.

Петер и черный господин ударили по рукам, и сделка состоялась. Петер отправился домой, а маленький человечек вернулся снова в свою гору, и каменная дверь закрылась за ним. Он унес с собой корзину с яичками, и уж что он там с ними делал — ни Петер, никто другой вам не скажет.

А Петер поплелся восвояси. День становился все жарче, и он изрядно устал.

— Хотелось бы мне не идти, а скакать на красивой белой лошади, — сказал он и с этими словами вынул пробку из бутылки. Хлоп! И тут перед ним снова появились двое слуг.

— Что прикажешь, хозяин? — спросили они Петера.

— Не приведете ли мне хорошего белого скакуна? — попросил их Петер.

И только сказал — на дороге перед ним появился белый конь с длинной гривой и шелковым хвостом. На морде коня блестела серебряная уздечка, на спине красовалось седло, украшенное драгоценными камнями. Подковы на его копытах были из чистого золота — одним словом, скакун был выше всяких похвал.