Он вскинул на меня взгляд, в котором горел страх и неприязнь и повторил свое требование.

Я молча обнажила руки, и лейтенант не мешкая связал их толстой веревкой — так туго, что я поняла — он сделал это нарочно.

— Это излишне! — вступился было Маршал, но его тотчас оттеснили в сторону. — Госпожа Корнуэлл! — крикнул он. — Я найду хозяина!

Я постаралась ухватить руками быстро стынущие «грелки» с горячей водой. Приказала себе не отчаиваться — я все-таки современный человек и сумею доказать свою невиновность. Какая из меня ведьма, в самом деле? Но разум говорил обратное: события, предшествующие этому дню, складывались не в мою пользу.

Когда повозка двинулась, в моем сознании всплыли слова из обвинения. «Нанесение увечий Клоду…» — так они сказали? Неужели он жив? А, если да, то рискнет ли он раскрыть всю правду?

Когда-то я сказала Корнуэллу, что не доставлю ему проблем.

Кажется, я солгала.

Кристиан погрузился в лохань и откинулся на бортик.

Женщина, которую он взял с собой, прильнула к его груди.

Еще месяц назад она его боялась, но теперь, кажется, привыкла. И сама ластилась. Он взял ее девушкой, она была из бедной семьи и даже не умела читать, но все, что его интересовало в ней — молодость и красота. А еще то, что он с легкостью забрал ее из столицы и особо не церемонился, таская ее с собой, из города в город.

Ни одна аристократка или добропорядочная горожанка не потерпела бы такого, а девушка, которой суждено было податься в служанки, прачки или в бордель в лучшем случае, не проявляла никакого недовольства.

Она, кажется, к нему привязалась.

В последние пару недель он работал с железом, словно кузнец. Лично следил за изготовлением форм и отливкой. Ранее стволы ружей ковали, и это ему не нравилось. В этом деле, гораздо лучше работала мягкая сталь или бронза.

Он приказал стволы лить. Но возникала проблема — литой канал был неровным. Именно это заставляло пулю лететь, как ей вздумается. Нужна была расточка — да такая, что позволила бы бить максимально прицельно.

Кристиан даже сейчас думал об этом.

Он уехал в Оракун к рудникам, где еще год назад отстроил оружейную мастерскую. Но все это время она стояла без дела, потому что на нее не хватало времени, да и изготовление оружия никогда не было для Кристиана целью.

Обнаженная женщина скользнула выше, обхватила руками его плечи и прижалась к его шее влажным ртом. Он ей хорошо платил, поэтому плевал, любит она его или притворяется — она выполняла ровно то, что он велел. Сейчас от женщины ему было нужно только это.

— Корнуэлл! — в купальню влетел Дейм, запыхавшийся и встревоженный.

Он уселся на скамью, отирая рукавом пот со лба.

— Прибыл императорский посланник!

Кристиан ухватился рукой за плечи девушки, стянул ее с себя и поднялся из лохани.

— Что он хотел? — спросил Кристиан, надевая штаны.

— Привез приказ явиться в столицу. Для тебя, — граф Льорна медленно оглядел пышную грудь смущенной молодой женщины, которую она прикрыла руками.

Он был слишком встревожен, чтобы оценить ее по достоинству, но не мог не отметить — она была хороша. Гораздо красивее, чем госпожа Корнуэлл.

За все время, что удивительно, Кристиан о жене не вспоминал и ни разу о ней не говорил. После того, как они отбыли из Фавры и специальным указом императора были направлены в Оракун для скорейшего производства огнестрельного армейского оружия, Кристиан влился в жизнь, которую вел до своего брака, и хоть как-то отличить его холостого от женатого было невозможно. Он преспокойно спал с женщинами.

— Скажи, чем она так провинилась? — однажды спросил Дейм.

— Кто?

— Твоя жена.

Если в сердце Корнуэлла и жила любовь, то точно не к Ив.

— Следи за работой, Льорн.

Казалось, жизнь сероглазой хваткой баронессы, Кристиана больше не интересовала.

Корнуэлл лично ознакомился с приказом. Он ходил обнаженный по пояс по комнате, читая послание. И оно ему не нравилось — никаких пояснений. Себастиан попросту пользовался возможностью приказывать ему, как своему подданому.

— Боже мой, Кит, он спит в твоей постели, — усмехнулся Дейм, заметив в ворохе простыней Дотса.

— Он может спать, где хочет, — проговорил Кристиан.

Сейчас он был увлечен работой. В его распоряжении были лучшие оружейники Нивара, и ему не хотелось все бросать. Он, вообще, от всего отрешился в последнее время. Уехал так далеко, что до него не добирались никакие вести извне. Империя балансировала на грани, и Корнуэлл, как никто, понимал, что если он не усовершенствует оружие, не сделает перезарядку быстрой, а нарезку ствола гладкой, то ничего Себастиана не спасет.

Кроме того, изготовление новой партии ружей займет время. Даже то, что у них было всего несколько литьевых форм, ставило под угрозу выпуск всей серии.

— Хорошо, Дейм, — вымолвил Кристиан. — Возьмешь все на себя, пока я не вернусь. — Он пристально посмотрел в его глаза. — И хорошо корми собаку.

— А твою женщину?

— Ее я возьму с собой.

— Жаль.

Корнуэлл усмехнулся.

Возможно, в Сольвере он куда-нибудь ее пристроит. Несмотря на то, что она была послушной и полностью его устраивала, он ничего к ней не чувствовал.

— У тебя недостаток в женщинах, Льорн?

— Нет, — граф облокотился спиной на стену, греясь у пламени камина. — Просто в последнее время абсолютно все женщины кажутся мне одинаковыми. Все… — и он поджал губы. — Кроме одной.

— Неужели? — Кристиан накинул рубашку, налил в стакан выпивку и протянул другу. — Раз так, женись на ней, пока Бастиан не нашел тебе невесту.

— Она уже замужем, — ответил Дейм, забирая из рук друга стакан.

— Ты — граф, — напомнил Корнуэлл. — Или ее муж настолько важная персона?

— О, ты не представляешь…

Кристиан не представлял. Да ему было неинтересно.

— Ее муж совершенно ее не ценит, — сказал Дейм.

И вот сейчас Корнуэлл вскинул взгляд, прожигая в Льорне дыру — до того сильно он захотел свернуть ему шею. За одно упоминание Ив в контексте понравившейся женщины. Эта мысль его опалила.

— Я шучу, — ретировался граф, потому что Кристиан своего взгляда не спустил и так и замер с бокалом в руке, словно желая его раздавить. — Ладно, Кристиан, я сглупил. Просто теперь я понимаю, почему у тебя настолько напряженные отношения с епископом. В его глазах ты слишком грешен.

— Если ты закончил с этой отповедью, то можешь проваливать, Льорн.

Граф опрокинул в себя содержимое стакана и направился к двери, помахав Кристиану кончиками пальцев.

Корнуэлл проводил его взглядом, а затем лег в постель, где валялся Дотс, и запустил пальцы в черную собачью шерсть.

Дотс терпеливо сносил присутствие в жизни своего хозяина новой женщины. Он не пытался цапнуть любовницу Корнуэлла, как в свое время Миранду, но и дружелюбия не проявлял. Лишь приподнял крупную голову, поглядел на Кристиана, как на бесстыдника, и снова улегся.

— Скучаешь по ней? — спросил Корнуэлл.

По слегка оттопыренным ушкам, стройному телу и дерзкому языку.

По тому, какой она была в постели.

По затуманенным удовольствием серым глазам.

Казалось, возвращение в Сольвер приблизит его к ней. До Фавры несколько дней пути — можно сорваться.

Но зачем?

Дверь в купальню отворилась, и по холодному полу засеменили стройные женские ножки.

Кристиан столкнул Дотса с кровати, впуская туда обнаженную женщину.

Этой ночью о жене он больше думать не будет.

Заскрипели засовы.

Я подняла голову, но встать не смогла — слишком холодно. Меня доставили в Рокстон вечером, и до утра я просидела в холодной темнице, ветер в которую влетал со свистом через узкое окно под потолком.

На самом деле, здесь была постель и даже шкаф — можно сказать «люкс». Вот только не было ни света, ни тепла, ни сострадания у местных тюремщиков.