— Но у тебя и правда был план? — спросил я Хильдегунста Второго.

— Ну да. План-то был. Вопрос лишь в том, чего он стоил. В таком положении важно, чтобы хотя бы один создавал впечатление, будто непоколебимо верит в успех. Поэтому, когда я сказал: «Итак, поступим вот как», я постарался придать голосу как можно больше уверенности. «Классики» выжидательно уставились на меня.

«Ну-у-у…?» — осторожно спросил Эстра.

«Для начала мы должны заставить дракона открыть пасть, — решил я. — К сожалению, для этого совершенно необходимо его разбудить. Мы…»

«Ты хочешь разбудить дракона? — спросил Эстра. — Разве это не…»

«Иначе нельзя, — быстро перебил я его, прежде чем он успел сказать «совершенно безумно», «смертельно опасно» или «самоубийственно». — Дракону регулярно снятся кошмары. Он сам мне это рассказывал. Значит, мы должны…»

«Ты с ним разговаривал? — спросил Элиас. — Он и вправду умеет говорить? И он тебе такое рассказал?»

«Он рассказал мне ещё много чего. Могу я теперь изложить свой план, чтобы меня не перебивали каждую минуту? Да? У нас, между прочим, времени в обрез.»

«Разумеется», — ответил Эстра, и все они мгновенно умолкли.

«Большое спасибо! Итак: ему снова и снова снится один и тот же кошмар — будто он съедает самого себя, начиная с хвоста. Понятно?»

«Ему снится, будто он съедает самого себя, начиная с хвоста? — спросил Арка.

«Он довольно странный дракон, — попытался я покончить с этим. — Неважно! Мой план такой: вы должны поднять кончик его хвоста и принести сюда. И просунуть вон в ту щель между зубами. Я втяну его в пасть и зажму. Потом мы его разбудим! Он подумает, что во сне прямо сейчас пожирает сам себя, верно? И тогда он наверняка выплюнет свой хвост — а заодно и меня. Я упаду в болото, так что будет, конечно, мягко. Прежде чем он как следует придёт в себя, мы уже давно скроемся в тумане.»

Арка выглядел теперь ещё встревоженнее, чем прежде. «Это твой план? — спросил он. — Ты с ума сошёл? Ты там внутри рассудок потерял?»

Хотя я и сам изрядно сомневался в собственной вменяемости, я решительно спросил в ответ: «У тебя есть предложение получше? В моём хотя бы есть шанс.»

«Да — шанс, что тебя съедят, — сказал Айдеп. — Что нас всех съедят! — заныл Клосо.

«И поделом вам будет, — укоризненно сказал я. — Потому что вы все завели нас в это положение. Меня, самих себя и дракона. Вы — с вашими длинными языками. Вы во всём виноваты. Так делайте что-нибудь! Сейчас же!»

«А… как ты себе представляешь его разбудить? — робко спросил Эстра.

Наконец-то я прибрал их к рукам. Они чувствовали себя виноватыми, их сопротивление было сломлено, им надо было загладить свою вину. Я держал всё в руках. «Вот в чём гениальность моего плана, — бесстыдно заявил я. — Как только кончик хвоста окажется в пасти, вы выдернете у него из панциря одну чешую. Одну из книг. Так, как это было задумано для испытания ормцев.»

«Э-э, это тоже было враньё», — тихо сказал Эстра.

«Что было враньё? — резко спросил я.

«Никакого испытания ормцев нет. И ормцев тоже нет.»

«Нет? Ормцев нет?»

«Нет, у нас даже тайных имён нет», — без всякого приглашения добавил Стераф.

Невероятно! У них даже тайных имён не было. Даже этого! Ни ормцев, ни тайного существования, ни ритуалов! Ни тайных расследований, ни шпионажа. Одно пустозвонство. Я отправился в болото, полное смертельных опасностей, и теперь сидел в тюрьме из драконьих зубов — из-за сущего пустяка. Но сейчас было не время раздражаться ещё сильнее.

«Мы ещё об этом поговорим! — тихо сказал я, и этого хватило, чтобы все они виновато опустили глаза. — Итак: чешуйной ампутацией мы его разбудим. Непременно постарайтесь сохранить книгу-чешую, если получится! Штуки эти и вправду чрезвычайно ценны. Дракон и это мне рассказал.»

«Он тебе довольно много рассказал», — сказал Стераф. Это прозвучало почти как упрёк, но, вероятно, он просто завидовал.

«Да, — прошептал я и мрачно кивнул. — Потому-то он и хочет меня убить. Я знаю слишком много.»

Книжнецы посмотрели на меня с благоговением. Последней фразой я окончательно покорил их.

«Но, э-э, это и правда лучший способ? Я хочу сказать, будить его так грубо? — осмелился возразить Элиас. — Он взбесится, если мы выдернем у него такую штуку. Ему же будет больно.»

«Тем лучше! — прошипел я. — Чем сильнее он придёт в ярость, проснувшись, тем безрассуднее отреагирует. И тем больше у нас шансов. Прежде чем он поймёт, что происходит, мы уже будем далеко. Дракон уже не так хорошо видит.»

«Он и это тебе рассказал? — спросил Стераф.

«Именно. Смятение, боль, ухудшенное зрение: всё это сплошные преимущества для нас. Он будет совершенно не в себе.»

По Ормову болоту прокатился грохот. Мы все в панике огляделись и тут поняли, что это дракон во сне издавал пищеварительные звуки.

«Надо поторопиться», — поторопил Эстра, осознавший всю срочность положения и вспомнивший о своей руководящей роли. «Идём, ребята!»

Шестеро «классиков» ещё раз переглянулись и решительно кивнули. Затем все вместе отвернулись от меня и зашлёпали прочь через болото. Я остался один в своей клетке из драконьих зубов и на миг подумал пожелать им «Удачи!» или что-нибудь в этом роде, но передумал. Вскоре я слышал только ровное сопение дракона да изредка какие-то звериные звуки из болота. Мне это мерещилось или звуки становились всё разнообразнее и громче? Неужели фауна Ормова болота снова пробуждалась к жизни? Трудно было сказать, сколько я проспал — несколько минут или несколько часов. Если верно последнее, то возрастала и опасность, что дракон проснётся сам собой. Во мне поднималась паника и запускала целую цепочку мыслей о катастрофах: достаточно ли гибок хвост книжного дракона, чтобы его можно было засунуть ему в собственную пасть? Достаточно ли сильны мои низкорослые друзья, чтобы поднять и передвинуть драконий хвост? И что, собственно, если дракон вот-вот проснётся? Что я тогда стану делать? Кричать? Наступать ему на язык? Или даже укусить его, чтобы он меня выплюнул?

Когда я был ещё меньше, мне однажды случайно попал в рот светлячок. Насекомое так неистовствовало у меня во рту, так жужжало, билось крыльями и царапало мне язык лапками, что я запаниковал ещё сильнее, чем сам крошечный зверёк. Поэтому я тотчас его выплюнул, и он, злобно жужжа и насмехаясь, улетел прочь. Долгое время я всякий раз плакал, стоило мне вспомнить эту историю: до того устрашил меня воинственный светящийся жук своей волей к жизни. Значит, в такой ситуации вполне можно сопротивляться, даже если ты меньше. Притворись светлячок мёртвым и лежи он смирно, я по своей детской наивности и любопытству, возможно, даже проглотил бы его. Но не проглотишь того, кто живёт, брыкается и яростно сопротивляется. И вот я решил как можно яснее показать свою волю к жизни, если дракон проснётся. А если для этого понадобится, то я укушу его и за язык, вот так!

Но он не просыпался. В сущности, за всё время ожидания, кроме моих фантазий о катастрофах, не произошло ровным счётом ничего. Мне оставалось только ждать и нервно мять пальцы, пока Эстра, Элиас, Арка, Айдеп, Стераф и Клосо наконец снова не показались из тумана — к моему неописуемому облегчению. Зрелище было нереальное: сквозь решётку желтовато обложенных драконьих зубов я видел шестерых книжнецов, которые, облепленные цветными светлячками, взвалили на плечи хвост гигантской ящерицы и несли его через Ормово болото, словно ствол дерева. Такое не каждый день увидишь. В их светящихся глазах пульсировал неприкрытый страх, и они ступали так осмотрительно и медленно, словно пробирались через поле, усеянное ловушками и капканами. Ни один из них не издал ни единого звука, что показалось мне чрезвычайно дисциплинированным и достойным восхищения. Подбадривать их в их отважном деле было бы неразумно, поэтому мне едва ли оставалось что-то другое, кроме как с крайним напряжением смотреть, пока они наконец не добрались с концом дракона к его голове.