Элара не спорила. Это обеспокоило сильнее, чем если бы начала.

Они покинули архив через боковой переход. Рейнар шёл первым только до ближайшей развилки, после чего Элара молча обогнала его и остановилась перед тремя одинаковыми проходами.

— Центральный уже видели, — сказал он.

— Поэтому туда и не пойдём.

— Правый выводит к внешнему кольцу.

— На современной схеме — да.

— А на старой?

Элара подняла терминал.

— На моей его вообще нет.

Рейнар посмотрел на неё.

— Ты предлагаешь выбрать коридор, которого не существует?

— Он существует перед нами.

— Убедительный довод.

— Я сегодня стараюсь.

Она вошла в правый проход. Рейнар последовал за ней.

За несколько часов внутри объекта он успел усвоить главное: обычная геометрия здесь была полезна только до тех пор, пока сама система соглашалась с ней. Проход мог закончиться там, где его не было на плане, одна и та же развилка выводила в разные секторы, а привычная логика «коридор соединяет две точки» являлась скорее пожеланием инженера, чем правилом.

Элара понимала эту архитектуру лучше. Не потому, что знала конкретный объект. Она сама призналась, что никогда прежде не была внутри древней части станции сознательно. Она понимала сам способ мышления создателей. Маршрут для неё был не линией между двумя местами, а последовательностью возможностей.

Когда-то Рейнар считал это профессиональной привычкой. Он начинал подозревать, что поэтому объект и называл её носителем. Через тридцать метров Элара неожиданно свернула к гладкой стене.

— Нет двери, — заметил он.

— Помню.

— Я просто проверяю, осталась ли у нас общая реальность.

Она провела терминалом вдоль поверхности. Ничего не произошло. Рейнар оглянулся. На схеме чужая группа приближалась.

— Две минуты.

— Если будешь сообщать время каждые двадцать секунд, оно быстрее не пойдёт.

— Зато ты начнёшь торопиться.

— Я и так тороплюсь.

Она отступила на два шага, посмотрела на пол, затем на противоположную стену. Рейнар уже знал этот взгляд. Элара не искала дверь. Она искала причину, по которой дверь должна находиться здесь.

— Что нужно? — спросил он.

— Встань слева.

— Зачем?

— Рейнар.

Он встал. Под ногами появилась тонкая световая линия. Элара переместилась вправо. Вторая линия возникла под ней. Стена раскрылась. Она повернула голову.

— Иногда очень полезно делать то, что тебе говорят.

— Запомню эту фразу.

— Не смей.

Они вошли. Стена сомкнулась прежде, чем чужие отметки достигли предыдущего сектора. Новый проход шёл вниз.

Не лестницей — плавным изгибом, который почти не ощущался под ногами. Через минуту Рейнар понял, что они спустились значительно глубже, чем показывало чувство равновесия.

— Это ведёт не к челнокам.

— Знаю. Поэтому и веду сюда.

— Тогда куда?

— В старый служебный слой.

— Ты уверена?

— Не уверена. Но другого маршрута у нас сейчас нет.

Он бросил на неё взгляд.

— Ты начинаешь злоупотреблять честностью.

— Тебе же не нравилась другая версия.

Связь с картой объекта пропала. Пять чужих отметок исчезли вместе с ней. Рейнар остановился.

— Мы больше их не видим.

— Они нас тоже.

— Если этот слой вообще связан с внешним сектором.

— Связан.

— Откуда знаешь?

Элара указала вперёд. В конце коридора виднелась старая металлическая дверь. Не гладкая древняя поверхность. Обычная керренская конструкция. На ней сохранилась почти стёртая маркировка:

СЛУЖЕБНЫЙ АРХИВ.

СЕКТОР В-12.

Элара посмотрела на него.

— Потому что люди всегда строят запасной путь к тому, что боятся потерять.

— А потом забывают внести его в новую карту.

— Именно. Поэтому на новой схеме его нет.

Дверь не открылась автоматически. Элара сняла боковую панель, но Рейнар остановил её прежде, чем она успела коснуться проводки.

— Дай мне.

Она вопросительно подняла брови.

— С чего вдруг?

— У тебя руки дрожат.

Элара посмотрела на собственные пальцы. Не возразила. Это тоже было непривычно.

Рейнар открыл панель. Старый привод оказался простым, почти примитивным после архитектуры центрального ядра. Он восстановил питание на локальный замок, и через несколько секунд дверь с тяжёлым механическим звуком ушла в сторону. За ней находилось небольшое помещение с четырьмя архивными стойками и единственной рабочей консолью.

— Закроем дверь, — сказал он.

— Если они найдут проход, она их не остановит.

— Мне достаточно предупреждения.

Элара вошла. Рейнар закрыл дверь вручную и поставил простой сигнал на открытие. Затем повернулся. Элара уже подключала скопированные данные.

— Что ищешь?

— То, что ты подписал после моей смерти.

Он подошёл медленнее.

— Подтверждение личности?

— Подтверждение.

Рейнар не ответил сразу. Элара не смотрела на него. Наверное, это было проще для обоих.

— Ты не обязана это видеть, — сказал он.

Её руки остановились над консолью.

— Годами мне объясняли, что со мной произошло, люди, которые знали меньше меня или врали больше. Больше я не хочу получать собственную историю кусками.

— Я имел в виду другое.

Она наконец посмотрела на него.

— Знаю. И всё равно хочу увидеть сама.

Рейнар не стал продолжать. Архив загрузился. Элара выбрала дату — через пять часов после её исчезновения. На экране появилось несколько служебных пакетов. Один он узнал сразу — не по номеру, по названию.

АВАРИЯ К-17. ИДЕНТИФИКАЦИЯ ПОГИБШИХ.

Тогда эти слова изменили его жизнь. Сейчас выглядели как обычная строка в каталоге. Элара потянулась к файлу, но остановилась.

— Я открою только данные.

Рейнар понял, что она предлагает ему выбрать. Не изображения и не то, что когда-то показали ему — только записи.

— Хорошо. Только записи.

Она отключила визуальные вложения. После этого открыла пакет. Система вывела перечень. Время аварии. Состав группы. Четыре подтверждённых погибших. Один человек без установленной личности. Рейнар резко наклонился к экрану.

— Стой.

Элара тоже увидела.

ОБЪЕКТ 05.

ЛИЧНОСТЬ НЕ УСТАНОВЛЕНА.

Ниже стояло время регистрации. На восемнадцать минут раньше, чем в документе появилось имя Элары.

— Пять человек? — спросила она.

— Мне говорили о четырёх.

— Ты видел общий отчёт?

— Сокращённый.

Элара открыла историю изменений. Первая версия содержала пять строк. Во второй пятая исчезала. Вместо неё у третьей записи менялась идентификация.

ТЕЙН, ЭЛАРА.

Рейнар почувствовал знакомое холодное давление между рёбрами. Не боль. Слишком много лет прошло для той первой боли. Это было хуже: понимание механизма. Элара открыла техническую последовательность.

— Смотри.

Первая фиксация объекта была анонимной. Через семь минут к записи добавили ссылку на биометрический профиль. Ещё через три — личные предметы. Затем свидетельское подтверждение. И только после этого система переписала исходную строку.

— Где взяли профиль? — спросил Рейнар.

Элара уже проверяла. Через несколько секунд на экране появился источник.

РЕФЕРЕНСНЫЙ ПРОФИЛЬ: Н-4.

ДАТА СОЗДАНИЯ: ДО АВАРИИ.

Рейнар перечитал.

— Они не снимали его с погибшей.

— Не снимали.

— Использовали мою запись?

— Не твою. Профиль самой Н-4. Он был создан, когда я ещё находилась на станции.

Элара открыла контрольные данные. Совпадение идентификации, которым тогда объяснили ему абсолютную достоверность, оказалось сравнением не между погибшей женщиной и Эларой Тейн. Система сравнивала архивный профиль Элары с архивным профилем Элары. А потом ставила рядом имя неизвестной.