В 30-е годы Ашхен Лазаревна ездила на теплоходе с мужем в США, куда его послал Сталин ознакомиться с торговлей и системой общественного питания. По возвращении Микоян организовал мясообрабатывающий завод в Москве, выпускавший готовые котлеты, их долго называли в народе «микояновскими», наладил массовое производство мороженого и многое другое.
Жена его также кое-что усвоила и переняла для быта семьи. Каждый костюм висел в шкафу в чехле, было увеличено на даче количество туалетных комнат и ванных при каждой спальне и прочие мелочи.
Семьи членов Политбюро жили в основном на дачах - там просторней и свободней. Внуков у Микояна было десять, и они все детство, как и их отцы, провели на прекрасной даче, принадлежавшей до революции нефтепромышленнику Зубалову, армянину, бежавшему от резни из Баку.
До середины 30-х годов жизнь в Кремле, в среде правительства, была совсем другой - свекровь рассказывала о постоянном общении, совместных обедах в выходные дни. Было оживленно и дружелюбно. Сталин с женой и детьми тогда жил рядом со всеми на Коммунистической улице.
О смерти Надежды Аллилуевой много написано, больше домыслов. Истоки трагедии - в сложных сплетениях ее характера, характера мужа и привходящих обстоятельствах. Надежда Аллилуева, жена Сталина, в 1932 году покончила с собой, оставив двух своих детей и пасынка. На Сталина ее смерть невероятно подействовала, как говорили, он стал мрачен и замкнут и еще более строг к окружению. Первые годы родственники жены были рядом, потом он совсем замкнулся. Никому ничего не прощал, а наказание было одно - тюрьма. Даже горячо любимого им брата первой жены, Алешу Сванидзе, который жил при нем, он приказал арестовать, когда Берия доложил, что Сванидзе завербован иностранной разведкой. Сталин сказал, чтоб его приговорили к расстрелу, но приговор в исполнение не приводили, а только пригрозили им. Однако Сванидзе ни в чем не признался. Его расстреляли. Сталин, узнав, заплакал, он был убежден в его виновности. Об этом рассказывал Микоян.
Жена Сванидзе тоже погибла, а несовершеннолетнего сына Джоника сослали, он вернулся при Хрущеве. Недолго был женат на дочери Сталина Светлане, но они не сошлись характерами, и Джоник ушел. Он был со странностями - последствия пережитого, но очень талантлив, известный ученый, доктор наук. У него была семья. Часто приезжал на дачу в гости к Микояну. Несколько лет назад умер.
В тюрьме сидели и члены семьи Аллилуевых: сестра покойной Надежды Анна и ее муж, дочь брата Павла Кира, ее мать Евгения.
Вокруг Сталина таких трагических судеб было немало. Во время войны младших сыновей Микояна арестовали втайне от отца сотрудники Берии. Дети пошли к реке и домой не вернулись. Охрана знала об этом, но не имела права говорить. Мать сходила с ума от ужаса, не понимая, куда делись дети. Сам Микоян узнал об этом поздно вечером, когда вернулся домой. Вмешаться он не мог. Детей держали на Лубянке, допрашивали, а потом отправили в ссылку в Ташкент.
Формальной причиной для ареста детей (младшему было двенадцать лет) послужила жалоба жены наркома Шахурина. Ее сын застрелил любимую девушку, дочь Уманского, назначенного послом в Мексику. Володя Шахурин настаивал на том, чтобы она не уезжала с родителями, а после убийства покончил с собой. (Уманские погибли в авиационной катастрофе в Латинской Америке.) После трагедии мать Володи, жена наркома Шахурина, нашла в вещах сына бумаги с планом «государственного переворота». Там были и имена детей Микояна, и племянника жены Сталина, Лени Барабанова (сын помощника Микояна) и других. Пистолет, из которого стрелял Володя, принадлежал кому-то из друзей Шахурина. Все это и стало причиной столь строгого наказания.
Сталин был беспощаден одинаково ко всем. Жену его старшего сына от первого брака Якова Джугашвили, который попал в плен к фашистам и был там расстрелян, сослали в соответствии с законом о недоверии к пленным и членам их семей.
Были арестованы и Морозовы - родители первого мужа Светланы Григория Морозова, отца ее сына. По-видимому, вокруг Сталина постоянно плелись нити интриг. Стоял ли во главе только Берия, все более отдаляя Сталина от всех, кто мог оказывать на него влияние, или причины в самой Системе - мне судить трудно.
Сталин был строг и, если узнавал о «прегрешениях», - наказывал. Министр сельского хозяйства Бенедиктов, позже посол в Югославии, в Индии увлекся молодой женщиной, она родила ему дочь, и он тщательно скрывал это. Сталин узнал, предложил в двадцать четыре часа или расстаться с возлюбленной, или жениться на ней, разойдясь с женой. Наказал он и министра путей сообщения Ковалева, узнав о лебедях в пруду на даче и о большой квартире, соединенной из двух, что было тогда нарушением норм жизни членов правительства. И Бенедиктов, и Ковалев - работники, высоко ценимые Сталиным.
Сравнительно скромным бытом отличалась и дочь Сталина Светлана. Она жила с двумя детьми в доме на улице Серафимовича, так называемом доме правительства, в небольших четырех комнатах, где было много книг и никакой роскоши. Для обычного советского человека четыре комнаты уже роскошь, но льгота для членов правительства существовала: на человека по комнате плюс одна общая.
В дни похорон Сталина в Москву вызвали руководителей всех республик. В их числе был мой дядя. Микоян, вернувшись с работы домой, послал за ним машину в гостиницу. Они сидели за большим столом в столовой. Была ночь. Вся семья спала, я осталась читать в соседней комнате, чтобы потом проводить дядю к машине. Сидели они три часа. Слышался только возбужденный голос Микояна, он рассказывал о том, о чем, по-видимому, никогда не говорил вслух: о своем истинном отношении к Сталину. Слов я не могла разобрать, но по интонации догадывалась. Дядя молчал.
Позже, когда Микоян постарел, он часто возвращался к теме Сталина, к своей работе рядом с ним, мысленно продолжая спорить, оправдываться, вспоминал первые годы, полные веры. Сталин навсегда связал своих соратников с собой.
Пока был жив Сталин - я имею в виду 50-е годы, - о нем ни в семье дяди, ни в семье Микояна не говорили - ни о его жизни, ни о поступках. Сталин никому не доверял до конца, кроме, может быть, Берии. Да и то в последний год жизни Сталин, кажется, начал подозревать и его. Не ясна до конца причина смерти Сталина. Однако, когда его хоронили, Берия, спускаясь с мавзолея, со слов Микояна, сказал: «Еще немного, и он дошел бы до меня». Возможно, что именно к нему и относился бессильный гнев умирающего Сталина, о котором рассказывала Светлана, когда после его смерти посетила семью Микояна.
Дворцовые интриги описаны в разных воспоминаниях о том времени, во многих - сплетни, но всюду отрывки впечатлений. К сожалению, я тоже могу поделиться только отдельными фактами, которые мне известны.
Сталин в 50-е годы жил очень замкнуто; его дочь Светлана, сын Василий - командующий Военно-воздушными силами Московского округа, внуки не могли к нему приехать без предварительного согласования с начальником охраны генералом Власиком. Сам Сталин редко проявлял желание общаться с детьми.
Василия я знала хорошо, так как мой муж, военный летчик, был с ним дружен. Когда мы познакомились, он был генералом авиации. Рос Василий без матери, охрана, окружение испортили его характер постоянным подхалимажем, лестью. Летчик он был храбрый, я знала об этом от генерала авиации В.П. Бобкова, в войну они служили в одном полку, об этом говорил и Алеша. Друзьям, которых он имел в большом количестве, Василий был верен. Кстати, когда погиб брат Алеши, Вася на своем самолете сделал надпись «За Володю».
Но так как все сходило безнаказанно, он много пил, был неразборчив в связях с женщинами. Вокруг него собирались самые разные люди. Отец о его образе жизни не знал. Однажды в начале 50-х годов, после авиационного праздника, Сталин, увидев сына навеселе, снял его с должности и отправил учиться в академию.
Кстати, вспоминаю такой случай. Перед моим замужеством у Алеши была какая-то любовная связь, которая очень возмущала его отца. Анастас Иванович требовал ее прекратить. Алеша не слушался, и однажды охрана отобрала у него пропуск, и вход в Кремль для него был закрыт. Только через несколько месяцев Вася Сталин взял на себя примирение Алеши с отцом, привез Алешу на дачу к отцу в своей машине.
