Реде выпрямился и посмотрел на Пена с откровенной завистью.

– Неоценимое умение для храмового целителя.

Так и было; Пен лишь пожал плечами.

– Кроме того, Дез способна отличить инфекцию от отравления, даже если основные симптомы схожи. И то и другое может разойтись по организму, но в инфекции есть нечто живое, чего нет у яда. Я все время об этом думаю. Жаль, что границы слишком размыты, иначе Дез могла бы убить болезнь, а не человека, как я могу убить блох на кошке, но не саму кошку. Я люблю кошек. – Его мысли путались. Боги, как он устал. Вскоре двух слов связать не сможет. Казалось, этот день тянется целый год, а он хотел еще раз пройтись по палатам с больными.

Реде милосердно проигнорировал последние странные слова Пена. Возможно, он тоже очень устал. Но его черные брови задумчиво сошлись.

– Быть может, это имеет отношение к тому, как совершают свои чудесные исцеления угодники Матери?

От столь редкого проявления понимания Пен воодушевился.

– Я пришел к такому же выводу. Задача, слишком скрупулезная для человека или даже демона хаоса, не должна вызвать проблем у богини. Если мне когда-нибудь вновь встретится угодник Матери, я его спрошу… – При условии, что Дез не впадет в истерику от близости божества. – Хотя он может и не знать. Пустота, а не знание позволяет человеку транслировать бога. В любом случае я не слышал, чтобы у Ордена Матери в Вилноке было такое благословение. – Но, возможно, отправленные утром письма попадут в нужные руки? Эта надежда была слишком призрачной. – И пока мы сами по себе.

Реде неохотно кивнул.

Пен постучал по раскиданным по столу бумагам.

– Вы изучали их дольше меня. Какие-то мысли? Предположения? Безумные догадки?

Реде провел рукам по черным волосам, которые явно нуждались в армейской стрижке.

– Не думаю, что болезнь начинается в легких или кишечнике – эти симптомы появляются последними. И вряд ли передается с дыханием, иначе больных было бы намного больше, особенно в казармах. А мы имеем одного человека на несколько дюжин. С учетом всех отвратительных субстанций, которые извергают больные, можно подумать, что болезнь будет передаваться с грязным постельным бельем, или рвотой, или экскрементами, но все мы имеем с ними дело – и лишь немногие заразились. За три дня скончалась одна прачка, с остальными все в порядке, хотя несколько отказались вернуться на работу. Мне нужно попросить генерала Арисайдью найти нам волонтеров для стирки. Если их не хватит, придется мобилизовать тех, кто откажется добровольно.

– М-м.

– Я думал про кровь, – продолжил Реде. – Мастер Оридес имел с ней дело больше других, во время вскрытия.

– Вы ему ассистировали?

– У меня были другие обязанности.

– Помогал ли ему кто-нибудь – и заразились ли они?

Реде покачал головой.

– Когда все было готово, Оридес прогнал помощников. Сказал, что никому не нужно подходить настолько близко.

Пен поморщился.

– Если вас интересует, есть ли эта болезнь в крови, то да, конечно же, есть… об этом говорят основные симптомы. А начинается ли она там… Я постараюсь найти ответ на этот вопрос, пока делаю обходы. Кровь – странная субстанция. Как вы думаете, покинув тело, кровь продолжает жить, пока не высохнет?

Брови Реде заинтересованно поднялись.

– О?

– Я немало про это узнал, больше, чем многие храмовые целители, когда провел год, обучаясь с королевскими шаманами Вельда. Они постоянно используют в своей магии кровь и ее жертвоприношения, как демоны используют хаос и порядок. Мы много спорили о взаимосвязях, обычно в обеденном зале, поздними вечерами за пивом, но не скажу, что пришли к каким-либо выводам. Не знаю точно, в каком месте моего тела обитает мой демон, но Великие звери шаманов определенно живут в их крови. Это давно известно. Поэтому во времена лесных кланов шаманов казнили, подвешивая вниз головой и разделывая, как свинью. Люди верили, что вместе с кровью шаман лишается своей силы.

– На самом деле… это сработает с кем угодно, – заметил Реде.

С губ Пена сорвался смешок.

– Верно. Как бы там ни было, судя по всему, эта синюшная болезнь действительно живет в крови, в отличие от смертельных инфекций, которые иногда развиваются после ранений… Хотя шаманы оскорбились бы, если бы их Великих зверей назвали заболеванием крови.

– Я это запомню на случай, если встречу шамана. – Реде определенно обладал чувством юмора, пусть и притупившимся в настоящий момент.

Они вновь сосредоточились на записях Оридеса, которые оборвались слишком быстро, как и жизнь их автора. Истории болезни, вначале подробные, к концу становились все более краткими. Бастардовы зубы, еще один, гласила одна из последних записей. Наблюдения целителя показались Пену проницательными, но не открыли ему ничего нового.

Прикусив губу, он выпрямился.

– Вам удалось что-то сделать со сравнительной сеткой, которую он начал?

– Я добавил в нее новые случаи. Они раскиданы по всей карте, по крайней мере по всему форту. Я сравнил количества по отрядам. Возможно, есть небольшой перекос в сторону кавалерии, но это не объясняет прачку. Или жителей деревни. О. Нужно их добавить.

Он вписал данные из деревенского отчета Пена и протянул ему лист.

Действительно, все скопления казались незначительными.

– Полагаю, большее число больных прояснит картину, но едва ли стоит этого желать.

– Пятеро богов, сохраните, – сказал Реде. И после задумчивой паузы спросил: – Они нас хранят?

– Не могу сказать, – со вздохом ответил Пен. – Иногда мне кажется, что боги воспринимают смерть не как ужасный конец, а как радостное начало.

– Чего?

– У меня нет никакой уверенности. Что не мешает людям придумывать тысячи историй. – А может, у богов есть тысячи вариантов, свой для каждой души. Пен бы не удивился. – Однако нет смысла спешить с поиском ответа. Боги подождут.

Реде осенил себя знамением; Пен не стал утруждаться. Оба поднялись и направились к палатам.

Следующим утром Пен вымылся в фонтане во дворе госпиталя, раздевшись догола и обильно намылив тело и волосы камфорным мылом. Свою летнюю одежду, сильно пострадавшую за последние два дня, он кинул в ведро, чтобы над ней потрудилась Дез. Тратить даже пару жизней насекомых на стирку казалось не совсем правильным, но случай был особый.

Пен не думал, что даже с помощью Дез может очиститься достаточно, чтобы рискнуть вернуться в свой дом в Вилноке, к Никис, Флори и Идрене. Сперва требовалось понять, как синюшная болезнь передается от человека к человеку. Он не ожидал, что, ответив на просьбу Аделиса, окажется в таком изгнании.

Он встряхнул очищенные от крови белые вещи, чтобы Дез быстро высушила их паром, надеясь, что проходившие мимо санитары будут поглощены своими обязанностями и не обратят внимания на его странные действия. Потом оделся и заплел волосы в простую косу. Сунул ноги в сандалии и отправился на поиски Аделиса.

Генерал нашелся в кабинете своего интенданта. Пен помахал, и Аделис, прервавшись, подошел к двери. Пен вывел его наружу, под колоннаду.

– Ты слышал о случаях синюшной лихорадки в лагере русиллийцев? – спросил Пен. – Мастер Реде – нет.

– Хм. Интендант еженедельно отправляет им зерно, и в задачи доставщиков входит сообщать мне о состоянии дел в лагере. А значит, если только никто не заболел за последние несколько дней, я тоже ничего не слышал.

– Я собираюсь сходить туда и проверить, не знают ли они об этой болезни что-то, чего не знаем мы.

Аделис пожал плечами.

– Едва ли они захотят с тобой говорить, но почему бы не попробовать. Подожди минутку, я выделю тебе охрану.

– Она мне не нужна. То есть… нам не нужна.

– Пенрик, я не принижаю твои способности защитить себя. Вас. Но присутствие моих людей ослабит соблазн устроить на тебя засаду и позволит сразу избежать проблем.

– М-м, и, конечно же, еще больше ослабит желание русиллийцев поговорить со мной. Не стоит.