Lois McMaster Bujold

THE PRISONER OF LIMNOS

THE ASSASSINS OF THASALON

KNOT OF SHADOWS

DEMON DAUGHTER/OMNIBUS

Печатается с разрешения Lois McMaster Bujold, представленного Spectrum Literary Agency и агентства Nova Littera SIA.

© Lois McMaster Bujold, 2017, 2021, 2024

© Перевод. К. Егорова, 2026

© Издание на русском языке AST Publishers, 2026

Исключительные права на публикацию книги на русском языке принадлежат издательству AST Publishers.

Любое использование материала данной книги, полностью или частично, без разрешения правообладателя запрещается.

Лоис Макмастер Буджолд – ярчайшая звезда современной американской фантастики. Цикл романов о Майлзе Форкосигане, сыне высокопоставленного сановника с планеты Барраяр, и его родственниках, друзьях и врагах принес мировую известность. За произведения этой «космической саги» Буджолд удостоена пяти премий «Хьюго» и трех «Небьюла».

С учетом того, что за одного младенца сражались четыре личности в трех телах, на взгляд Пенрика, было удивительно, что его новорожденной дочери Флорине вообще удавалось полежать в колыбели. Он пощекотал ей щеку длинным, перепачканным чернилами пальцем и улыбнулся, когда девочка чмокнула нежными губками и повернула голову.

– Отдай ее мне, Пенрик, – добродушно сказала его теща, Идрена. – Или это воркует Дездемона?

– Это я, – ответил Пенрик. – Новоиспеченным отцам тоже позволено ворковать. А Дез лишь на две двенадцатые без ума от младенцев.

– Верно, – согласилась его демон Дездемона, воспользовавшись ртом Пенрика. Она делила с ним тело – лишь таким образом создание духа могло выжить в материальном мире. «Паразит» был неподходящий термин, поскольку в ответ Дездемона давала Пенрику силы храмового чародея. «Квартирант» тоже не годился. Самыми распространенными метафорами были «седок» и «скакун», которые также намекали, что вышедший из-под контроля демон может поменять роли, если чародей-седок проявит слабость или беспечность. Пенрик обычно использовал слово «личность» – оно было уместно размытым и одновременно льстило Дез.

– Из нас младенцев всегда любили Литикон и целительница Хелвия, – продолжила болтать Дездемона. – Амберейн и Аулия предпочитали детей, способных говорить. Ручия и Мира были равнодушны к детской теме. А Рогаска испытывала ко всем одинаковую неприязнь, вне зависимости от возраста.

Это был не полный список из десяти женщин (а также львицы и кобылы), в которых Дез обитала – и чьи отпечатки получила – на протяжении двухсот лет, что провела в этом мире, но Идрена понимающе кивнула, воспользовавшись тем, что Пен отвлекся, и выхватив у него из рук сонную Флорину.

– Не припомню старого генерала воркующим, – заметила она, нежно поглаживая надежно устроенную на плече внучку. – Скорее испуганным. Что странно, если подумать, с каким бесстрашием он подходил к армейским делам. Но, как и вы с Никис, он долго ждал первенцев.

– Тридцать три года – это недолго, – заявил Пенрик. По крайней мере, не для него. Возможно, для Никис, ставшей матерью впервые, это было иначе. После предыдущего бездетного брака, закончившегося ранним вдовством, она боялась, что не сможет иметь детей. – Сколько лет было отцу Никис, когда родились они с Аделисом? Пятьдесят?

– Около того. Ну, ну, малышка Флори, – заворковала Идрена, когда младенец завозился и изящно рыгнул. – Я так рада, что вы с Никис дали ей это имя. Для моей Флорины это была бы честь.

Познакомившись с Идреной, Пен с удивлением узнал о сердечных отношениях младшей наложницы с первой женой генерала – никакого обиженного соперничества и ревности, столь частых для подобных ситуаций. Пену это было только на руку – детство в такой семье, вероятно, подготовило Никис к сложностям жизни с двуликим Пенриком. Как и Идрену, если подумать.

– В следующий раз я выберу Ллевен, – вздохнул Пен.

Темные глаза Идрены насмешливо сверкнули. Хотя ей было под шестьдесят, она осталась привлекательной женщиной – прямой, с теплым медным оттенком кожи, характерным для жителей Седонии, и темными волосами, как у дочери, хотя кудри Идрены были присыпаны серебром.

– В следующий раз, говоришь? Мне нравится, как это звучит, но если родится мальчик? Я не всегда могу понять, для кого предназначены непонятные имена, которые тебе нравятся, – для мальчиков, для девочек или для тех и других.

– Моя покойная архисвятая принцесса из Мартенсбриджа была женщиной, но это имя годится для обоих полов. И потому меня не застать врасплох.

Сквозь распахнутую дверь кабинета Пенрика донеслось слабое эхо стука в парадную дверь внизу. Пенрик услышал, как их служанка Лин пошла открывать, и расслабился.

Идрена же, напротив, вскинула голову с цепкой настороженностью, словно кошка, заметившая мышь.

– Это голос Аделиса?

– Похоже на то, – согласился Пен, когда снизу из дворика долетел низкий рокот, слишком далекий, чтобы разобрать слова. Да, подтвердила Дез, чьи демонические чувства оставляли еще меньше места для сомнений, чем материнские чувства Идрены.

– О, нужно сообщить Никис. Где она?

– Ставит ткацкий станок в мастерской. – Вот почему ему удалось ненадолго перехватить Флорину.

– Я ей скажу, – заявила Идрена и направилась к выходу, по-прежнему не выпуская из рук свой приз. – А ты можешь спуститься.

– Аделис скорее пришел повидать вас обеих, а не меня, – запротестовал Пен.

Тем не менее он покорно поднялся, оставив на столе груду писем, которые забросил ради намного более интересной дочери, и зашагал к ведущей на галерею лестнице. Мощеный дворик в этом съемном доме, стоявшем в ряду других домов, был едва ли шире коридоров в деревянных домах на родине Пена, но впускал внутрь свет и воздух. И дождь, к которому Пену пришлось привыкнуть, поскольку это шло вразрез с его представлениями о разнице между «внутри» и «снаружи». Снега в герцогстве Орбас можно было не опасаться.

Крепкая парадная дверь вела прямо на улицу. Пенрик обходился без привратника, поскольку информации о том, что дом принадлежал чародею, обычно было достаточно, чтобы отпугнуть незваных гостей.

Когда он подошел, Лин склонила голову.

– Просвещенный, здесь генерал Арисайдья. Но он отказывается входить!

– Хм? – Пен выглянул наружу.

Его шурин, одетый в традиционные тунику, брюки и сапоги, но решивший в столь теплый день обойтись без кожаной кирасы и красного плаща, символизировавшего генеральский ранг, стоял у подножия лестницы, сжимая поводья лошади. Рядом с ним молодой человек – адъютант или конюх – держал еще двух лошадей, также оседланных по-армейски.

– Аделис, прошу, входи. Никис и Идрена будут рады тебя видеть. И кстати, твоя племянница не спит.

К его изумлению, Аделис протестующе вскинул руку.

– Нет!

– Что?..

– Я не должен входить, – продолжил Аделис, и вид у него был крайне решительный. Поскольку он мог временами быть чрезвычайно упрямым, Пен не стал спорить.

– Ты спешишь?

– Да. Мне нужно, чтобы ты поехал в форт и кое на что посмотрел. Сейчас.

Пен моргнул, застигнутый врасплох его настойчивостью. Форт, которым молодой генерал командовал по приказу герцога Орбаса, располагался со стороны суши, примерно в миле от стен Вилнока, в долине, откуда открывался вид на главную западную дорогу. Насколько понимал Пен, раньше пост был ближе, несколько столетий назад, когда Орбас являлся провинцией Седонийской империи, и до того, как порт вслед за постепенно заиливающимся речным устьем сместился вниз по течению. Герцог Джурго пытался держать в форте значительную часть легиона, когда жил в летней столице, хотя в защите больше нуждалась гавань, которую охранял флот. Несколько тысяч солдат и гражданских превращали форт в настоящий городок.