Процедурные кабинеты, склады, аптека и собственная баня с прачечной выходили в залитый солнцем двор. На тихой дальней стороне, под колоннадой, располагались палаты, каждый дверной проем закрывала кожаная занавеска, обеспечивавшая некоторое уединение. Пену говорили, что каждая палата вмещала по необходимости от четырех до десяти коек, а значит, всего здесь могли одновременно разместиться до двухсот больных или раненых.

Аделис направился к одной из кожаных занавесок, отодвинул ее и вошел внутрь. Пенрик последовал за ним. Яркая безмятежность двора внезапно сменилась темным смятением.

Даже без помощи Дез глаза Пена быстро привыкли к полумраку, хотя увиденное его не обрадовало. Шесть коек, все заняты, пять – стонущими, мечущимися людьми, одна – неподвижно лежащей фигурой. Рядом с ней стоял на коленях юноша, его плечи тряслись от приглушенных рыданий.

– О нет, – выдохнул Аделис, резко остановившись. – Только не мастер Оридес. Я надеялся, что ты сможешь спасти хотя бы его, Пен.

Пен, подозревавший, что надежды Аделиса намного более масштабны, вздрогнул.

Оридес был старшим целителем легиона. Пен познакомился с ним во время прошлогодних торжеств. Его отличали хладнокровие – какое мог дать только многолетний опыт, – некоторая мрачность – что тоже могла прийти с опытом, – а также чувство юмора. В вороньем облике на подушке больше не было ничего насмешливого, человечность ушла вместе с теплом жизни, потемневшая плоть облепила кости, словно преждевременно высохла.

Дез, Взгляд.

Демон Пена делился с ним своим духовным восприятием только по его просьбе, потому что двойное зрение ошеломляло, а окружающих пугала реакция чародея на то, чего больше никто не видел. Например, призраков, хотя во время последнего визита Пена в форт отлученных душ здесь было не больше, чем в любом другом старом здании. Но Оридес, судя по всему, уже отправился к своей богине, подхваченный, как любимое дитя, которым, должно быть, и являлся для Нее. Ощущение божественного прикосновения рассеивалось, как едва уловимый аромат. Хотя бы эта благодать в столь неблагодатный момент.

Услышав Аделиса, молодой человек поднял голову и вскочил на ноги, беря свои чувства под контроль. Прижал кулак к сердцу и сдавленным голосом произнес:

– Сэр!

У армейской формы были свои преимущества: она сразу давала понять, что за человек перед тобой – или, по крайней мере, каковы его функции. Пен полагал, что то же самое можно сказать и о храмовом облачении. Этот юноша был военным врачом, судя по зеленому поясу и не слишком чистой некрашеной тунике без рукавов. Сколько ему лет, двадцать с небольшим? Типичный для этих краев облик: смуглая медно-кирпичная кожа, черные волосы, карие глаза; среднее телосложение, ростом чуть ниже мускулистого Аделиса. Нетипичным было изнуренное, осунувшееся лицо и полный отчаяния шепот:

– Вы опоздали.

Пен поморщился. Аделис покосился на него и благоразумно решил проигнорировать этот всплеск эмоций.

– Пенрик, это старший подмастерье Оридеса, мастер Реде Ликата. Наш второй военный врач. – Теперь, очевидно, первый, и, судя по тому, как втянул воздух Реде, он только сейчас начал осознавать, что за ноша на него свалилась. – Мастер Реде, это Просвещенный Пенрик кин Юральд, храмовый чародей герцога Джурго. Он и его демон, мадам Дездемона, имеют опыт в медицинских вопросах, который, не сомневаюсь, поможет нам решить эту проблему.

К облегчению Пена, Аделис не назвал его целителем. Хотя, судя по тому, как генерал коснулся шрамов от ожогов, испещрявших верхнюю половину его лица, подобно красно-белым совиным перьям, и обрамлявших глаза, которые снова могли видеть, подобные мысли его посещали. Дез немного приосанилась от любезности Аделиса – ее редко представляли отдельно.

Лишь взъерошившая волосы рука выдала тревогу Аделиса. Кивнув на кушетку, он спросил:

– Когда он скончался?

– Менее половины поворота песочных часов назад. – Глядя на своего покойного наставника, Реде провел тыльной стороной запястья по красным глазам и наконец сказал: – Скорее всего, когда вы утром уехали в Вилнок, уже было слишком поздно.

Аделис со свистом выдохнул сквозь зубы.

– Надо полагать.

Выражение «запах смерти» было ошибочным и обретало смысл лишь после того, как труп основательно полежит, но царивший в комнате запах болезни скрывал все прочие, несмотря на старательные усилия соблюдать чистоту. Санитар, державший таз, куда слабо рвало другого пациента, поднял глаза и сказал Реде:

– Я помогу вам его прибрать, как только закончу, сэр.

Реде отмахнулся.

– Теперь он может подождать.

– Такое странное чувство. Он всегда нас подгонял.

– Да, – вздохнул Реде и собрался было закрыть лицо Оридеса испачканной простыней.

Пен жестом остановил его.

– Я бы хотел его осмотреть.

– О. Да. – Реде поморщился. – Думаю, ему бы это понравилось.

Аделис с мрачным лицом отошел в сторону, скрестив руки на груди, а Пен, за плечом которого маячил Реде, наклонился, чтобы осмотреть эту весьма примечательную жертву загадочной болезни. Полностью убрав простыню, он систематически изучил труп, начав с пальцев ног и не упустив ни одной детали.

При жизни кожа Оридеса была цвета теплой древесины или специй. Теперь она потемнела и пошла пятнами, приобретя серо-пурпурный оттенок. Внешних повреждений или язв не наблюдалось, хотя плоть начала лопаться в местах, которые касались кровати. Пролежни выглядели так, словно развивались на протяжении недель, а не дней. Глаза, уши, нос и ротовая полость были покрыты засыхающей кровью, но во всем остальном ничем не отличались от вышеозначенных частей тела других покойников. Никаких особых запахов. Подобная иссушенная, впалая плоть наблюдалась при некоторых обычных болезнях, вызывавших потерю организмом жидкости.

Снова Взгляд, пожалуйста.

Его душу забрали.

Да. Но дай мне всю информацию, какую сможешь.

Комната потускнела, и Пенрика охватило знакомое странное чувство, словно он был бестелесным глазом, спускавшимся в миниатюрный мир плоти. Пурпурные пятна действительно оказались синяками – но не от ударов; казалось, будто крошечные кровеносные сосуды лопнули, а их содержимое вытекло и свернулось. Это наблюдалось по всему телу, а не только на коже, в том числе в легких и кишечнике. Пен убрал свои обостренные чувства, словно вытащил себя из болота. Строго напомнил себе, что ощущение липких ужасов, цепляющихся к его коже, было иллюзорным, хотя решил при первой возможности вымыть руки.

Помня о больных на соседних койках, он понизил голос:

– Жертвы страдают от рвоты, кашля и кровотечений?

– Ближе к концу – да. Это симптом. – Реде сжал губы. – Мастер Оридес знал.

– Он проводил вскрытия тех, кто умер раньше?

– Да, первых двух. – Реде тоже покосился на опасливых свидетелей на соседних койках. – Если вы закончили с осмотром, Просвещенный, быть может, нам стоит продолжить эту беседу во дворе.

– О. Конечно.

Реде вновь укрыл тело наставника и осенил себя священным знамением, дополнительно приложив руку к пупку. Они вышли в солнечный двор. Аделис сам придержал занавеску и торопливо покинул палату. Пен подумал, что генерал был смелым человеком, но этого врага, убивавшего солдат прямо у него на глазах, не одолеть копьем или мечом.

Реде опустился на одну из каменных скамей под колоннадой, щуря припухшие глаза. При лучшем освещении он выглядел еще более изнуренным, и Пен задался вопросом, когда молодой человек в последний раз спал. Вероятно, не прошлой ночью. Аделис прислонился к ближайшей колонне, наклонив голову и внимательно прислушиваясь – не чтобы различить тихие голоса, а чтобы понять смысл.

– Полагаю, следует начать с очевидных вопросов, – сказал Пен. – Каково течение этой болезни? Каковы первые симптомы?

Реде с досадой пожал плечами.

– Сначала она выглядит как обычная лихорадка, из тех, что проходят сами собой после нескольких дней покоя. Головная боль, боль в суставах и мышцах, потеря аппетита. Через день-другой начинает болеть живот, и присоединяется жидкий стул. Тоже ничего необычного. Первый четкий признак – крошечные, трудноразличимые пятна под кожей. Затем кожа начинает покрываться синяками, пятна разрастаются и сливаются друг с другом, как вы сами видели. Далее – кровавый или темный стул, затрудненное дыхание. После этого – стремительный летальный исход, в течение трех дней или быстрее. Все в целом занимает от четырех дней до недели.