– Кто-нибудь поправился сам по себе? Были более легкие случаи?

– Некоторые до сих пор живы, хотя прошло десять дней, однако я бы не сказал, что они поправились. Может, половина?

– Хм. Значит, вы думаете, это инфекция или заражение? Эпидемия, или отравленный колодец, или нечто подобное?

Реде вскинул брови, словно последнее не приходило ему в голову. Судя по тому, как вздрогнул Аделис, он о таком тоже не думал.

– Я… Мастер Оридес предполагал инфекцию.

Я думаю, мастер Оридес был прав, задумчиво вставила Дез. По крайней мере, был на правильном пути.

Пен отогнал неприятное воспоминание о знаменитом – вероятно, отравленном – источнике на острове Лимнос, который, согласно историческим свидетельствам, уничтожил вражескую армию.

– Кто заболел первым? Прослеживается ли какая-то закономерность?

– Мы с мастером Оридесом пытались это выяснить. Первым умер наш главный коновал, крепкий мужчина с отменным здоровьем. А следующим – клерк интенданта. Четверо пехотинцев. Кавалерист. Конюх. Прошлой ночью – прачка, первая женщина. Один из наших санитаров. А теперь – наш целитель.

Очевидно, последняя потеря была для Реде – а может, и для форта – тяжелее всех прочих, вместе взятых.

– Что-нибудь известно о вспышках в деревне внизу?

– Прачка была первой. И, боюсь, не последней. У меня еще не было возможности спуститься и спросить.

– Нужно отправить кого-то за списком.

Аделис нахмурился, но кивнул.

– Значит, вы… вы чародей, – сказал Реде, оглядывая Пена с, вероятно, оправданным сомнением. – Что вы можете сделать?

Так много. Так мало. Пен подавил встревоженный вздох.

– Вы когда-нибудь работали с чародеем – или с храмовым чародеем-целителем?

– Я никогда прежде их не встречал… Мастер Оридес упоминал, что ему доводилось это делать, но он почти ничего мне не рассказал. Что-то насчет уничтожения причинявших боль камней в мочевом пузыре.

– А. Да. Одна из самых простых и безопасных процедур – из тех, которым обучают в первую очередь. Намного лучше, чем засовывать внутрь ужасный шпатель.

Реде понимающе кивнул, явно не понаслышке знакомый с этой техникой. Аделис – ха-ха – содрогнулся.

– Первым делом вы должны понять, что мой божественный дар – магия хаоса. Для нее естественны – и свойственны – разрушительные процессы. Их также называют нисходящими. На удивление, в медицине таких немало. Однако они могут только расчистить путь, чтобы тело само исцелило себя, как мочевой пузырь очищается после превращения блокирующих его камней в пыль. Иногда можно уничтожить опухоль. – А иногда нет. – И кишечных червей, хотя аптечное глистогонное справляется ничуть не хуже.

Срочное исторжение плода, прикрепившегося вне матки, было самым тонким и продвинутым видом нисходящего целительства, но Пен не собирался обсуждать это с армейским врачом. Или кем-либо другим.

– Так значит… есть и восходящая магия?

А парень соображает, одобрительно промурлыкала Дез.

Пен кивнул.

– Но она стоит дороже нисходящей. Чародей может создать порядок, э-э, некоторыми способами, однако потом должен излить больший объем беспорядка. Если он или она попытается создать слишком много порядка разом или не сможет быстро излить избыток хаоса, с ним или с ней случится нечто вроде теплового удара. Который может оказаться таким же смертельным, как и обычный тепловой удар.

– О. Об этом я не слышал. – Хотя, судя по сосредоточенному виду Реде, тот знал, что такое тепловой удар, и, без сомнения, лечил от него солдат, в таком-то климате. Затем он наморщил нос. – Но как, скажите на милость, вы изливаете хаос? Что это вообще значит?

Пен надеялся, что техническая терминология не испугает Реде. И не придется упрощать объяснения.

– Пространство вокруг чародея подвергается ускоренному разрушению. Веревки перетираются или рвутся. Металл ржавеет. Дерево гниет. Чашки выскальзывают из рук, проливаются или бьются. Искры прожигают дыры или приводят к пожарам. Колеса отваливаются, седла съезжают, лошади начинают хромать. В самих происшествиях обычно нет ничего сверхъестественного – только частота и скорость. Кстати, именно поэтому необученным диким чародеям крайне не рекомендуется путешествовать на кораблях. – А еще в их собственных телах вырастали опухоли, которые, вероятно, убили больше неопытных чародеев, чем магические тепловые удары. – Половина моего храмового обучения заключалась в том, чтобы освоить безопасные способы направить хаос моего демона наружу, к теологически допустимым мишеням.

Реде внимательно слушал, не перебивая. Пен сделал глубокий вдох.

– Первой магией, которую мне показал мой демон, было уничтожение блох и других насекомых-вредителей. Убийство – самый быстрый и эффективный способ избавиться от хаоса: падение из жизни в смерть – самый крутой переход от порядка к беспорядку из всех возможных.

Обратный подъем – ведь жизнь создавалась из существующей в мире материи – был не менее удивителен. Флорина помогла Пену в полной мере осознать это, но на самом деле, если задуматься, чудо было в каждом его дыхании, в каждом кусочке пищи, что он проглатывал.

– И потому, если мне придется много исцелять, понадобится лучший выход для хаоса, нежели парочка постельных клопов. С этим можно разобраться позже. Я хочу сказать, что моя восходящая магия не исцеляет напрямую. Она восстанавливает порядок в чужом теле, чтобы то могло быстрее исцелиться. А значит, еще одним лимитирующим фактором, помимо нужды в выходе для хаоса и угрозы теплового удара, является то, какой объем помощи тело может принять за один раз. Я не могу мгновенно исцелить рану, как любой человек не может за один присест съесть месячный запас еды. Требуются многократные небольшие дозы. И если болезнь развивается быстрее, чем тело способно усвоить мою помощь, мои усилия будут тщетны. Если болезнь миновала точку невозврата, моя магия будет потрачена впустую.

– Ты исцелил меня, – неуверенно возразил Аделис.

Реде взглянул на покрытое шрамами мрачное лицо своего командира, и его глаза расширились от понимания.

– Я могу исцелить человека. Но не могу исцелить армию. Если заболеет много людей, мою работу придется дозировать. – Пен нахмурился. – Возможно, нам придется выбирать пациентов мудро и жестоко. Будучи военным врачом, вы должны понимать, как это работает.

Реде потер лоб. Судя по его унылому лицу, он понимал это лучше Аделиса.

– Я еще не работал на поле битвы, но мастер Оридес иногда упоминал эту проблему. Если нам удавалось его напоить.

Пен кивнул.

– Со стороны результаты моей работы кажутся случайными, хотя таковыми не являются. Но когда страх и надежда сливаются в безумном объятии, могут возникнуть печальные заблуждения по поводу моего чародейства.

– Вы говорите так, словно испытали это на личном опыте, – заметил Реде. – Как мастер Оридес.

Пен махнул рукой, сдаваясь.

– Два прежних седока моего демона были действующими целительницами Ордена Матери. Если полностью принять в расчет их карьеры до и после того, как им вручили храмового демона, получится около девяноста лет медицинской практики. – Не считая пяти лет его собственных плодотворных, ужасных попыток практиковать целительство в Мартенсбридже. – Поскольку мне всего тридцать три, иногда это производит… странное впечатление.

Аделис вскинул брови. Он что, никогда прежде не занимался арифметикой?

На дальнем конце двора появился офицер, заметил Аделиса и целеустремленно зашагал к нему. Аделис оттолкнулся от колонны и пошел ему навстречу. После тихой беседы офицер встал в стороне, ожидая. Аделис вернулся к скамье.

– Срочное дело. Пока я вас покину, но, Пен, сообщи мне, как только появится какая-то существенная информация. – Как будто Пен был одним из его солдат. Очко в пользу Никис.

Дездемона захватила контроль надо ртом Пенрика.

– Аделис, на два слова, пока ты не ушел.

– Хм? Это вы, мадам Дездемона?