– Да, парень.

– Демон говорит вашим ртом? – ошеломленно спросил Реде.

– Да, – вздохнул Пен.

Реде посмотрел на своего командира.

– Вы можете их различить? Как?

– Практика, – саркастично ответил Аделис. – Признаюсь, иногда я просто сдаюсь и думаю о них как о «свойственнике».

– Как бы там ни было, – перебила Дез, на удивление серьезная. – Я позволю тебе завербовать Пенрика для этого дела, потому что остановить его сейчас будет непросто. Но в ответ ты должен дать мне обещание.

– Да? – с опаской спросил Аделис.

– Раз ты направил его на этот путь, то ты должен будешь сказать, когда свернуть с него. Потому что сам он не остановится – и все кончится очередной чертовой ссорой. Замолчи, Дез. – Пен захлопнул рот. Но она пересилила его и добавила: – Вы здесь главный, генерал Арисайдья, и даже Пену придется это признать. Эта ноша должна быть вашей.

– Я не склонен позволять демону хаоса диктовать мне мои обязанности, но я вас понял, мадам Дез. Посмотрим.

– Уклонист, – проворчала она ему вслед.

– Зато честный, – возразил Пен. – Без сомнения, это одна из его лучших черт.

– Ха.

Реде следил за их разговором с растущим… это нельзя было назвать недоверием или неверием, быть может, любопытством человека, ждущего новых доказательств. Верного своему призванию.

Пен стиснул ладони коленями, размышляя, как поступить дальше. Первым делом. Дальше первым делом.

– Дез, за свои двести лет кто-то из вас – кто угодно, необязательно целитель – сталкивался с этой болезнью?

– С эпидемиями и инфекциями – да, но… – Она пожала его плечами. – Болезнь может сломить тело ограниченным числом способов. И потому набор симптомов по большей части нам знаком. Единственная новая вещь – жуткие обширные кровоподтеки. Очень симптоматично.

– Первоочередная, – начал Пен, – нет, самая важная задача – установить, как она передается от своего источника людям или от человека к человеку, если это происходит таким образом. Прямо сейчас я должен проверить, что способна сделать простая восходящая магия. И узнать это мы можем только экспериментальным путем.

Он поднялся на ноги. Мгновение спустя Реде последовал его примеру, устало оттолкнувшись от скамьи.

– Когда мы вернемся, не представляйте меня как чародея, – сказал ему Пен. – Скажите, что я просвещенный святой, которого генерал привел, чтобы помолиться за больных. По сути это не будет ложью. Но на данной стадии крайне опасно вселять ложные надежды. – И мгновение спустя добавил: – Или ложные страхи. У некоторых людей совершенно безумные представления о магии. Не только у квадренцев. Обычно я с удовольствием учу тех, кто готов слушать, но сейчас неподходящее время. – И после еще одной паузы: – За исключением вас. Вы должны знать.

– Да, – мрачно произнес Реде. – Должен. Покажите мне.

Он отвел Пена к двери другой палаты, следующей за той, где лежал его мертвый наставник. Пен догадался спросить:

– Сколько больных еще живы?

Какие усилия от него потребуются?

– Около тридцати, согласно последнему отчету. Еще двух принесли сегодня утром. И один скончался. – От этих печальных расчетов его лицо помрачнело еще сильнее.

Реде откинул кожаную занавеску, и Пен, сделав глубокий вдох, переступил порог.

Снова шесть коек. Один человек пока еще был в состоянии дойти до стула-туалета при помощи двух санитаров. Двое больных были совсем молодыми солдатами, остальные – старше, но не пожилые. Пять раз Пен опускался у кровати на колени и говорил:

– Здравствуйте. Я Просвещенный Пенрик из Храма Вилнока, меня прислали помолиться за вас.

Никто из больных не проявил удивления, а один слабо улыбнулся и поблагодарил. Пен осенял каждого знамением, клал ладонь на горячую грудь, бормотал заученные благословения и тихо вливал в тело столько восходящей магии, сколько могла произвести Дез.

Шестого человека, с побагровевшей кожей, затрудненным дыханием и кровоточащими опухшими глазами и носом, обтирал губкой встревоженный санитар. Больной не отреагировал на приветствие Пена. Бросив Взгляд на гниющие легкие и кишечник, Пен опустился на колени и просто помолился.

Пот стекал по его спине и собирался у линии волос, когда он встал и поманил наружу внимательно следившего за ним Реде. Пен направился прямиком к фонтану в конце двора, где вымыл руки куском резко пахнущего камфорного мыла и, с сомнением взглянув на потрепанное полотенце на крючке, стряхнул воду. Он также проигнорировал висевший рядом общий черпак, вместо этого подставив рот прямо под чистую струю воды, не обращая внимания на брызги на одежде. После чего сунул под струю голову целиком, чтобы охладить. По-прежнему тяжело дыша, выпрямился.

– А теперь, – сипло сказал он Реде, – мне нужно что-нибудь убить.

– Прошу прощения?

– Склады. Амбары или конюшни. Или мусорные кучи. Любое место, где водятся крысы, мыши и прочие вредители. Мухи. Вороны. В крайнем случае чайки, если они залетают так далеко от гавани.

– Иногда, – ответил Реде. В его взгляде по-прежнему сквозило сомнение.

– Мне не нужна помощь в этом вопросе, если вы хотите вернуться к своим обязанностям. Или поспать.

– Я… нет. Я хочу видеть, что вы делаете.

В том числе и с его пациентами, предположил Пен.

– Смотреть особо будет не на что.

Реде развел руками.

– И тем не менее.

– Ну хорошо. Идите за мной.

В конечном итоге Реде отвел Пена к мусорным кучам, располагавшимся за самой дальней с подветренной стороны потерной форта. Стражник без вопросов пропустил целителя.

Слева от тропы была навозная куча, справа – кухонные отбросы. И то и другое сползало в канаву. Навозная куча была намного меньше, чем следовало ожидать от количества лошадей, мулов и волов, содержавшихся в форте. Мгновение спустя Пен понял причину: на дне канавы крестьянин грузил навоз в тачку, чтобы увезти домой и удобрить сад или поле. Вероятно, сад: для поля ему бы потребовалась телега навоза. Над обеими кучами жужжало множество мух, хотя среди бела дня не было видно ни одной крысы. Придется вернуться ночью. Однако в кухонных отбросах копались несколько чаек и ворон; хорошо.

Пен дождался, пока крестьянин развернется и покатит свою тележку по натоптанной тропе на дальней стороне большой канавы, затем махнул рукой. Негромкое жужжание над кучей смолкло. Мухи посыпались на землю как… мухи.

Шагнув вперед, Реде уставился на россыпь крошечных блестящих черных трупиков.

– Выглядит пугающе.

– Мне тоже понадобилось время, чтобы привыкнуть, но я уже четырнадцать лет должен кормить своего демона. Теперь это стало почти домашней привычкой. – Слово «кормить» было неправильным, прямой сброс хаоса скорее напоминал уничтожение, но Пен обнаружил, что слушатели намного лучше воспринимают этот термин, нежели более грязные материальные метафоры, столь же неточные.

Мух было много, но их маленьких жизней будет недостаточно. И кроме того, они кончились. Он мрачно выбрал и убил ворону, которая упала, не издав ни звука. И ничего не почувствовав, можно было утешить себя этим. Несколько любопытных сородичей приблизились и уставились на мертвую ворону с понимаемым недоумением. Скорбят ли вороны? Пен знал, что их бог скорбел. Он коснулся губ тыльной стороной большого пальца, прося прощения, хотя сам не знал, у чего или у Кого.

– Пока сойдет. – Пен вытер запястьем остывающий лоб. – Но раз уж мы здесь, покажите, где хранится еда и зерно.

На входе их задержал стражник, желавший узнать новости о больных товарищах по отряду. К чести Реде, его ответ был четким и честным, пусть и кратким, хотя Пен задумался, насколько исказятся слова целителя к тому моменту, как слетят с языка солдата вечером в казармах.

– Надеюсь, эти идиоты явятся ко мне при первых признаках болезни, – сказал Реде, оглядываясь назад, когда они шагали к зерновым амбарам. – Те, что не являются симулянтами, твердят, что с ними все хорошо, пока не свалятся замертво. Мастер Оридес говорит… – Он запнулся. – Говорил, что первые раздражают его намного больше вторых.